5.5. Рывок в XXI век

Время меняет челове­ка. И человек способен порою изменить самый лик времени и само течение времени.

Г. Гулиа

Путь социализма в XXI век не усыпан розами. XXI век — век новой доселе необычайной, технике- и социокуль­турной сложности, нового, во многом неведомого порядка.

становления ноосферной цивилизации. В идеале социа­лизм всего менее противоречит последней, но в реальности он пока еще не стал ноосферным, более того, и не слишком к ноосфере стремится. Сам по себе, без глубоких пред­варительных преобразований, нынешний социализм хотя и войдет в XXI век, но войдет не в тех одеждах, не с тем мироощущением, не с т о и культурой. Войдя в XXI век, социализм может остаться ... в XX, а то и просто повиснуть над пропастью межвременья — покинуть XX и не войти в XXI век. Нет, пожалуй, ничего страшнее бездеятельной самонадеянности!

Сильно давление прошлого, держит настоящее, но будущее, к счастью, не лишено силы и власти. Без тяги к будущему нет будущего. Без притяжения будущего нет настоящего. Будущее — отнюдь не пустота. Будущее — это будущая жизнь, это наполненность, которая всегда дает себя знать настоящему, как бы уже существуя. Образ будущего — вовсе не фантазийный образ, точнее не совсем фантазийный, он и достаточно реальный. Толь­ко вульгарность обходится без будущего. Будущее надо слушать и слышать, надо и уметь его слушать и слышать. Раскрывается будущее только умеющему, только в него — будущее — верящему.

Будущее — за будущим. И если будущее за социализ­мом, то за будущим социализмом. Не будем га­дать, каким может стать в XXI в. социализм (заметим только, что это должен быть воистину хороший социа­лизм), а лучше отметим, что нужно сделать социализму

355

сейчас, чтобы не упустить своего исторического шанса — воспринять XXI век, а затем и самоё ноосферу.

Воспринять — это вовсе не принять готовое.

Перестройка — программа-минимум, создание и овла­дение ноосферой — программа-максимум!

Перестройка — прорыв предела, любовно воздвигну­того административной системой, и выход к запредельно­му, тому, что'венчает — в сегодняшнем видении — раз­витие человека и человечества, близкое и далекое, из­вестное и неведомое.

Как осуществить этот исторический прорыв?

Ясно, что ни одно академическое исследование не даст полного и окончательного ответа, не даст его и ни одна, даже самая продуманная, отражающая усилия «коллективного разума» политическая программа. «Чего нет, нельзя исчислить!» (Экклесиаст). Все равно жизнь сделает по-своему.

А знаете ли вы, что исторический ход де­ла — странная вещь? И так непохож иногда на теоретический!.. Смекнешь все теори­ей, у себя в кабинете: ...вот именно так все должно случиться, и пример есть — так вот и в Англии было. Смотришь: вовсе не так выходит на деле. ... Странная вещь: да­же предосадная вещь!

Ф. Достоевский

Но прогнозировать надо, надо рассчитывать, надо и предугадывать. А главное, надо уметь видеть види­мое, разбираться в происходящем, уважать жизнь. Если программиро-вать,_то от имени жизни, ради нее. Программировать так, чтобы прог­рамма была достаточно неопреде­ленной (определенные-то программы мы делать как раз умеем), чтобы программу можно было скорректи­ровать, j при надобности ... и от­бросить. Надо всегда помнить, что жизнь богаче и хитрее любой программы, что у жизни есть и своя программа.

Преобразуя жизнь, умнее исходить из слабости, чем из силы.

356

отвечает добром, на победу — злом. Жизнь бывает благо­дарна тому, кто действует в согласии с ней, кто споспе­шествует ей, не укрощает и не подгоняет. Преобразо­ватель жизни должен рассчитывать прежде всего на самоё Жизнь, а уже потом на себя.

Наша административно-социалистическая жизнь, с одной стороны, готова к коренному преобразованию, ибо налицо тяжелый социальный кризис, а с другой — не слишком. Вроде бы ясно, что многое должно изменить­ся, но кто и как должен изменить, с каким результатом, не очень-то понятно. Противоречие — в самом человеке. И только сам человек может разрешить это противоречие. И нельзя разрешить это противоречие за человека. Не дай бог!

Новый социализм должен выразить себя сам, хотя и вовсе не стихийно.- Убеждай, но не насильствуй, а убеждая, слушай убеждаемого. Полную ясность может внести только сама жизнь. Нельзя стоять на месте, но нельзя и слишком торопить события. Где она — эта мера? Мера меры.

Нельзя ни в коем случае отдавать инициативу в гран­диозном преобразовательском процессе сознанию само­уверенному и экстремистскому, а тем более циничному. Такое «сознание» способно ввергнуть общество как в тьму застоя, так и в тьму неизвестности, заставив пройти жесточайшие и совсем ненужные ему испытания. Нельзя полагаться и на «благодетельствующий фанатизм». «Когда людей хотят сделать умными, добрыми, свобод­ными, умеренными, великодушными, то неизбежно при­ходят к тому, что жаждут истребить их всех до одного» (А. Франс). От себя добавим: на свете нет таких идеалов, ради которых стоило бы топтать достоинство и свободу человека. Потребна бдительность и бдительность: нельзя допустить, чтобы перестройка стала, как и многие другие бывшие в истории перевороты, лишь очередным «пере­распределением зла».

Мера. Ее могут обрести только терпимость и терпение, мудрость и время. Маятник истории должен свободно, хотя и не слишком сильно, колебаться из стороны в сто­рону, ища новую точку равновесия, ту, которая принесет облегчение и новый шанс для жизни. Невозможное се­годня может стать действительным в один день — таково таинственное фактотворчество истории.

