Развитие форм стоимости. Слу­чайная, развернутая, всеобщая и денежная формы стоимости. Стоимость и цена.

Двойственная, противоречивая природа труда, воплощеппого в товарах, раскрывается в тех определениях, которые дапы вы­ше. Это множество определений, сведенных к определенному единству, выражает многообразную и в то же время единую при­роду труда конкретного и абстрактного, общественно необходи­мого и индивидуального, простого и сложного, частного и обще­ственного (если речь идет о частном товарном производстве).

Субстанцией стоимости и ее действительным содержанием является абстрактный труд. Он же является внутренней мерой стоимости. И вот здесь встает один из наиболее сложных вопро­сов: почему наряду с этой внутренней мерой стоимости возни­кает еще внешняя и, как об этом повествует история, весьма несовершенная мера стоимости — деньги? Мало того, что эта

мера стоимости является несовершенной, ко всему прочему, в ус­ловиях господства частной собственности деньги, представляя самую мощную экономическую силу, приносят большое соци­альное зло.

Стоимость — это специфически историческая и к тому же не прямая, а косвенная форма выражения общественных затрат. Сведение стоимости к труду было одним из важнейших дости­жений классиков буржуазной политической экономии. Погло­щенные всецело анализом величипы стоимости, они не раскры­ли ее специфически исторической природы. Рассматривая бур­жуазный способ производства как вечную естественную форму общественного производства, они не понимали его исторически преходящего характера, а вместе с тем ими остались незамечен­ными и специфически исторические особеппости формы стоимо­сти, особенности товара, денег и капитала. «Поэтому у экономи­стов, которые признают, что величина стоимости измеряется ра­бочим временем, мы,— пишет Маркс,— находим самые пестрые и противоречивые представления о деньгах, т. е. о всеобщем эквиваленте в его законченном виде».^[36]

То, что пе сумела раскрыть классическая буржуазная по­литическая экономия, выполнила марксистская политическая экономия.

Анализ форм стоимости от простой до денежной яв­ляется классическим образцом отражения исторического процес­са в логике мысли. На первый взгляд кажется, что здесь мы имеем дело с хитроумной логической конструкцией. Да и сам Маркс отмечал, что в данном случае он кое-где «кокетничал» диалектикой Гегеля. На самом деле соотношение логического и исторического в развитии показано с исключительной силой. Нелишне напомнить о трехчленной модели логики, не только изложения, но и научного исследования. «Конкретное — абстрак­тное — конкретное» встает перед нами во всем своем величии. Меновая стоимость как непосредственно данное была исходным пунктом анализа. Ее анализ привел к тем абстракциям (стои­

мость, абстрактный труд), которые позволили раскрыть содер­жание стоимости. Теперь вновь возвращаемся к меновой стои­мости как единственно возможной форме выражения стоимости, с тем чтобы дать исчерпывающий ее анализ и таким образом за­вершить познание конкретного (меновой стоимости) во всем его многообразии.

Для выяснения вопроса о том, как и каким путем товар вы­ражает свою стоимость, не следует строить каких-либо догадок. Необходимо лишь обратиться к самой реальной действитель­ности, к товарному миру, к историческому процессу развития обмена, к его начальным, исходным формам.

Исторически исходной, начальной формой обмена была слу­чайная форма.

При решении поставленной проблемы нельзя не обратить внимания на историческую обусловленность ее решения. Ари­стотель указывал, что денежная форма стоимости есть дальней­шее развитие простой формы стоимости. «Гений Аристотеля об­наруживается именно в том, что в выражении стоимости това­ров он открывает отношение равенства. Лишь исторические границы общества, в котором он жил, помешали ему раскрыть, в чем же состоит „в действительности” это отношение равен­ства».^[38]

В эпоху рабства товарное производство было слабо развито. Решающую роль играла не стоимость, а потребительная стои­мость. Приравнивание качественно различных продуктов каза­лось чем-то чуждым истинной природе вещей. Аристотель пазывал его искусственным приемом для удовлетворения практи­ческих потребностей обмена. Отсутствие понятия стоимости за­труднило дальнейший анализ меновой стоимости. Он отрицал паличие общей субстанции в двух обмениваемых товарах. А из самой формы стоимости нельзя вывести ее. Это возможно сде­лать, только исходя из реальных исторических условий. «Ра­венство и равнозначность всех видов труда, поскольку они яв­ляются человеческим трудом вообще, — эта тайна выражения стоимости может быть расшифрована лишь тогда, когда идея человеческого равенства уже приобрела прочность народного предрассудка. А это возможно лишь в таком обществе, где то­варная форма есть всеобщая форма продукта труда и, стало быть, отношение людей друг к другу как товаровладельцев яв­ляется господствующим общественным отношением».^[39] Следова­тельно, анализ простой формы стоимости, хотя и отражает исто­рически исходную, отдаленную от капитализма форму обмена, становится возможным только в условиях буржуазного общества и по раскрытии его исторически преходящего характера.

