Институты национальной экономики

Любуясь, как реформа преображала русскую старину, не доглядели, как русская старина преображала реформу. В.О. Ключевский

В предыдущих главах было обнаружено, что люди, группы людей и организации стремятся к различным целям.

Для российского общества и для российских экономистов, в частности, общие для всех Бывших социалистических стран проблемы переходного периода осложнились еще и тем, что не совсем оказывается понятно, какую систему представляла из себя российская экономика до начала реформ, и что является целью преобразований, которые начались в начале 1990-х годов. То єсть откуда и куда осуществляется переход, и являєтся ли то, что мы наблюдаем сегодня в России переходом на самом деле.

NB. Среди особенностей устройства российского хозяйства следует особо выделить то, что в нем веками существует принцип нормативно-кастовых распоряжений, служебная организация труда. Лишь в сравнительно короткие периоды в российской истории существовала возможность человеку владеть хотя бы некоторыми правами собственности. Российская экономика почти всегда была одним Большим предприятием с соответствующим отношением к общедоступным ресурсам и оппортунистическим отношением работника к хозяину. В 1912 году В.Розанов писал: «В России вся собственность выросла из «выпросил», или «подарили», или «кого-нибудь обобрал». Труда собственности мало. И от этого она не крепка и не уважается». Можно добавить, что после того, как российские социал-демократы познакомились с учением К.Маркса, они ещё больше уверились в том, что честно нажитых капиталов не существует в природе.

Вплоть до середины 80-х годов XX века в нашей стране трудно было найти экономиста, который бы всерьёз рассматривал возможность установления частной собственности на землю и развития на этой основе капиталистических отношений. Довольно длительное время после того как в стране уже более десяти лет продолжались рыночные преобразования, понятие рыночный капитализм как цель реформ оставалось фигурой умолчания. И до сих пор отношение к данной форме хозяйственных отношений в российском обществе, в том числе и среди экономистов, неоднозначное. Воистину, как писал Н.Бердяев в 1918 году: «Чужд русскому народу империализм в западном и буржуазном смысле слова, но он покорно отдавал свои силы на создание империализма, в котором сердце его не заинтересовано».

Развитие социально-экономической ситуации в России вызывает удивление у многих участников процесса преобразований и сторонних наблюдателей. Действительно, если Большинство стран Восточной и Центральной Европы пережили «шоковую терапию» либерализации экономики и в соответствии с прогнозами вступили в фазу подъема, то в России и спад экономики оказался чересчур сокрушительным, и период спада несколько затянулся. Особенно это контрастирует с впечатляющими успехами группы развивающихся стран.

NB. Термин «Развивающиеся страны» пришёл на смену термину «слаборазвитые страны» в 1950-х- 1970-х гг. В число Развивающиеся страны входят как страны, уже более 150 лет обладающие суверенитетом (Латинская Америка), так и завоевавшие политическую независимость после 2-й мировой войны 1939—45 в результате распада колониальной системы империализма. Пестрота и разнородность социально-экономических

отношений в странах «третьего мира», равно как и различия в направлении их исторического развития и специфика складывающихся в этих странах производственных отношений, не позволяют объединить их на основе тех социально-экономических критериев (формационного характера), которые объективно объединяют каждую из двух других групп стран: страны социалистические и капиталистические ...

К середине 1990-х гг. изменился состав групп развивающихся стран, а также соотношение между уровнями развития отдельных стран. Так, в 1992 г. среднедушевой доход в первой группе развивающихся стран (19 стран) превышал соответствующий уровень "середняков" уже в 2,9 раза, а нижней группы - в 12,2 раза. Некоторое время назад Бразилия, Индия, Китай относились к группе развивающихся стран, но сегодня их выделяют в отдельную группу, так как некоторые их макроэкономические показатели уже сравнимы с показателями развитых стран. А в декабре 2010 г. к этой группе присоединилась и Южная Африка, вместе с Россией получается: БРИКС - по первым буквам имен стран.

