Третий путь

Но есть и третий, менее очевидный путь, заключающийся в биогенетической трансформации самого человечества. Действительно, изменяя окружающий мир техногенными методами, люди при этом сами не меняются, что постепенно превращает человечество в архаический рудимент техногенного мира.

При этом, поскольку человечество представляет собой сложную самоорганизующуюся систему, можно только обозначить основные альтернативные пути развития, тогда как однозначное предсказание требует количественных расчетов, да и в этом случае оно будет весьма проблематичным, поскольку не учитываются такие качественные параметры как, например, научное открытие. Так, опираясь на реальное положение дел, даже в 20 - 30-е годы ХХ века нельзя было рационально предвидеть, что он станет веком кибернетики и новейших информационных технологий. Если идея роботов и высказывалась тогда, то лишь фантастами, а о глобальной сети Интернет определенно никто не имел представления. Мы не можем сегодня однозначно предсказать того, что будет открыто учеными 100-200 лет спустя. По этой причине наши футурологические прогнозы мало чем отличаются от прогнозов астрологических, которые, как известно, определяются римскими наименованиями планет, восходящими к соответствующей языческой религии, уже более двух тысячелетий не имеющей реальных последователей.

Вернемся, однако, к феномену постнауки-неорелигии. Одной из значимых тем пострелигиозной философии классической эпохи была проблема соотношения социального и биологического в человеке. Известный тезис: «Человек - продукт воспитания» утверждал неограниченные возможности изменения человека антропоморфными средствами, что позволяло воспитателю лепить воспитуемого по своему произволу, воспринимая его сознание как чистую доску, на которой можно запечатлеть любые письмена.

132

крах советского проекта воспитания «нового человека» , интегрированного в новую историческую общность людей, не так давно гордо именовавшуюся советским народом.

ХХ век, как известно, был ареной столкновения трех великих идеологий: марксистской, утверждавшей примат социального над биологическим, фашистской, биосоциальной, пытавшейся соблюсти баланс между обоими началами, и фрейдистской, утверждавшей примат биологического над социальным. Не удивительно, что век, начавшийся с великих социальных революций в 10 - 20-е годы, продолжился как век радикального национализма в 30 - 40-е годы и завершился сексуальной революцией в 60 - 70-е годы. Марксизм привел Россию к крупнейшей геополитической катастрофе за всю ее историю, однако, победу Запада над Россией можно сравнить с победой Октавиана над Антонием. Попытка антропоморфного обуздания биологического в очередной раз закончилась крахом;

фрейдистская половая свобода оказалась весомее марксистского равенства и фашистского братства.

Здесь необходимо определенное уточнение.

Структурирующая функция фрейдизма по отношению к современному западному обществу не столь очевидна, как это имеет место в случае марксизма и фашизма, восходящего к ницшеанской идеологии воли к власти и сверхчеловека. На первый взгляд, идеологическим императивом западного общества является либерализм, ориентирующий индивида на свободу как высшую духовную ценность. Этому, в частности, соответствует известное идеологическое клише «свободный мир», которое Запад одно время использовал для своего обозначения в противовес миру несвободному или «тоталитаризму».

Все это так, но только в том случае, если рассматривать проблему поверхностно. Что, однако, является смыслом западной свободы? Половая свобода. А что является смыслом половой свободы? Удовлетворение. Наконец, конечным смыслом удовлетворения является самоудовлетворение, подобно тому, как сущностью сознания, по Хайдеггеру, является самосознание^[120]. Действительно, что может сегодня предложить Запад человечеству в идеологическом плане, особенно после глобальных марксистских и фашистских проектов? Ничего, кроме самоудовлетворения, поскольку смысл жизни западного человека - в максимальном ублажении самого себя. А это тупиковый путь стареющей, исчерпавшей свои потенции цивилизации. Идеологический позитив видится нам только в одном: в

неантропоморфном воздействии на человека. Новый человек или постчеловек, как именует его Фукуяма^[121], - это такая же реальность, как и управление природными стихиями, однако она также реализуется исключительно нечеловеческими средствами.

6.5.