Простая, случайная, или единичная форма стоимости. Ана­лиз простой формы стоимости представляет главную трудность, так как тайна всякой формы стоимости заключена в этой про­стой форме стоимости.

Поскольку восхождение от простой формы стоимости к де­нежной есть мыслительный, логический процесс, переход от абстрактных определений к более конкретным, способ, «при по­мощи которого мышление усваивает себе конкретное, воспроиз­водит его как духовно конкретное»,^[40] будет более правильным оперировать алгебраическими символами, а не баранами и ов­цами, как это нередко изображается в наглядных пособиях. Здесь важна логика мысли и та степень абстракции, которая позволяет раскрыть истинную сущность изучаемых исторических процессов. Маркс прекрасно понимал реальный ход событий и тем пе менее либо пользовался алгебраическими символами, либо прибегал к таким потребительным стоимостям, которые ни­когда в начальных стадиях обмена не находились в обороте. Да­же часто называемый им сюртук был сущей абстракцией, поскольку он, как правило, всегда находился в ломбарде. Без­различие стоимости к внешнему облику потребительной стоимо­сти, обусловленное самим характером частного товарного произ­водства, делает товар прирожденным левеллером и циником, готовым обменять не только душу, но и тело со всяким другим товаром, невзирая на его внешний облик.

Анализ простой формы стоимости дается исходя из факта существования развитого капиталистического способа производ­ства, поэтому в ней уже в возможности, в эмбрионе, просматри­ваются противоречия буржуазного общества. Два полюса выра­жения стоимости (относительная форма стоимости и эквивалент­ная ((юрма) позволяют проникнуть в тайну внутренне скрытой природы самой стоимости.

Относительная форма стоимости убедительно свидетельствует о том, что ее абсолютное выражение, непосредственно в рабо­чем времени, невозможно. Стоимость одного товара может быть выражена только косвенным путем, через потребительную стои­мость другого товара. Но этим не исключается выяснение ее со­держания и ее количественной определенности. Ее содержанием является воплощенный в товарах однородный, абстрактный че­ловеческий труд. Именно в самом факте приравнивания двух разнородных товарных тел раскрывается родство их душ, их стоимость. «Несмотря на то, что сюртук выступает застегнутым на все пуговицы, холст узнает в нем родственную себе прекрас­ную душу стоимости».^[41] Она заключается в материализованном человеческом труде. Вместе с тем простая форма стоимости вы­

ражает не только стоимость вообще, но количественно определен­ную стоимость, ее величину. Это позволяет установить строго определенные количественные связи и отношения между вели­чинами стоимости обмениваемых товаров.

Величина стоимости товара не остается постоянной. Она из­меняется с каждым изменением общественной производительно­сти труда. Это сказывается на ее относительном выражении. В связи с этим необходимо проводить различие между абсолют­ной величиной стоимости и ее относительным выражением. Аб­солютная величина стоимости определяется рабочим временем., а ее относительное выражение представлено той количественной пропорцией, в которой совершается обмен одного товара на дру­гой. Однако относительное выражение стоимости обусловлено' изменением ее абсолютной величины.

Возьмем два товара А и В. Каждый из них имеет вполне оп­ределенную потребительную стоимость, измеряемую штуками, килограммами, метрами и т. д. Обозначим ее количественное вы­ражение для товара А через х, а д ія товара В через у. Тогда простая форма стоимости может быть выражена следующим уравнением:

х товара А=у товара В

Это уравнение не раскрывает абсолютной величины стоимо­сти ни товара А, ни товара В. Оно лишь свидетельствует о том, что товар А находит относительное выражение своей стоимости через товар В. В свою очередь, потребительная стоимость това­ра В выполняет не ту функцию, которая положена ему по при­роде его потребительной стоимости, а ту функцию, которую Ари­стотель называл противоестественной. Известно, что естествен­ное назначение сюртука заключается в том, чтобы его носили, а не в том, чтобы он постоянно висел в шкафу или бесполезно лежал в ломбарде. Но когда речь идет о том, что сюртук, подобно зеркалу, отражает в себе родственную стоимостную душу дру­гого товара, он выполняет особую социальную функцию, функ­цию эквивалента, той равноценности, которая не представлена потребительной стоимостью обмениваемых товаров. Их родство душ носит чисто общественный характер. Оно заключено в их стоимости.

