Финансы и урегулирование конфликтных ситуаций

Альберт Хиршман в своей книге «Страсти и интересы» (1977) прослеживает историю дискуссии о человеческих страстях и происхождение концепции капитализма¹⁶. Человек, «такой, каким он является на самом деле», движим страстями, которые часто приводят к возникновению конфликта.

А. Хиршман прослеживает ход развития мысли от Фрэнсиса Бэкона до Томаса Гоббса, от Никколо Макиавелли до Шарля-Луи де Монтескье и Джеймса Стюарта. Он рассматривает развитие капитализма с точки зрения постепенного упадка понятия военной славы как конечной цели, которая могла бы оправдать проявление злокачественных страстей, признания несовершенства человека и понимания необходимости контроля над человеческими страстями для недопущения войн. Учитывая это несовершенство, концепция предполагает формирование структуры, способствующей возникновению «противодействующих страстей», в которой люди руководствуются «материальными интересами». Говоря о материальных интересах, обычно имеют в виду финансовые интересы: владение собственностью, акциями, облигациями или долгосрочными контрактами с работодателями.

Авторы некоторых научных статей предпринимали попытки проверки гипотезы об экономической взаимосвязанности, которая помогает воспрепятствовать войне. В книге политологов Брюса Рассета и Джона Онила «Треугольный мир» представлен статистический анализ данных о проходивших в 1886-1992 гг.

В числе этих трех факторов наиболее важной, как обнаружили Б. Рассет и Дж. Онил, является экономическая взаимозависимость. Правильно интерпретировать ее роль в «принуждении к миру» не так-то просто. Международная экономическая деятельность может способствовать развитию соответствующих коммуникаций и формированию «транснациональной идентичности» (если использовать термин, предложенный политологом Брюсом Кронином) или «воображаемого сообщества» (в терминологии политолога Бенедикта Андерсона)^[333]. Но это отношение может быть и мнимым: возможно, существует более высокая вероятность того, что для дружественных стран на первом месте стоит торговля друг с другом.

Б. Рассет и Дж. Онил интерпретировали воздействие экономической взаимосвязанности, измеряя долю внешнеторговых потоков относительно ВВП, в соответствии с ходом развития мысли, описанным А.Хиршманом. Внешнеэкономическая деятельность порождает интерес к сохранению мира. Конечно, возможны и другие трактовки, но, как представляется, торговля обусловливает повышение издержек конфликта и увеличение выгод сохранения мира^[334].

Несколько столетий назад Ш.-Л.Монтескье утверждал, что «движимое богатство» препятствует возникновению войн, поскольку способствует возникновению непредвиденных и значительных последствий военных действий любого рода. Если две страны могут свободно осуществлять инвестиции в экономику друг друга и так же свободно изымать вложенные средства, в этой ситуации у собственников капитала возникает стимул к тому, чтобы использовать свое влияние для недопущения войны.

В большинстве исследований, в которых изучались различные войны, для измерения экономических взаимосвязей, как и в работе Б. Рассета и Дж. Онила, использовались данные о внешней торговле. Но Эрик Гартцке, Куан Ли и Чарльз Бемер обнаружили, что значительно более надежным показателем, позволяющим предсказать вероятность войны, является финансовая взаимосвязь, выражающаяся в потоках капитала²⁰. Используя соответствующие данные за 1951-1985 ^гг*> исследователи показали, что прямые иностранные инвестиции, исчисленные как процентная доля в ВВП, помогают объяснить конфликты с применением оружия между отдельно взятыми парами стран: чем выше рассматриваемый показатель, тем ниже вероятность военных действий, даже с учетом переменных, предложенных Б. Рас- сетом и Дж. Онилом.

Вероятно, в основе того, что финансовая взаимосвязь способна помочь предотвратить войну, лежат более глубокие причины, чем ассоциирующиеся с воспринимаемым риском движения капитала. Финансовая взаимозависимость предоставляет еще один выход для агрессии, цивилизованную «сцену» для проявлений агрессивных импульсов и внешнюю среду в которой для каждого из игроков тщательно подбирается, а не произвольно определяется военным командованием наиболее подходящая степень подверженности риску. Процесс создания детально проработанных и разнообразных правил ведения бизнеса можно сравнить с двумя голубями К. Лоренца, помещенными в соседние клетки и сражающимися не на жизнь, а на смерть. Если бы у них было больше пространства, это позволило бы «развести» конфликтные интересы. Таким образом, финансовое развитие, возможно, приведет нас к более доброму и мягкому обществу (если оно способно быть добрым и мягким).

Развитие современных вооружений, и в частности оружия массового поражения, означает, что создание средств ограничения агрессия превращается в императив. Предположение о том, что мы способны создать такой механизм, не представляется нереалистичным. Развитие финансового капитализма, его демократизация и гуманизация позволят нам навсегда распрощаться с «великим заблуждением» и избавиться от его последствий.