СОДЕРЖАНИЕ И ПРОТИВОРЕЧИЯ ЭКОНОМИКИ «РЕАЛЬНОГО СОЦИАЛИЗМА»

Исследование экономики нашего прошлого мы построим как сравнительный анализ теоретических представлений об этой системе (в большинстве своем достаточно апологетических) и их реального содержания.

Что касается советской теории экономики социализма, то в прошлом достаточно отчетливо выделяются две тенденции: апологетическая (вульгарная) и утопическая (схоластическая). Первая некритически описывала внешнюю — идеологически-атрибу- тивную — сторону практики общества, в котором власть и идеоло-

гия сосредоточивалась преимущественно в руках бюрократии. Вторая, не абстрагируясь полностью от реальной экономической жизни, пыталась совместить ее с идеальной картиной экономики будущего социалистического общества, выводя его закономерности из обобщений, сделанных Марксом на основе анализа буржуазного строя, и выдавая эту идеальную картину за реалии экономической жизни МСС.

Безусловно, теоретическая картина, представляемая политической экономией социализма, была крайне далека от реальности «реального социализма». Критика реалий социалистической экономики со стороны неоклассической экономической теории была во многом справедливой. Но столь же важным является понимание и реальных элементов нерыночной экономической организации, существовавшей в нашем прошлом. Именно данное противоречие является ключом к пониманию действительного содержания экономики «реального социализма». Подробнее рассмотрим этот принципиально значимый вопрос.

Так, в действительной жизни плановый характер экономики, или так называемая планомерность, проявлялся не столько в формах оптимального сочетания централизма и самостоятельности, прямых и косвенных методов управления (что декларировала социалистическая экономическая теория) или всеобщего планирования всех видов продукции из единого центра (что считали ключевой чертой той системы неоклассики), сколько в виде причудливого сочетания двух противоречиво взаимосвязанных начал.

Была ли реальностью для MCC общественная собственность? В том, что касается реального равенства граждан по отношению к средствам производства, безусловно, нет. Основная часть «пучка» прав собственности (прежде всего в области распоряжения общественным богатством) была сосредоточена в руках бюрократии (номенклатуры) при большей или меньшей (в разных странах и регионах в разные периоды времени) степени распыления этих прав и ответственности среди местной, ведомственной или низовой (директора предприятий и т.п.) бюрократии. По мере разложения прежней тоталитарной системы бюрократическая по содержанию и государственная по форме собственность все более становилась «ничьей», порождая в массовых масштабах феномен бесхозяйственности.

В то же время ростки общественной собственности присутствовали в реальности не только в формах бюрократического распоряжения и присвоения общественного богатства, но и в более адекватных формах. В реальной жизни существовали пусть деформированные и ограниченные, но действительные, практикой подтверждаемые формы экономической реализации общественной собственности, в частности, развитая система социальной защиты, бесплатные образование, медицина и многие другие блага, распределяемые из общественных фондов потребления.

Что же касается «полной занятости», то ее гарантии распространялись в действительности не на всех членов общества и имели в качестве оборотной стороны «безработицу на работе» (искусственное поддержание занятости при неполном использовании рабочего времени) и дефицит неквалифицированной рабочей силы.

«Равенство» по отношению к общественным фондам потребления, равнодоступность социальных гарантий (жилье, медицина, пенсии и т.д.) скрывали государственно-капиталистическую эксплуатацию работников, являющихся, в сущности, не столько «ассоциированными хозяевами и работниками», сколько эксплуатируемыми служащими по найму у государства.

Не менее противоречивой была картина с ориентацией экономики на человека. Провозглашаясь в качестве «основного закона», наделе она оборачивалась так называемым «остаточным принципом распределения» для социокультурных отраслей и доминированием адекватных для бюрократии целей экономического развития: милитаризмом и экстенсивной экспансией производства ради производства. Реальные процессы развития были подчинены преимущественно задачам роста валовых объемов производства, нацеленных на экстенсивное укрепление системы.

Закономерным продолжением этих противоречий были отношения распределения дохода. Для рабочих использовалась система распределения, очень близкая к традиционно капиталистической (сдельно-премиальная оплата труда), с реальной дифференциацией ставок 1:6 (в редких случаях— 1:10), для служащих —бюрократическая модель распределения «по должности». Оба механизма деформировались противоречивым сочетанием тенденций к уравниловке и всеобщим распространением бюрократических привилегий и модели закрытых распределителей для бюрократии.