Для того чтобы показать и раскрыть воздействие ве­личины стоимости на ее относительное выражение, па ее зако­номерный процесс движения, проследим взаимосвязь между из­менением производительности труда, величиной стоимости еди­ницы продукции и ее относительным выражением.

Допустим, что производительность труда остается постоян­ной. Абсолютная величина стоимости х товара Any товара В остается неизменной, скажем, 10 часов рабочего времени. Тогда относительное выражение стоимости х товара А остается таким же, как мы его изобразили выше:

х товара А = у товара В

Допустим, что производительность труда в сфере производ­ства товаров А удвоилась, в результате чего абсолютная вели­чина стоимости товара А уменьшится в два раза и будет со­ставлять 5 часов. Относительное выражение стоимости примет следующий вид:

х товара Л = 0,5 у товара В.

Допустим, что производительность труда в сфере производ­ства товаров А упала в два раза, в результате чего абсолютная величина стоимости товара А удвоится, т. е. будет равна 20 ча­сам рабочего времени. Ее относительное выражение будет пред­ставлено так:

х товара А = 2 у товара В

Отсюда следует первый закон движения относительного вы­ражения стоимости:

При неизменной стоимости товара, выполняющего функцию эквивалента, относительная стоимость товара повышается или падает прямо пропорционально его собственной стоимости.

Допустим, что производительность труда в сфере производ­ства товаров В удвоилась, в результате чего абсолютная величи­на его стоимости уменьшилась в два раза и составляет 5 часов рабочего времени. Тогда относительное выражение стоимости то­вара А примет следующий вид:

х товара А = 2 у товара В

Допустим, что производительность труда в сфере производст­ва товаров В упала в два раза, в результате чего его стоимость удвоилась. Она будет равна 20 часам рабочего времени. Тогда относительное выражение стоимости товара А будет представ­лено следующим уравнением:

х товара А =0,5 у товара В

Отсюда следует второй закон движения относительного вы­ражения стоимости:

При неизменной стоимости товара его относительная стои­мость падает или повышается обратно пропорционально стои­мости товара, выполняющего функцию эквивалента.

Допустим, что производительность труда в сфере производст­ва товаров А и В изменяется в одном и том же направлении, в одной и той же пропорции, в результате чего абсолютная ве­личина стоимости того и другого товара возрастает или падает в одном и том же направлении, в одной и той же пропорции, тог­да относительная стоимость остается постоянной. Остается в си­ле исходная формула простого выражения стоимости:

х товара А = у товара В

Отсюда следует третий закон движения относительной стои­мости:

При изменении стоимости товара, находящегося в относи­тельной форме стоимости, и товара-эквивалента в одном и том же направлении, в одной и той же пропорции, относительная стоимость остается неизменной.

Во всех остальных возможных случаях, когда производитель­ность труда изменяется в противоположных направлениях или в одном и том же направлении, по в различной степени, и при всех вытекающих отсюда изменениях абсолютной величины стоимости товара, находящегося в относительной форме стои­мости, и товара, находящегося в эквивалентной форме, от­носительная стоимость определяется одновременным действием всех трех названных выше законов.

Обычно при чтении лекции по данной теме не придается сколько-нибудь серьезного значения изложенным выше законам простого относительного выражения стоимости. Однако Маркс детально исследует их действие и считает, что они вполне при­ложимы к движению товарных цен вообще,^[42] о чем пойдет речь ниже.

