ДАННЫЕ

А.              Понять, что такое данные, видеть, ще проходит граница данных, и быть способным работать с данными — вот в чем существенная предпосылка успеха всякого теоретического исследования.

Мы видели, что данные нельзя “установить” и что всякий произвол при их получении должен быть исключен. Исходя из фундаментального факта, что планы определяют все хозяйственные действия, мы пришли к тезису о “плановых данных” и “фактических данных”. Мы говорили и об отдельных данных. Теперь можно сформулировать еще несколько общих тезисов об их сущности и функциях.

Общеэкономические данные являются теми фактами, которые определяют экономический космос, не будучи сами непосредственно предопределены экономическими фактами. На фактических общеэкономических данных заканчивается теоретическое объяснение. Задача теории заключается в том, чтобы проследить необходимые взаимосвязи, пока не будет получен “венок данных” (Datenkranz), и, наоборот, показать, как хозяйственные события зависят от отдельных данных. Но экономическая теория не в состоянии объяснить существование последних.

Многочисленные природные и исторические факты, не поддающиеся учету обстоятельства и иллюзии день за днем воздействуют на хозяйственные события. Но все эти моменты могут проявиться через плановые и фактические данные и только через них. При этом один природный или исторический факт может формировать несколько параметров. Например, необычайно холодная зима воздействует как на параметр “природа”, так и на параметр “потребности”. Или другой пример: расовые различия между норвежцами

и неграми выражаются в таких данных, как руководящий и исполнительный труд, потребности, технические знания, правовая и социальная организация. Устранение неграмотности и введение обязательного всеобщего школьного образования, произошедшее в Европе в последние полтора столетия, выразились в изменении таких данных, как труд, потребности, технические знания, а также правовая и социальная организация.

Тезис о том, что экономическая теория должна остановиться на уровне данных, действителен также для случаев, когда два и несколько параметров воздействуют друг на друга формообразующим способом.

Исторически наиболее значительный пример этого воздействия дает нам история технического знания. Она убедительно доказывает, что масштабы изобретательской деятельности теснейшим образом взаимосвязаны с социальной и правовой организацией общества. Фундаментальные перевороты в хозяйственном порядке в конце XVIII — начале XIX вв., упразднение многочисленных обязательств и многообразных предписаний относительно применяемой техники сильнейшим образом стимулировали людей к изобретению новых методов производства. Кроме того, создание современного патентного законодательства, которое обеспечивало определенную, хотя и ограниченную некоторым сроком, защиту от подражаний, очевидно, умножило поток изобретений. Изменение одного параметра влечет за собой здесь изменение другого. Но эта причинно- следственная связь обнаруживалась как бы на краю венка данных. Между изменениями социально-правовой организации и ростом изобретательской деятельности не существует экономически необходимой связи. Чтобы обеспечить рост изобретений вследствие правовых реформ, в отдельных странах должны достигаться и другие предпосылки духовного, психического и материального свойства. Следовательно, причинная связь не может быть отражена теоретически точно. Для теории обе совокупности фактов — техническое знание и социально-правовая организация — являются соответственно заданными величинами: параметрами.

Экономические факты и процессы, вытекающие из определенного сочетания данных, могут оказывать также обратное воздействие на общеэкономические данные.

Однако это обратное воздействие всегда происходит опосредованно и поэтому не поддается в полной мере теоретическому анализу, который в лучшем случае способен указать, в каком направлении может произойти изменение данных.

Второй пример. На основе изменившегося сочетания данных существенно снижаются цены на уголь, и многочисленные угольные предприятия попадают в бедственное положение. Это побуждает некоторых предпринимателей, техников и химиков провести опыты по более дешевой добыче и лучшей переработке угля. Опыты завершаются успехом. “Техническое знание” изменяется, и таким образом удается снизить издержки и снова повысить доходы. В подобном случае, который часто имел место во многих отраслях промышленности в течение последнего столетия, экономический факт — падение цен на уголь — вызывает движение, которое воздействует на изменение параметра “техническое знание”. Но и здесь обнаруживается следующее: в то время как техническое знание непосредственно формирует экономическое событие, обратное воздействие экономического события на техническое знание является чем-то опосредованным, не необходимым, часто не осуществляется и в решающей степени зависит от способностей, уровня образования и энергичности технических кадров, а также от многих других

неэкономических обстоятельств.

Общеэкономические данные, на которые опирается теоретический анализ и на которых он останавливается, не являются данными для экономической политики.

Скорее верно обратное. Экономическая политика в узком и в широком смысле действует именно таким образом, что изменяет данные. Если, например, государство запрещает картели, предпринимает кредитную экспансию или реформирует профессиональное образование, то тем самым всегда изменяются данные. Хозяйственно-политические устремления заинтересованных групп также нацелены на изменение данных, например установление фиксированных цен, барьеров для доступа в какую-либо отрасль, запрет импорта.