Наконец, данные отношения результировались в специфическом механизме воспроизводства этой экономики. Вместо провозглашавшейся постоянно и сознательно поддерживаемой пропорциональности господствовала модель «экономики дефицита», предполагавшая жесткие ресурсные ограничения, «инвестиционный голод», мягкие финансовые ограничения и ограничения по спросу и т.п. В итоге в экономике господствовал экстенсивный тип воспроизводства, порождавший низкое качество продукции и слабую восприимчивость экономики к научно-техническому прогрессу.

Что же касается товарно-денежных отношений, то они реально существовали в экономике MCC в трех формах: как подчиненный и деформированный бюрократическим планированием механизм «хозрасчета» (более реального в Польше и Венгрии, более формального в СССР), как система торговли предметами потребления по стабильным государственным ценам и как подпольный рынок («теневая экономика»), прогрессировавший по мере саморазрушения «социализма». Кроме того, за пределами собственно «социалистической» экономики мог существовать более или менее значимый легальный сектор мелкого товарного производства с более или менее регулируемым рынком классического образца. В СССР он был представлен главным образом производством в личных подсобных хозяйствах и так называемым «колхозным рынком».

Помимо этого, в экономике «реального социализма» присутствовали дорыночные, добуржуазные отношения (натурально-хозяйственные тенденции, на отдельных участках экономики в определенные периоды времени внеэкономическое принуждение к труду И Т.П.).

Содержательно социально-экономическая система «реального социализма» (пока оставим в стороне категориальное определение этого строя), может быть описана как совокупность противоречивых черт, соединяющих социально-экономические элементы нового пострыночного строя и специфические формы этих отношений, порожденные особенностями генезиса посткапиталистических отношений в МСС. Эти последние не принадлежат несоциалистическим способам производства, а порождены самой попыткой ликвидации этих способов производства при отсутствии достаточных для этого социально-экономических предпосылок (табл. 2.5).

Таблица 2.5

Система социально-экономических отношений «реального социализма»

Специфические экономические отношения «реального

социализма»

Ростки посткапиталистических отношений

Отношения аллокации ресурсов

1) планово-бюрократическое распределение ресурсов:

—бюрократическое централизованное планирование;

— «плановая сделка»;

—ведомственность, местничество;

—самостоятельность администрации предприятий;

2) формальные товарно-денежные отношения, «теневой» рынок;

3) натурально-хозяйственные тенденции

1) элементы ассоциированного управления:

— «встречное планирование»;

— самоуправление, рабочий контроль;

— «рабочая эстафета»

и другие формы кооперации трудовых коллективов;

2) отмирающие реальные товарные отношения

Отношения присвоения

1) государственно-бюрократическое отчуждение работников:

— государственно-бюрократическая, псевдокооперативная. псевдочастная формы собственности;

1) элементы общенародного присвоения:

— общественные формы собственности;

Специфические экономические отношения «реального социализма»

— государственно-бюрократическая эксплуатация трудящихся;

— «безработица на работе»;

2) «диффузия» прав собственности между сегментами бюрократической структуры;

3) форма наемного труда

и элементы внеэкономического принуждения к труду

Ростки посткапиталистических отношений

— система социальных гарантий и приоритетов;

— гарантированная занятость;

2) концентрация части прав собственности в руках трудящихся;

3) ростки свободного труда

Отношения распределения доходов

1) государственно-бюрократическое распределение доходов:

— «уравниловка»,

бюрократически обусловленное социальное неравенство;

— закрытое распределение, статусный принцип распределения, бюрократические привилегии;

— отставание потребительского стандарта от уровня развития производства, играющее дестимулирующую роль;

2) денежный фетишизм, «теневые доходы»

1) элементы распределения по труду и потребностям:

— социальные нормативы, дифференциация «по труду»; коллективные формы организации оплаты труда, частичный контроль

за доходами;

— социальные гарантии: обеспечение уже и еще нетрудоспособных, бесплатное образование, здравоохранение и т.п.;

— решение проблемы бедности, обеспечения минимального потребительского стандарта;

2) ростки потребности в труде, ориентация на социальную справедливость

Отношения воспроизводства

воспроизводство «экономики дефицита»:

— доминирование экстенсивного типа воспроизводства;

программируемый рост и структурная перестройка:

— индустриализация и рост производительности труда