Анализ относительной формы стоимости со всей очевидно­стью показал, что стоимость товара может быть выражена толь­ко через потребительную стоимость другого товара и что ее от­носительное выражение является единственно возможной фор­мой ее обнаружения. Но, как и любая форма проявления, она не совпадает со своей сущностью. Так и в данном случае. Стои­мость не совпадает с формой ее проявления — с меновой стои­мостью. Их нельзя отождествлять и в то же время нельзя отры­вать друг от друга. Без стоимости не было бы и меновой стоимости. В то же время вне меновой стоимости не представля­ется возможным проследить путь, стоимости. Однако по дви­жению относительной стоимости еще нельзя судить о ее абсо­лютной величине. В то же время ее абсолютная величина может обнаружить себя только через свое относительное выражение. Эта диалектическая внутренне противоречивая связь между сущ­ностью и формой ее проявления с достаточной полнотой рас­крывается простой формой стоимости. Она еще полнее раскроет­ся перед нами, когда мы перейдем к анализу второго полюса ее выражения — к эквивалентной форме.

Товар, выполняющий функцию эквивалента, полон причуд. Он таит в себе всепокоряющую силу всеобщего эквивалента, а в условиях частного товарного производства способен сделать «все чернейшее — белейшим, все гнусное — прекрасным, всякий грех — правдивостью, все низкое — высоким, трусливого — от­важным храбрецом, а старика — и молодым и свежим!» (Шекс­пир. «Жизнь Тимона Афинского»). Эта чудодейственная власть денег в эмбрионе дана в простом товаре, выполняющем функцию эквивалента в простой форме стоимости, представленной уже хорошо известным уравнением: х товара А = у товара В, тце то­вар В выполняет очень скромную функцию. Он выражает стои­

мость товара А. Но за этой скромной и ничем, казалось, не при­мечательной функцией товара В скрывается его особая эконо­мическая природа.

Необходимо отметить три особенности эквивалентной формы стоимости, которые в эмбрионе содержат все те таинственные свойства денежной формы, которая слепит взор любого частного товаровладельца и покрывает непроницаемой пеленой всемогу­щую силу денег.

Первая особенность эквивалентной формы состоит в том, что* потребительная стоимость товара, выполняющего функцию экви­валента, является непосредственным выражением своей противо­положности — стоимости. Таким образом, не только снимается противоположность между потребительной стоимостью и стои­мостью, но последняя находит зримое вещественное воплощение. Товар, выполняющий функцию эквивалента, приобретает свой­ство непосредственной обмениваемости, то свойство, которое кажется прирожденным и естественным только для золота. «От­сюда загадочность эквивалентной формы, поражающая буржуаз­но-грубый взгляд экономиста лишь тогда, когда эта форма пред­стает перед пим в готовом виде — как деньги. Тогда экономист пытается разделаться с мистическим характером золота и се­ребра, подсовывая на их место менее ослепительные товары и все с новым и новым удовольствием перечисляя список той товарной черни, которая в свое время играла роль товарного эк­вивалента. Он и не подозревает, что уже самое простое выраже­ние стоимости: 20 аршин холста=1 сюртуку, дает разгадку эк­вивалентной формы».^[43]

Вторая особенность эквивалентной формы стоимости выте­кает из первой. Поскольку потребительная стоимость товара-эк­вивалента представляет непосредственное воплощение стоимо­сти, то и труд, ее создающий, в своей конкретной форме стано­вится проявлением своей противоположности, абстрактного чело­веческого труда.

Названные первые две особенности эквивалентной формы стоимости свойственны любому товарному производству.

В условиях частного товарного производства эквивалентная форма стоимости приобретает третью особенность. Поскольку конкретный труд, создающий потребительную стоимость товара- эквивалепта, выступает в качестве своей противоположности — абстрактного человеческого труда, он обладает непосредственно общественной формой. В то же время он является частным тру­дом производителя. «Третья особенность эквивалентной формы состоит, таким образом, в том, что частный труд становится фор­мой своей противоположности, т. е. трудом в непосредственно общественной форме».^[44]

Конечно, все эти особенности эквивалентной формы полнее раскрываются в деньгах. Но важно отметить, что они в эмбрио­не даны уже простой формой стоимости, с тем чтобы раскрыть загадочность денежной формы.

С развитием товарного производства обмен становится более регулярным. Случайная его форма становится более постоянной, а в дальнейшем и необходимой. Вместе с тем развивается и фор­ма стоимости. Простая ее форма с исторической неизбежностью переходит в более полную, или развернутую, затем во всеоб­щую и, наконец, в денежную.