Одно из объяснений несовпадения прогнозов (вспомним, что в конце 1980-х гг. СССР, в состав которого входила Россия уверенно входил в группу развитых стран, и никто из реформаторов не осмеливался прогнозировать потерю этого статуса) и реального развития событий заключается в том, что наиболее распространенное представление об экономической системе Советской России, как о командной социалистической экономике, было не совсем верным. Точнее, это был особый тип командной экономики, очень напоминающий экономику «азиатского типа».

Долгое время феномен азиатского деспотизма оставался за рамками исследований советских экономистов, так как не вписывался в марксистскую концепцию экономических формаций. На Западе эта тема также не была актуальной до тех пор, пока программы социально-экономического развития стран Азии, осуществляемые при финансовой поддержке Мирового Банка не стали давать сбои. NB. В 1968 г. в США была опубликована монография Г.Мюрдаля «Азиатская драма. Исследования бедности народов» (Myrdal G. Asian Drama: An Inquiry into the Poverty of Nations. Vol. I - III N.Y., 1968. Сокращенный русский перевод см.: Мюрдаль Г.

В начале 1990-х годов в обновленной России данные исследований, накапливавшиеся много лет получили должное внимание. Выяснилось, что феномен азиатского деспотизма, на протяжении веков выступавший альтернативой демократическому типу организации общества и государства, помимо прочих отличий, характеризуется удивительной устойчивостью.

NB. «На этом сочетании корпоративной автономности низовых коллективов и цементирующей их государственности зиждилась достаточно цельная и стабильная система восточно-дєспотичєской власти. В социдльно-

психологичєском плане она была вполне приемлема для большинства населения. Она представляла для него привычный и достаточно комфортный стиль жизни. Как это ни парадоксально, подданные восточных правителей не мыслили себя вне этого извєчного и, как им представлялось, вполне справедливого порядка вещей. Они отнюдь не стремились к «свободе» и «самостоятельности индивида», во всяком случае в том смысле, какой вкладывался в эти понятия на Западе» (Н. А. Иванов, Л. С. Васильев).

Принятие допущения о том, что в России до 1991 года существовала экономика, основанная на системе «власть-собственность» (в некоторых

исследованиях она именуется «раздаточной экономикой»), позволяет объяснить многие явления, вызвавшие столь драматический и продолжительный спад производства в российской экономике.

Следует заметить, что система «власти - собственности», «раздаточной экономики» не родственна модели «домостроя», для которой внешняя власть оказывается лишь «неизбежным злом». Очевидно, общим, как для Аристотелевой модели «экономики», для «домостроя», так и для русской общины, является то, что, принимая внешние факторы как данность, «неизбежное зло», община выстраивает свой внутренний экономический механизм таким образом, чтобы в первую очередь решить задачу выживания, задачу воспроизводства своих внутренних ресурсов.

Во внешнем, по отношению к общине - домохозяйству мире действовала иная модель экономических отношений, в составе которой были и «неправильные» элементы, такие, например, как лишь обозначенная в трудах Аристотеля хрематистика, принципы которой противопоставляются правилам разумного управления. Задачей мыслителей и правителей, которым они давали советы, было обустроить внешний мир по образу и подобию идеального домохозяйства. Такое представление господствовало в европейской экономической мысли вплоть до периода позднєго средневековья.

Правда, роль хозяина, определявшего правила, которым должен был подчиняться хозяйственный механизм, постепенно перешла к христианской церкви, ставшей носителем и выразителем моральных ценностей того времени. Этические представления и принципы христианской моральной философии нашли свое выражение в учении о «справедливой цене», призванном упорядочить хаос вєщного мира.

В противопоставлении конкуренции внешнего мира и координации действий в рамках домохозяйства прочитывается та дихотомия, которая уже в наши дни, нашла выражение в моделях X - и У - матриц, в сопоставительных сравнениях хозяйственных механизмов, основанных на отношениях обмена и дистрибуции.

