с) Пролетариат

В самом деле, куда было деваться обезземеленному крестьянину, как не бежать в город: только там он мог надеяться па заработок или на помощь.

Частный паразитизм, опиравшийся на роскошь н расточительность богачей, при которых кормились порою сотни «клиентов» имел, несомненно, очень широкие размеры, но он н з был достаточен, чтобы поддерживать целые миллионы пролетариев, порождаемые экономическим раазложением античного мира. Притом же с

огромных количествах в виде дани и раздавался сотням тысяч римских граждан за бесценок или даром, что сильнейшим образом сбивало его цену.

1) Институт клиентэлы, о феодальном происхождении которого говорилось выше, среда рабовладельческой системы постепенно выродился в простое прислужничество и приспешничество, соединенное часто с грубым паразитизмом.

течением времени даже общая сумма расточаемого богатства общественных верхов должна была сокращаться, а пролетариат все увеличивался.

На государственную благотворительность падало, таким образом, все возрастающее бремя, и она в Римской империи развилась до размеров, каких не достигала никогда и нигде больше в истории человечества.

Политические партии и отдельные политические деятели покупали у пролетариев их голоса; государство покупало у них общественное спокойствие: такой смысл имели постоянные даровые раздачи хлеба, нередкие раздачи денег и одежды, даровые увеселительные зрелища вроде гладиаторских боев и т. под. Особенно большую роль в этом смысле играли пролетарии Рима, где их было несколько сот тысяч, и где они в эпоху упадка составляли большинство населения.

Однако в дальнейшем положение пролетариев неизбежно становилось все более отчаянным, так как и государственные рес- сурсы постепенно истощались, а пролетариат по-прежнему численно возрастал. Между тем, никакого производительного применения его рабочим силам разрушающаяся культура дать не могла.

Накопление капиталов, или, точнее, богатств имелось на-лицо, и накопление огромное. На почве рабовладельческой эксплоатации, военного захвата и чиновничьего вымогательства создались даже такие состояния, которые измерялись сотнями миллионов сестерциев, т.-е. десятками миллионо'в рублей на наши деньги, при чем, как мы знаем, покупательная сила денег была еще в несколько раз выше, чем теперь. Но капиталистическое произво дство, несмотря на многочисленный «свободный пролетариат», возникнуть не могло. Производительные силы не росли, а разрушались; при этих условиях немыслимо развитие новых и высших экономических форм. Не было организаторов для новой системы производства: господствующие классы, владельцы капиталов, успели выродиться в чистейших паразитов. Торговец же не успел стать торговым капиталистом, т.-е. объединить под своею властью мелкое производство: это последнее уже успела погубить рабовладельческая система. Рабы, доведенные до крайпей деградации, не могли из орудий труда стать свободными наемными рабочими; да и «пролетарии» глубоко выродились в своем нищенском паразитизме, утратили всякую способность и всякую склонность к производительной работе. Путь к капитализму был закрыт повсюду.