Полная, или развернутая, форма стоимости. Полная, или раз­вернутая, форма стоимости, отражая более развернутую форму обмена, характеризуется тем, что стоимость товара А теперь вы­ражается не только через товар Б, но и С, и D, и целый ряд дру­гих товаров. Теперь становится более очевидным, что стоимость всех этих товаров есть сгусток абстрактного человеческого тру­да. Вместе с тем бесконечный ряд выражений товарной стоимо­сти наглядно показывает, что она относится с полным безраз­личием ко всякой особой форме потребительной стоимости, в которой она проявляется, будет ли она железом или золотом, пшеницей или холстом. Причем величина стоимости товара А остается постоянной независимо от того, что она выражается в бесконечно разнообразных товарах, принадлежащих самым раз­личным товаровладельцам. Случайное отношение двух индивиду­альных товаровладельцев, как это представлено простой формой стоимости, отпадает. «Становится очевидным, что не обмеп ре­гулирует велнчипу стоимости товара, а паоборот, величина стои­мости товара регулирует его меновые отношения».^[45]

Раскрывая своеобразие развернутой относительной формы стоимости, следует подчеркнуть ее главную отличительную чер­ту — множественность ее выражения. Отсюда вытекает и свое­образие эквивалентной формы. Теперь каждый товар выполняет роль эквивалента, в качестве стоимостного тела. «Определенная натуральная форма каждого из этих товаров есть теперь особенная эквивалентная форма наряду со многими другими».^[46] Конкретный труд, воплощенный в каждом особенном эквивален­те, зримо выступает в качестве своей противоположности — че­ловеческого труда вообще.

Вместе с тем явно обнаруживаются недостатки развернутой формы стоимости. Внешне они проявляются как известные тех­нические трудности, связанные с поисками нужных контраген­тов.

Однако действительные недостатки развернутой формы стои­мости имеют под собой глубокие экономические основания.

Первый недостаток заключается в незавершенности относи­тельной стоимости, поскольку ряд ее выражений не заканчивает­ся. Второй недостаток состоит в разрозненном и разнородном характере таких выражений. Все это сказывается на эквивалент­ной форме развернутой формы стоимости. Натуральная форма каждого отдельного товара здесь выступает лишь в особенной эквивалентной форме наряду с другими бесчисленными эквива­лентами. Поэтому здесь «конкретный, полезный вид труда, со­держащийся в каждом особенном товарном эквиваленте, явля­ется лишь особенной, следовательно не исчерпывающей, фор­мой проявления человеческого труда»?^[47]

Таким образом, развернутая форма стоимости еще далеко не решает противоречий, заключенных в товаре между потребитель­ной стоимостью и стоимостью, между конкретным и абстракт­ным трудом.

Эти противоречия разрешаются, но не устраняются, в даль­нейшем развитии товарного производства, с расширением то­варного производства, с расширением товарного обмена, пере­ходом от случайной формы последнего к развернутой, а затем и всеобщей. Вместе с этим развивается и меновая стоимость от простой к развернутой, а затем и ко всеобщей форме стои­мости.

Всеобщая форма стоимости. Анализ простой и развернутой формы стоимости убедительно показал, что активную и опреде­ляющую роль играет относительная форма стоимости. От степени ее развития зависит степень развития эквивалентной формы. Простая форма относительной стоимости делает другой товар единичным эквивалентом; развернутая форма относительной стоимости придает всем другим товарам форму разнообразных особенных эквивалентов. С дальнейшим развитием относитель­ная форма стоимости приобретает всеобщий характер, выталки­вая из товарного мира один-единственный товар, превращая его во всеобщий эквивалент.

Функцию всеобщего эквивалента в истории общества у раз­ных народов выполняли всевозможные товары, преимуществен­но продукты массового производства, игравшие решающую роль в экономике этих народов. У скотоводов — скот, у земледельче­ских народов — зерно, у народов, промышлявших охотой,— шку­ры зверей, меха и т. д. Но трудно представить, чтобы эта функ­ция выпала на долю холста, который Маркс избрал в качестве всеобщего эквивалента. Противники столь «абстрактного» реше­ния проблемы оснащают схемы развернутой, а особенно всеоб­щей формой стоимости, товарами, реально выполнявшими эту функцию. В результате в погоне за большей наглядностью исто­рически правдивых фактов ускользает значение и сила логиче­ских доказательств.

Во-первых, следует оставить в силе положение о безразли­чии стоимости к паружному облику товарного тела. Во-вторых, стоимостные отношения носят чисто общественный характер.