Усилия науки теоретически подготовить создание дееспособной хозяйственной конституции также нацелены на то, чтобы придать определенную форму параметру “социально-правовая организация”. При этом она, естественно, использует результаты теоретического анализа. Однако сам теоретический анализ заканчивается на общеэкономических данных.

В.              При установлении границы данных и при работе с ними совершались и совершаются прежде всего следующие ошибки.

Граница общеэкономических данных раздвигается слишком широко, и тем самым теоретическому анализу подвергаются проблемы, которые в его рамках не могут решаться.

Одним из примеров служит теория заработной платы Рикардо. Предложение труда Рикардо принципиально рассматривает точно так же, как предложение продуктов, величина которого зависит от цены. За продолжительный период предложение определяется такой ценой на продукт, которая как раз покрывает издержки его изготовления. Точно так же представляет Рикардо и предложение труда рабочими. При “естественной цене” труда род рабочих может существовать, не увеличиваясь и не уменьшаясь. Если рыночная цена труда превышает естественную цену, то предложение увеличивается, так как высокая заработная плата является стимулом для прироста населения; если же эта цена опускается ниже естественной, то вследствие нужды и лишений рабочее население

уменьшается. Итак, Рикардо шаг за шагом переносит ход своих рассуждений из теории производства благ на рабочую силу.

Здесь происходит недопустимый переход границы данных. Рост или сокращение населения непосредственно зависят от столь многих естественных, политических, духовных и психических факторов, что необходимой причинной связи между величиной заработной платы и размерами рабочего населения не существует. Рикардо видит в величине населения проблему, которую он хочет решить с помощью экономической теории, но не параметр, которым она в действительности является для теории. Следовательно, нет ничего удивительного в том, что его теоретический тезис не подтвердился и доказываемая им связь между величиной заработной платы и числом рабочих не была подтверждена. Теория должна потерпеть фиаско, если она переносит свои методы анализа на области, которые не находятся внутри пространства, ограниченного общеэкономическими данными.

Граница общеэкономических данных проводится слишком узко. В результате факт, представляющий собой экономическую проблему, определяется как общеэкономический параметр.

Воистину роковым образом эта ошибка проявилась при рассмотрении запасов произведенных средств производства. Мы уже не раз наталкивались на нее. Теперь же нам следует подчеркнуть, что здесь обнаруживается недопустимое сужение границы данных и устанавливается “псевдопараметр”. Если посчитать произведенные средства производства неисчерпаемым источником ренты и рассмотреть действительный экономический процесс как процесс, в котором так называемый долговременный “реальный капитал” занимает место первичного фактора производства наряду с трудом и природой, то это означает, что произведенные средства производства рассматриваются в качестве одного из данных. “Почему бы науке не поступить таким образом?” — думают некоторые теоретики. Ведь это делает и руководитель производства, который всегда рассматривает имеющиеся здания, силовые и рабочие машины как заданные параметры. Поэтому-де наука должна отказаться от того, чтобы мысленно раскладывать имеющиеся капитальные блага на первичные факторы производства. Утверждается, что иначе она займется мнимой проблемой и бесконечным историческим регрессом, неинтересным с экономической точки зрения.

На самом же деле речь идет не о прошлом, а о будущем. Поэтому хозяйствующие субъекты никогда не видят в запасе изготовленных средств производства только данный параметр. Например, управление железными дорогами в своих повседневных и долго

срочных планах считается с имеющимися сегодня в наличии железнодорожным полотном, вагонами и локомотивами; однако одновременно оно должно в этих планах принимать решения относительно списаний, сохранения и расширения железнодорожного полотна и о приобретении подвижного состава. Производственный аппарат сегодняшнего дня для него не только данный параметр, оно должно одновременно заботиться о его поддержании, т.е. об его ближайшем и отдаленном будущем.

Наука не имеет права пройти мимо этой совокупности фактов действительности, что случается, если она рассматривает так называемый фиксированный реальный капитал, т.е. произведенные средства производства с долгим сроком службы, исключительно в качестве параметра. Таковым он не бывает никогда, ни в одной из хозяйственных систем. Он постоянно является также хозяйственной проблемой. Аппарат долгослужащих средств производства, который мы будем иметь в Германии через один, два или три года, зависит от хозяйственных планов и действий, которые уже были к сему времени реализованы и предприняты или составляются и предпринимаются сегодня и в ближайшем будущем. Его форма и его объем являются, следовательно, результатом хозяйственных действий, так что для национальной экономии недопустимо рассматривать эти средства производства только в качестве данного параметра50.

При исследовании каких-либо экономических изменений их объясняют изменениями не общеэкономических данных, а хозяйственных фактов. Тем самым “вариативный метод” применяется в некорректной форме. Решения проблем приобретают поверхностный и неполный характер.

Наиболее частая — но не единственная — форма, в которой встречается эта ошибка, выглядит так: при изучении проблем менового хозяйства исходным пунктом принимается изменение некоторых цен.

