ГЛАВА 22 Импульс к традиционным, хорошо знакомым инструментам и решениям

ИМПУЛЬСУ к риску, который описывался в предыдущей главе, противодействует едва ли не полностью противоположное ему стремление к традиционным, хорошо знакомым инструментам и решениям.

Большинство людей с трудом воспринимают финансовые идеи хотя бы потому, что во многих случаях они слишком абстрактны. Люди боятся, что подвергнутся манипулированию или будут обмануты другими, более свободными в обращении с этими понятиями индивидами. Тем не менее, по мнению большинства людей, финансовые механизмы имеют огромное значение с точки зрения их личного благосостояния и с позиций долгосрочного успеха предприятий, которыми они управляют или на которых работают. Мы все опасаемся сюрпризов, с которыми можем столкнуться через года или десятилетия и понести реальный ущерб.

Таким образом, значительная часть населения проявляет склонность рабски полагаться на традиционные финансовые формы, желание копировать проверенные временем институты, во многих случаях воспроизводящие лишь привычную видимость. Люди естественным образом склоняются к финансовым формам, которые выглядят так, как будто они соответствуют давней традиции, воспринимая ее как одну из характеристик успешной деятельности. Более того, эти формы нередко рассматриваются чуть ли не как элементы системы правосудия: традиционные финансовые механизмы ассоциируются в нашем сознании с извечными правами человека.

Импульс к традиционным и знакомым решениям порождается целым рядом причин, в известной мере он обусловлен просто привычкой. Заглянув, например, в газетный киоск, вы обнаружите, что в нем продаются те же самые марки шоколадных батончиков, что и 30 или 50 лет назад.

Отчасти она связана с заботой о ликвидности: мы не желаем иметь дело с нетрадиционными финансовыми инструментами, так как предвидим трудности с их продажей, ведь другие инвесторы не обязательно должны быть знакомы с ними. Отчасти эта привычка обусловлена тем, что мы довольно часто упускаем из виду некоторые тонкости (например, юридические ограничения, состояние информационных технологий). В прошлом их существование определяло необходимость проверенных временем финансовых форм, но вполне вероятно, что в наши дни эти факторы утратили былую значимость. Однако многие из нас по-прежнему придерживаются ошибочного мнения, согласно которому традиционные формы основываются на все еще уместных, давно найденных мудрых решениях.

Приверженность близко знакомым формам в некоторой степени основывается на нашей уверенности в том, что эксперименты с новыми вещами (как с новыми лекарствами) всегда сопряжены с риском, так как возникающие проблемы проявляются не сразу, а с течением времени. Отчасти она связана с государственными финансовыми регуляторами, которые оказываются ограниченными в своих действиях бюрократическими структурами и необходимостью с уважением относиться к принятым в прошлом законам, благодаря которым была создана внешняя среда, неблагоприятная для отдельных финансовых инноваций. Определенную роль играет и «проблема безбилетника»: организация, предлагающая новый финансовый инструмент или услугу, опасается вкладывать средства в информирование публики, так как часть создаваемой ценности может перейти к конкурентам, рассчитывающим воспользоваться эффектом присоединения к большинству после того, как полезность новинки будет подтверждена на практике.

Так или иначе, но традиционность — важнейший фактор, затрудняющий применение финансовых принципов к конструированию новых финансовых институтов. Финансовая модернизация представляет собой очень медленный процесс в силу ограниченности пространства для финансовых инноваций.

Мы упоминали, что корпоративные акции были изобретены еще в Древнем Риме. Но их использование носило ограниченный характер, а сами корпорации вновь вышли на европейскую сцену только в XVII столетии. В глубокую древность уходит корнями и изобретение страхования, но появление первых его современных форм также датируется XVII в. Тем не менее даже в XX столетии большинство населения развитых стран не пользовались услугами ни страхования жизни, ни страхования от пожара. В менее развитых странах и в наши дни большая часть населения не охвачена страхованием.

На первый взгляд, амортизируемый ипотечный кредит,—когда заемщик ежемесячно выплачивает заимодавцу некую сумму денег, равную части основного долга с процентами, и к заранее оговоренному сроку кредит оказывается полностью погашенным,—очень простое, основывающееся исключительно на здравом смысле понятие. Основное его преимущество заключается в том, что заемщику нет необходимости заглядывать далеко в будущее, поддерживая жесткую самодисциплину, чтобы накопить к установленному сроку выплаты всю сумму основного долга. Однако в США амортизируемые ипотечные кредиты пользовались ограниченной популярностью до тех пор, пока в XX в. не вмешалось государство¹.

Индексируемые в зависимости от уровня инфляции облигации были изобретены в XVIII в., но широкое распространение они получили только во второй половине XX столетия^{[203] [204]. Даже сегодня большинство людей не проявляют интереса к замене используемых ими инвестиционных инструментов с постоянным доходом на инструменты, доход по которым индексируется в зависимости от уровня инфляции, не говоря уже о переключении на более сложные инвестиционные продукты, специально «подогнанные» к специфическим рискам их владельца и спроектированные так, чтобы наиболее эффективно распределять эти риски[205].}

Первый взаимный фонд, как инвестиционный механизм, все участники которого пользуются равными правами и который поддерживает транспарентность относительно методов инвестирования, был учрежден в 1920-х гг. Но только в конце XX в. эти фонды превратились в одну из важнейших частей рынка.

Движение вперед неостановимо, но, как представляется, фундаментальный прогресс в финансах должен измеряться жизнями целых поколений, а не годами.

Все выглядит так, как будто люди упорствуют в использовании одной и той же истинной финансовой технологии, применявшейся еще бабушками и дедушками, даже несмотря на сохранившиеся воспоминания о пережитых в те времени экономических трудностях. Мы с готовностью принимаем самые новые технологии, связанные с автомобилями, компьютерной техникой или смартфонами. Неудивительно, что мы наблюдаем быстрый прогресс в этих областях. Прогресс в финансовой технологии — совсем другое дело.

Медлительность во внедрении инноваций имеет непосредственное отношение к трудностям, с которыми мы сталкиваемся в обращении с основными финансовыми понятиями, воспринимаемыми как незнакомые абстракции, а также к нашей зависимости от близко знакомых, уже утвердившихся в нашем сознании концептов.