NB. «Институциональная матрица - объективно существующая исторически сложившаяся система базовых институтов, регулирующих взаимосвязанное функционирование основных общественных подсистем - экономики, политики и идеологии. Институциональная матрица обеспечивает целостность общества и возможности поступательного развития государства при наличных материальных условиях, представляя собой устойчивую форму общественной интеграции. Институциональная матрица лежит в основе меняющихся эмпирических состояний конкретных обществ, она постоянно воспроизводится в ходе исторической эволюции. Существует два типа институциональных матриц - X-матрица (восточная) и Y-матрица (западная).» [Кирдина С.Г. X - и Y - экономики: Институциональный анализ / С.Г. Кирдина; Ин-т экономики. - M.: Наука, 2004, с. 267].

Теория институциональных матриц помогает проводить анализ, как прошедших, так и современных социально-экономических ситуаций. Так, с точки зрения этой теории, история падения Римской империи реконструируется следующим образом. Оценив эффективность режима воєнного абсолютизма, существовавшего на востоке, императоры Диоклетиан и Константин в III в. н.э. провели реформы, установившие иерархию власти, что фактически противоречило смыслу деятельности выборных городских советов и их исполнительных органов, а также ассоциаций свободных ремесленников, купцов и т.д. Была в частности введена круговая порука всех жителей данной территории c целью улучшения сбора налогов в государственную казну. Государство ввело также систему колонатов, превратив земледельцев, по сути, в крепостных работников. Такие же отношения были установлены с владельцами мастерских. В случае непоставок «по государственному заказу» определенного количества предметов по установленной цене, государство могло «забрать в казну» средства производства, прежде всего транспорт, морские и речные торговые суда.

«Тем самым возникло противоречие между экономическими институтами, естественными для Y-матрицы римского государства, и насаждаемыми формами, соответствующими альтернативным институтам Х-матрицы... Ослабевшая Римская империя разделилась на две части, и ее западная часть была завоевана племенами варваров. Именно им было суждено восстановить и развить на развалинах могущественного государства изначально свойственные ему институты, определенные, в конечном счете, свойствами некоммунальной материальнотехнологической среды в этом регионе» [Кирдина, 2004, с.201-202].

Расширив определение институтов как «конструкций, созданных человеческим сознанием», исследователь может подойти к пониманию механизма

институционального конфликта Однако прежде, хотелось бы обратить внимание на следующее. Доторговая экономика - экономика домашних хозяйств построена на иерархии: «хозяин - домашние - слуги (рабы)». Это, в то же самое время означает, что «слуга, кем бы он ни был, занимал вполне определенное место». Он мог даже считаться частью семьи в небольшом хозяйстве, где хозяин, порой трудился бок о бок со своими рабами.

NB. Переход от отношений «хозяин - слуга» к свободному рынку труда, как

указывает Дж.Хикс, произошел не столько благодаря усилиям разного рода

освободителей угнетаемых трудящихся, сколько потому что отношения хозяина со свободным рабочим гораздо менее хлопотны, прежде всего для хозяина. К свободному работнику нельзя применить физическое насилие, но экономическое насилие, или даже угроза применения такого насилия, оказываются более эффективными. «Главной причиной вытеснения рабского труда свободным явилась относительная дешевизна последнего.» [Хикс Дж. Теория экономической истории. Пер. с англ. - M.: НП «Журнал Вопросы экономики», 2003, с. 168].

Попытки же директивно применить принципы справедливости, «укорененные» в домохозяйстве с целью установления «лучших» принципов, прежде всего - добиться «справедливого» (равного, как правило) распределения дохода, в условиях индустриальной экономики привели к появлению разного рода утопических теорий (Бентама, Оуэна, Сен-Симона, Фурье и др.). Собственно, чем «паноптикум» Бентама отличается от рабовладельческого хозяйства? По существу, лишь правом распоряжаться жизнью работника и мерой ответственности в этом плане владельца предприятия. Рабовладелец мог лишить жизни своего раба. Но он, следуя своим собственным экономическим интересам, должен был заботиться о его сносном существовании и о воспроизводстве рабочей силы. Ему также было небезразлично отношение рабов к нему и членам его семьи.

В соответствии с прогнозами, сделанными с учетом положений классической теории, спад производства неизбежен при переходе от экономической системы командного типа к рыночной. Ведь в этом случае старая производственная структура (экономические приоритеты, схемы снабжения ресурсами и распределения экономических благ) должна быть разрушена и заменена новой - рыночной, более эффективной по определению. В период, когда происходит разрушение старой системы, а новая еще не достигла требуемого уровня развития, и наблюдается экономический спад. При этом подразумевается, что «логика экономического развития заставит людей принимать правильные решения» [ВТ.