В них нет ни атома вещества природы. В-третьих, сущность все­общего эквивалента не вытекает и не обусловлена потребитель­ной стоимостью товара. В-четвертых, надлежит снять мистиче­ский покров с денежной формы, когда всеобщий эквивалент в дальнейшем неизбежно прочно срастается с натуральной фор­мой такого металла, который потрясает капиталистический мир с момента его возникновения и по настоящее время. Холст или шелк, в отличие от золотого тельца, никому не доставлял ни­каких хлопот, если не считать печальной участи и судьбы ин­дийских ткачей в годы проникновения на их родину английского капитала.

И тем не менее в качестве всеобщего эквивалента, по изло­женным выше причинам, Маркс взял холст и показал всю его чудодейственную силу, как только тот стал выполнять эту не­обычайную для его естественной природы функцию. Холст, выпол­няя функцию всеобщего эквивалента, становится образом стои­мости, общим для всего товарного мира. Он приобретает способ­ность непосредственной обмениваемости на все другие товары. «Его телесная форма играет роль видимого воплощения, всеоб­щей общественной оболочки всякого человеческого труда».^[48] Располагающий холстом имеет возможность приобрести любые товары. Владелец холста становится властелином товарного ми­ра. Эта всемогущая его экономическая сила вытекает не из его естественной плоти, а из того непреложного факта, что он стал всеобщим эквивалентом. Стоит поставить па место холста золо­то, как все это облекается в ту мистифицированную форму, ко­торая дает повод эту чудодейственную силу всеобщего эквива­лента приписать золоту по присущей ему естественной природе.

Денежная форма стоимости. Переход от всеобщей формы стоимости к денежной является исторически неизбежным, зако­номерным процессом.

При всеобщей форме стоимости всеобщий эквивалент еще не срастается прочно с той или другой натуральной формой то­вара, при денежной он неотделим от нее. Создается первое впе­чатление, что золото обладает свойством быть деньгами, еще находясь в недрах земли. Однако окончательная победа золота па этом поприще — быть всеобщим эквивалентом — досталась не­легко и пе сразу, как только люди стали его обладателями. Лишь в середине XIX столетия золото прочно и навсегда, пока существует частное товарное производство, закрепило за собой функцию всеобщего эквивалента.

Исторически случилось так, что постепенно функция всеоб­щего эквивалента стала выполняться металлами. И отнюдь не

сразу золотом. В Спарте были железные деньги, в Риме — мед­ные. На протяжении многих столетий в этой функции выступа­ло серебро, и оно не сразу уступило свои позиции золоту. Дли­тельное время функцию всеобщего эквивалента в странах Запад­ной Европы выполняли одновременно оба металла. В этом случае устанавливалось между ними строго определенное коли­чественное соотношение. Английская денежная единица «фунт стерлингов» когда-то была полновесным фунтом серебра и тем самым сохраняла своим названием былое владычество серебра. Если окончательное признание золота в качестве всеобщего эк­вивалента произошло в странах Европы в середине XIX в. (в Германии несколько позднее), то в России — лишь в конце XIX в.

Правда, победа золота в известном смысле была «заочной». Золотое обращение скорее декларировалось, чем осуществлялось па самом деле. Но нельзя смешивать золотое обращение с вы­полнением золотом функции всеобщего эквивалента. В совре­менном капиталистическом мире нет золотого обращения, одна­ко золото продолжает выполнять функцию всеобщего эквива­лента. Суждения о том, что якобы золото перестало выполнять эту функцию, являются ошибочными.

Чем объяснить, что именно золото стало всеобщим эквива­лентом? Прежде всего однородностью, т. е. тем естественным качеством, которое адекватно экономической природе всеобщего эквивалента. Экономическая природа всеобщего эквивалента состоит в том, что в нем представлен непосредственно общест­венный однородный абстрактный человеческий труд. Поэтому его безупречным во всех отношениях вещественным носителем может быть только абсолютно однородный материал. Однород­ность абстрактного труда — вот в чем кроется конечная причина того, какому веществу природы суждено окончательно закрепить за собой функцию всеобщего эквивалента. Это вещество природы должно отвечать характеру абстрактного труда своей экономи­ческой делимостью на любые малые и большие составные части, без утраты своей стоимости. Абстрактный труд лишен качест­венных различий. Таким должно быть товарное тело, выполняю­щее функции всеобщего эквивалента. Золото тем отличается от всех других товаров, что оно по своей естественной природе как раз отвечает этим требованиям. Вот это родство душ: естествен­ной (золота) и общественной (всеобщего эквивалента) делает их внешне не различимыми. Деньги по своей природе есть золото. Однако -золото по своей естественной природе пе есть деньги.

