Справедливость как добродетель

Человеческое общежитие имеет две стороны, ко­торым соответствуют два понятия справедливости. Относительно социальных институтов и систем типа брака и семьи, экономики и образования вмененная мораль называется институциональной или объек тивной справедливостью, в случае права и государст­ва — также политической справедливостью.

Если античная философия затрагивала обе сторо­ны [справедливости], а Платон даже исходил из соот­ветствия между личной и политической справедли­востью, то христианское средневековье, равно как и исламское и иудейское, гораздо больше интересова­лось личной справедливостью, при этом в т. н. госуда­ревых зерцалах, речь шла прежде всего о справедли­вых властителях. Политический либерализм Нового времени, напротив, больше полагается на справедли­вость институтов и на разделение властей. Однако ложным является предположение, будто современ­ные общества могут отказаться от личной справедли­вости. Ибо определенная мера справедливости, как со стороны граждан, так и со стороны представителей власти, относится к условиям функционирования де­мократии в правовом государстве: представители власти, например, парламентарии должны обладать личной справедливостью («добропорядочностью»), так как иначе они в нарушение своей присяги будут служить не всему народу, а лишь интересам своей клиентелы и способствовать тому, чего опасалась критическая теория демократии от Платона («Госу­дарство», VIII b и след.) и Аристотеля («Политика». IV 4 1290 b 1 и след.) до Джона Стюарта Милля («О свободе», раздел 4), а именно, тирании большин­ства. В случае судей и административных чиновни­ков, даже работников медиа как воплощения четвер­той власти обязательна хотя и не всеобъемлющая, но зсе же привязанная к кругу их задач личная справед­ливость. Если немногим ее не хватает, то это попра- зимо благодаря многим другим. Но если где-то это становится правилом, например, если судьи «систе­матически» участвуют в «делах, заранее обговорен­ных» с прокурором и адвокатом, то там происходит извращение соответствующей функции (Aufgabe).

С другой стороны, личной справедливостью долж­ны обладать граждане, чтобы они выполняли требова­ния институциональной справедливости, как прави­ло, добровольно и постоянно, противодействуя усиле­нию власти государства. В случае жизненной несправедливости добропорядочные граждане возму­щаются и протестуют, даже оказывают гражданское неповиновение (см.

Кто возмущается только в тех случаях, когда сам :тал жертвой несправедливости, тот остается на соот­носимой с самим собой «эгоистической» предвари­тельной ступени. Лишь тот, кто возмущается против несправедливости в отношении других, обладает подлинной, соотносимой с другими, «альтруистиче­ской» справедливостью. Кто осуществляет ее лишь в отношении друзей или членов собственной группы, тот альтруистически справедлив лишь в слабом смысле. В более сильном смысле таковым является тот, кого также возмущает несправедливость в отно­шении абсолютно чужих людей. А совершенства дос­тигает тот, кто считает несправедливость в отноше­нии других не менее значимой, чем несправедливость в отношении себя и своих друзей. В таком случае он сам никогда не поступит несправедливо, даже тогда, когда может стать жертвой чужой несправедливости. Примером подобной установки является Сократ, ка­ковым он представлен в диалоге Платона «Критон». Его знаменитая максима «Лучше самому терпеть не­справедливость, чем совершить ее» провокационным образом противоречит древнегреческому аристокра­тическому этосу; ведь страдать от несправедливости тогда было делом лишь рабов. Одновременно реляти- вируется возмущение по поводу несправедливости в мире, ведь более важной становится собственная справедливость, личная справедливость как неотъем­лемая часть моральной целостности.

Согласно софисту Фрасимаху быть справедливым всегда хуже, чем несправедливым (Платон, «Государ­ство», I 343 d). Ведь справедливый лишен богатства, власти, и даже общественного признания. Сократ ре­шительно отвергает подобный взгляд. На вопрос о пользе справедливости он отвечает, что она служит не только «другим», но и самому справедливому. Ибо только справедливые люди живут во взаимном дове­рии, еще и потому, что они скорее готовы вынести не­справедливость, чем совершить ее — как из-за уваже­ния к самим себе, так и из-за уважения к тем, кто им дорог. Несправедливые люди, напротив, не просто на­ходятся в раздоре с другими; в качестве рабов своих противоречивых страстей они также состоят в раздоре с самими собой. Без дружбы, доверия к миру и уваже­ния к самим себе они влачат жалкое существования, и лишь справедливые, напротив, ведут всецело достой­ную жизнь (Платон, «Государство», IX 575 е-576 а).

4.