357

Рывок, но без экстремизма, революция — без катак­лизма, прогресс — без деградации. Разумеется, все это — революция, прогресс, рывок — не пройдет гладко. Будут и ошибки, будут и потери. Но задача воистину просве­щенного общества — минимизировать ошибки и потери, обойтись без крайностей, не допустить жертв. Задача высококультурного сознания — вызвать к жизни саму жизнь, предоставив ей возможность самой решать и творить, искать выход из исторического тупика на исто­рический простор. Нужно всячески остерегаться вызво­лять события, которые не поддаются расчету, безопас­нее, когда время само это сделает. И не бояться свободы, ее реальных и мнимых издержек. Помнить, что «свобо­да — наиболее верное средство против временных неу­добств, проистекающих из свободы» (П. Кропоткин).

Жизнь жизнью, история историей. А делают-то все люди. Люди и никто другой — творцы'своей судьбы. Именно люди свершают перестройку, именно люди дол­жны вырвать у нежизни свой жизненный шанс. Пос­редством переделки жизни, но ... с переделкой самих себя, что, естественно, всего труднее. Одно дело — же­лать, другое — стать. Перестройка — не изобретение, а перерождение. Человека и культуры, культуры и чело­века. Для всего этого потребно глубокое осознание необ­ходимости и огромное желание общества — именно об­щества! — стать качественно другим.

Успех перестройки — в овладении идеей перестройки, ее смыслом самим обществом, народом и народами, государством и его гражданами. Только массовое вос­приятие и только массовое движение спасут перестройку. Проникновение идеи перестройки в общество — лучшая программа и гарантия реализации перестройки.

Перестройка должна в основе своей и в целом само­осуществиться. Вот тогда-то она будет органичной и приведет не только к устойчивым, но и действительно нужным результатам. Перестройку, как и ее цель, декретировать невозможно. Перестройку должно осу­ществить само общество и осуществить добровольно. Не заставить идти на перестройку, а оплодотворить об­щество перестройкой. Довериться человеку, не забывать и то, что социальность — в духе российского народа, его культуры.

«Мыслящий русский,— говорил А. Герцен,— са­мый независимый человек в свете». Возможно, как раз

358

потому, что русский — по духу — всего менее обреме­нен традицией, сковывающей воображение и социо­культурную импровизацию. Россиянам повезло, наверное, только в одном — ни одна из предложенных (навязан­ных) им схем бытия не стала их органическим достоя­нием: ни царизм с крепостничеством, ни буржуазность с ее конкурентностью и рационализированной эксплуа­тацией, ни административность с ее манипулированием массами. Российскому народу, надо надеяться, еще предстоит осуществить великий исторический синтез — идеи социализма с идеей национального духа. «Без выс­шей идеи не может существовать ни человек, ни нация» (Ф. Достоевский). И сделать это должно в процессе свободного волеизъявления. «Россия должна разре­шить все вопросы, о которых спорит Европа» (П. Чаада­ев). Хочется в это верить, как и в то, что никому ныне не придет в голову проделать новый «осчастливливаю­щий» народ эксперимент. Власть — это насилие, но на одном лишь насилии власть всерьез и надолго не дер­жится. Не держится она и на одной только власти. Власть крепка сейчас более невластием, чем властней — свободой. Таков главный мотив времени!

Насилие, возможно, и повивальная бабка истории, но оно же — и ее отпеватель. Поймем же это хоть сей­час — в преддверии XXI в.!

Перестройка, конечно, сама не пойдет. Общество надо готовить к перестройке, вести его по пути перестрой­ки, поощрять к действию. Здесь важно правильное сло­во, но важна и практика. Важен пример. Обществу нужны носители идеи перестройки, ее реализаторы. Обществу нужен ведущий перестроечный слой. Нужны лидеры. Из общества, в обществе и для общества. Способные возвыситься над собой, а не над людьми. Иначе дело не пойдет. Народ так насмотрелся на нововведения, так пообвыкся, что никакие призывы и приказы его с места не стронут. Народу ведь ничего не стоит и «убежать» от перестройки, замкнуться в себе, на крайний случай — сымитировать перемены. Народ способен и подчинить­ся, но из такого подчинения, как известно, ничего путно­го никогда не выходило. Народ может и не подчиниться, а тогда ... вот этого-то «а тогда» как раз и не нужно. Лучше верить народу, уверив его в идее перестройки, и предоставить ему возможность свободной импровиза­ции. Игнорировать свободу — игнорировать ответствен-

359

ность, а это противоестественно. За реформатором — идея и пример, за народом — сама реформация. Полная реализация ответственности. «Закон морален и эффекти­вен, если он не навязан страхом, а дан самим человеком для самого себя» (Гегель). И пусть реформатор не оби­жается, если реформация не совсем совпадет с его идеей. Значит, так надо.

История распорядилась так, что социализм должен в настоящее время самым решительным образом бороть­ся за социализм, но бороться — ив этом вся особен­ность момента — не столько с несоциализмом, сколько ... с социализмом. Административный социализм,— этот горе-социализм,— если и был обусловлен судьбой, то уже выполнил свою историческую миссию, теперь он должен уступить место другому — более социалистичес­кому — социализму. Но это еще не все. Смена форм должна произойти, во-первых, ненасильственно (не по-административному!), во-вторых, сравнительно быстро. Грандиозная историческая задача! И она по плечу только полностью осознавшему ее народу, имеющему возможность свободно творить и свободно идти за своими высокими — в смысле культуры и такта — лидерами.

Да, не оставит нас надежда — надежда на последовательное воплощение социалистического идеала! Да поможет нам сам Дух Времени!