Гайдар, из выступления на учредительной конференции движения «Правое Дело», май 1999 г.]. Так, правильным решением с точки зрения продавца рабочей силы на рынке труда являєтся увольнение с того места работы, где зарплата маленькая, или ее вообще не платят, а только обещают, и поиск более подходящей работы. C точки зрения государства правильной должна быть организация процедуры банкротств убыточных предприятий и обеспечение условий конкуренции для предприятий эффективных.

Однако в России (почему-то) многие экономические агенты принимают «неправильные» решения. Шахтеры Кузбасса не хотят уезжать в другие регионы, хотя их шахты закрываются, и предлагаются деньги на переезд. Также ведут себя многие рабочие убыточных предприятий в других регионах. Некоторые такие предприятия продолжают существовать за счет государственных дотаций. И в то же время, согласно принятому Налоговому Кодексу, российским предприятиям приходится оплачивать НИОКР (Научно-Исследовательские и Опытно-Конструкторские Разработки) в основном из чистой прибыли. Есть и другие препятствия на пути предпринимательства.

NB. Согласно данным социально - экономических исследований, на регистрацию предприятия в России требуется 49 человеко-дней и денежные средства, эквивалентные 357 долл. США, 47 человеко-дней и денежные средства, эквивалентные 576 долл. США, необходимы для получения лицензии. Среднестатистическое предприятие 9,4 раза в году посещают представители различных контролирующих и проверяющих организаций. Примерно 3 рабочих дня каждый квартал уходит на то, что бы заполнить более 20 документов налогового учета и сдать их в соответствующие инспекции. В развитых странах эти затраты, как минимум в 20 раз ниже, а то и стремятся к нулю.

C точки зрения теории институциональных конфликтов, такое положение дел можно охарактеризовать как конфликт X и У матриц, или же как конфликт соглашений: анклавное соглашение чиновников позволяет им получать краткосрочные выгоды, а рыночное соглашение принесет выгоды всем, но в долгосрочном периоде, и еще неизвестно, будут ли эти выгоды больше для чиновников, которые принимают решения сегодня.

Собственники и менеджеры российских предприятий до недавнего времени выбирали «институциональные ловушки» бартера, уклонения от налогов, получения «ренты» от приватизированных основных фондов вместо того, чтобы создавать эффективные предприятия, способные обеспечить благосостояние своим владельцам и работникам.

Объяснения наблюдаемым явлениям и парадоксам можно отыскать с помощью инструментов институционального анализа. Концепция соглашений (миров, сфер деятельности) подсказывает, что создание рыночной экономической системы требует в качестве своей основы формирования и соответствующей нормативной структуры - рыночного соглашения. Реформаторам необходимо подвергнуть разрушению не только снабженческие и производственные структуры экономики азиатского типа, но и присущие ей нормы и правила раздаточной экономики (напоминающие правила феодального «домостроя»). Это, на проверку, оказалось весьма непростой задачей.

Российская же ситуация осложнена тем, что, помимо того, что не существует согласованности миров в нашей экономике, мир рыночного соглашения сегодня почти не заметен. Едва появившись, обозначенные в «Писаном праве», объекты Рыночного мира стали добычей других миров (в теории существует понятие поглощения одного соглашения другим). Фактически в российской экономике сегодня доминирует convention domestique - анклавный мир.

NB. Характерный пример подмены соглашений - чековая приватизация. Если лозунгами начального этапа приватизации были: обещания по две «Волги» за один ваучер, повышение эффективности управления приватизированными предприятиями при полном контроле государства, то, в итоге, граждане услышали ссылки на сложности переходного периода и издержки экономического эксперимента при отсутствии желания нести персональную ответственность за результаты этого эксперимента. Фактически мы наблюдаем подмену норм гражданского и рыночного соглашения нормами коммунотарного/анклавного соглашения или даже соглашения творческой деятельности.