Например, чтобы решить вопрос, каким образом приводятся в равновесие платежи и платежные требования между двумя государствами, иными словами, как выравнивается платежный баланс со времен классической политэкономии, часто применяется следующий теоретический подход. Если валютный курс в одной стране повышается или падает в силу некоторых необозначенных причин, то теоретик задает вопрос, к каким уравновешивающим последствиям это приводит. Например, описывается, как в результате снижения курса валюты повышается экспорт данной страны и сдерживается ее импорт и как постепенно вновь устанавливается длительное рав

новесие платежного баланса. Тем самым, как полагают, и дается ответ на поставленный вопрос.

Это заблуждение. Сама постановка проблемы является неполной, а поэтому неполон и ответ. Изменение цен на валютном рынке вытекало в конечном счете из изменения одного или нескольких параметров. При такой постановке проблемы экономисты просто не обращают на это внимания, они выхватывают в качестве предмета исследования хозяйственный процесс на одном рынке и поэтому могут лишь показать, какие уравнивающие силы действуют на этом рынке, не более того. “При этом, однако, необходимо ясно представлять себе, что при подобной постановке вопроса никогда не может быть выработана законченная теория механизма выравнивания платежного баланса, а дается всегда лишь частичное решение, поскольку здесь остается открытым вопрос, каким образом происходит нарушение равновесия на валютном рынке, а значит, исследователь застревает на поверхности и не останавливается на сдвигах в экономическом процессе, которые вызвало это изменение на валютном рынке” (Фр. В. Майер).

Формулировка вопроса должна быть другой, более всеохватывающей. Следует иметь перед глазами совокупный экономический космос двух взаимодействующих стран и затем мысленно варьировать какой-либо общеэкономический параметр, но не цены, например большие холода и вследствие этого неурожай, открытие крупных залежей железной руды, какое-то изобретение, которое сначала используется только в одной стране, забастовка, перемещение потребностей, скажем, с растительной на животную пищу. Вопрос звучит так: как, несмотря на такую вариацию параметра, поддерживается равновесие выплат задолженности и получения платежей каждой страной и какие уравновешивающие силы здесь задействованы? И обнаруживается, что главным уравновешивающим фактором являются определенные сдвиги в ценовых механизмах и в экономических процессах обеих стран, а механизм обменных курсов валют осуществляет лишь остаточное выравнивание. Только завершенная постановка проблемы, которая исходит из вариации общеэкономических данных, ведет к полному решению проблемы, которое, кстати, в данном случае имеет очень важное значение и с хозяйственно-политической точки зрения.

Принципиальное заблуждение заключается также в следующем. Выдвигается аргумент, что если теоретическое объяснение хозяйственных явлений останавливается на рассмотрении общеэкономических данных, то не будет проанализирована та взаимосвязь, которая имеет особое значение, а именно взаимосвязь между хо

зяйственными явлениями и историко-политической действительностью.

Верно как раз обратное. Только с помощью 'набора данных удается выяснить взаимосвязь между историко-политическим событием и экономическим событием. Все политико-исторические процессы выражаются в изменении данных. Подчинял ли постепенно Рим себе все страны средиземноморской культуры, создавала ли Французская революция новый тип современного государства, перестраивалось ли в начале XIX в. Прусское государство на новых принципах государственного строительства, ставила ли военная политика во всех крупных государствах в 1914—1918 гг. и в последующие десятилетия далеко идущие задачи, всегда в результате происходило изменение общеэкономических данных, прежде всего таких, как “правовая и социальная организация”, “труд”, “потребности” или “техническое знание”. Теория, показывая в рамках идеальных типов и в абстрактной форме, как данные определяют хозяйственный процесс, становится инструментом, пригодным для объяснения взаимосвязи историко-политических фактов и хозяйственного процесса.

Это же справедливо для отдельных актов в истории экономической политики. Они также представляют собой изменения данных: когда греческий полис в IV в. до н.э. хотел ввести монополию на торговлю пшеницей, когда английская королева Елизавета I хотела установить для определенных случаев фиксированную заработную плату, когда в Германской империи хотели передать одному банку исключительное право эмиссии банкнот, а также ввести новый порядок трудоустройства или налогового законодательства. Экономическая теория не может объяснить, почему греческий полис вводил монополию на торговлю пшеницей, почему королева Елизавета I вмешивалась в процесс установления заработной платы и т.д. Это такие вопросы, которые могут быть поняты только из универсально-исторического положения страны и особенностей эпохи. Однако поскольку теория точно доказывает, как экономические факты зависят от данных, она делает возможным познание хозяйственных воздействий всех конкретных изменений данных. Другого пути не существует.

Без ясного установления границы данных и без удерживания теоретического анализа на этой грайице не удается добиться взаимопроникновения исторического рассмотрения и теоретического осмысления. Оба роковым образом сливаются в одно целое, ужасающим примером чего является, скажем, экономическое учение Адама Мюллера51.