Не следует забывать и о других качествах золота, благодаря которым всеобщий эквивалент так прочно срастается с его по­требительной стоимостью. Его не берет ни время, ни ржавчина, ни моль. Лишь царская водка оказывает на него разрушительное действие. Немаловажное значение имеет его компактность: в не­

большом по объему количестве представлена большая величина стоимости. Если бы добыча золота производилась с легкостью производства кирпичей, ему не суждено было бы выполнять столь высокую социальную функцию, и перед ним не падали бы ниц не только вельможи, но и короли.

Денежная форма стоимости есть конечный продукт развития меновой стоимости и вместе с тем та реальная форма прояв­ления, в которой стоимость выступает на поверхности товарных отношений. Этой денежной формой выражения СТОИМОСТИ явля­ется цена.

Стоимость и цена. Вопрос о соотношении стоимости и цены — это очень сложный вопрос. В данной теме он не может быть изложен с исчерпывающей полнотой. Однако главное моменты их соотношения должны получить достаточно четкое и ясное освещение.

Основу цены составляет стоимость. Это следует из самого определения цены как денежного выражения стоимости. Но, как и любая форма проявления, она не является адекватным отра­жением своего содержания. Поэтому их несовпадение обуслов­лено самим характером соотношения сущности и формы ее про­явления. Если бы сущность и форма ее проявления совпадали, тогда отпала бы необходимость в науке вообще. Пришел, уви­дел, познал! Как облегченно могло бы вздохнуть все студенче­ство, особенно в период экзаменационной сессии.

Но сущность вещей, явлений, процессов, окружающей при­роды и общества скрыта. Ее необходимо раскрыть, изучить, с тем чтобы объяснить закономерный процесс развития природы и че­ловеческого общества.

Сущность и явление неотделимы друг от друга. Еще Гёте говорил, что нет ничего внутри, что не проявлялось бы вовне, и пет таких явлений, которые не раскрывали бы своей сущно­сти. Это справедливо также в отношении стоимости и цепы. Стоимость с момента появления денег, обнаруживает себя толь­ко в цене. Следовательно, цена это не просто одна из возмож­ных, а единственно возможная и завершенная форма проявле­ния стоимости. Судить о движении стоимости можно только по движению цен. Это и давало повод вульгарным экономистам к Их отождествлению.

Анализ меновой стоимости от простой формы стоимости к развернутой, затем к всеобщей и, наконец, к денежной рас­крывает не только действительную основу цены, но и законы ее движепия. Единственную и действительную основу цены со­ставляет стоимость, а законы простой относительной формы сто­имости, сформулированные при ее анализе, приложимы, по вы­ражению Маркса, к движению цен вообще.

Уровень цен и закономерный процесс их движения определя­ются не только стоимостью товаров, находящихся в относитель­ной форме стоимости, но и стоимостью денег. Исходя из закопов

простого относительного выражения стоимости и распространяя их на движение цен, устанавливаются следующие три закона:

1. При неизменной стоимости денег товарные цепы повыша­ются или падают прямо пропорционально стоимости этих това­ров.

2. При неизменной стоимости товаров их цены падают или повышаются обратно пропорционально стоимости денег.

3. При изменении стоимости денег и стоимости товаров в од­ном и том же направелнии, в одной и той же пропорции товар­ные цены остаются неизменными.⁴⁹

При всех возможных изменениях стоимости товаров и стои­мости денег движение товарных цен определяется одновремен­ным действием названных трех законов.

Само собой разумеется, что на действие этих законов дви­жения товарных цен оказывают влияние законы денежного об­ращения, особенно когда в сферу обращения вторгаются непол­ноценные, а затем и бумажные деньги.

Реальный исторический процесс движения товарных цен — это многосложный и весьма противоречивый процесс, так как он происходит под воздействием многообразных экономических фак­торов.

С развитием капитализма растет производительность труда. Понижается стоимость единицы продукции. И в то же время растут цены. Этот парадокс нельзя объяснить без детального из­учения денег, выполняемых ими функций, законов их обраще­ния, причин, порождающих переполнение рынков бумажной массой, и, как неизбежным следствием, понижением их поку­пательной силы.

^,Е См. там же, с. 109.