Действительно, можно увидеть, как многие объекты рыночной экономики преображаются, попав в сферы гражданского и анклавного соглашений. Так, товар теряет свойства продукта, за качество которого производитель и продавец несут ответственность, а становится благом, получаемым по милости распределяющей организации. Рубль остаётся лишь счётной единицей, инструментом плановых расчётов, с помощью которого удобно пересчитывать разнородные материалы и продукты.

Кредит в раздаточной экономике - лишь способ раздачи, но никак не форма взаимодействия, когда владелец финансовых ресурсов и предприниматель разделяют между собой ответственность и возможную прибыль от хозяйственной деятельности. Цена, может быть, отчасти выполняет функции распределения, стимула, но никак не источника информации: известно, что, при централизации собственности и контроля над средствами производства, механизм цен и затрат не реагирует на индивидуальные предпочтения.

Стоит отмєтить, что создание объектов рыночного соглашения имеет альтернативную стоимость. Например, ту же самую информационную функцию (автоматической обратной связи) в раздаточной экономике вместо цены выполняла жалоба. В России средних веков холоп не имел права уйти от хозяина, подчиняясь служебной организации труда. Но, согласно уставному уложению, имел право подать челобитную своему князю. Эта система традиций сохранялась в царской России до её падения. Продолжая традицию, в 1919 году в Народном Комитете Государственного Контроля создаётся Центральное Бюро Жалоб с отделениями на местах. В специальных инструкциях указаны: порядок подачи жалобы, сроки её рассмотрения, форма написания, основания и т.п. Причём, почти не существует ограничений прав граждан на содержание общих жалоб. Система жалоб продолжает оставаться главной легальной сигнальной системой вплоть до полного развала командной экономики. Количество жалоб служило главным индикатором сбалансированности системы в целом и каждой её сферы в отдельности, и оно же было критерием эффективности деятельности управляющих, их целевой функцией, которую нужно было минимизировать любой ценой.

Эта система оказалась разрушенной в ходе рыночных реформ. Взамен гражданам предлагают институт уполномоченных по правам человека, но он еще не развит. О судебной системе, как о действенном защитнике интересов граждан, всерьез говорить также еще рано.

Плоха или хороша была прежняя экономическая система, но она позволяла обществу получать определенный набор экономических благ. Вновь создаваемая система пока что помогает создавать и получать эти блага лишь определенной группе лиц и организаций. Получается, что вместе с неэффективными схемами аллокации ресурсов, производства благ и их распределения в России была разрушена и прежняя система социальных гарантий и справедливого (по меркам советского общества) распределения доходов. И только вдоволь побарахтавшись на дне впадины экономического цикла, россияне принялись выяснять, какую же экономическую систему они желают получить взамен разрушенной.

NB. Информацию о мобильности рабочей силы в старой Руси, о мотивах экономического поведения в прошлом можно найти в пословицах и поговорках. В записной книжке русского поэта А. С.Пушкина есть запись по поводу поговорки: «Нужда научит калачи есть», - "То єсть - «нужда» - мать изобретения и роскоши" (Калач приготовлялся из хорошей белой муки и считался продуктом роскоши). Для того, чтобы понять о чем идет речь, следует знать, что на Русском Севере всегда была дорога белая пшеничная мука; жители этих краев мало ели белого хлеба, "не умели его єсть". Но нужда гнала их в более богатые места на Юге: они уходили бурлачить на Волгу, косить травы в степи и там привыкали к дешевому пшеничному хлебу, "научались калачи єсть". Выходит, "калачи єсть" означает уходить в далекие края за заработками, тем проще это было сделать, когда не было «крепостной» зависимости и института «прописки».

При всех разногласиях сторонники различных экономических школ сходятся в одном - экономика новой России должна быть социально ориентированной.

Процедура демократического выбора требует участия каждого гражданина в принятии основного решения: вернется ли Россия к принципам командной экономики, станет ли бороться за возрождение общинных принципов мироустройства на новом уровне, предпочтет свободный рынок с минимальны вмешательством государства или выберет что-то другое. Таким образом, и от Вас, уважаемый читатель, зависит, какой путь подъема изберет российская экономика.

12.2.