Аграрная сфера как база цивилизационного развития

Термин «аграрный» в дословном переводе с латинского обо­значает земельный. Из этого следует, что к аграрной сфере относят­ся те виды деятельности, институты и отношения, которые связаны с землепользованием и с землевладением.

Земледельцы, или по-древнерусски хлебопашцы, стоят у исто­ков всех цивилизаций. Цивилизационная роль аграрной сферы обу­словлена тем, что на протяжении тысячелетий земледелие было са­мым передовым и технологически сложным видом деятельности. Уже одно это требовало для самостоятельного ведения земледель­ческого хозяйства многих знаний, умений и творческих способно­стей. Кроме того, в течение всех доиндустриальных этапов разви­тия земледельческих цивилизаций ведение хозяйства земледельцев не ограничивалось узкой специализацией только на возделывании культурных растений. Семьи земледельцев самостоятельно строили для себя жилье, изготавливали одежду и обувь, хозяйственный ин­вентарь и т.

Начиная со времен Киевской Руси и до 1930-х гг. крестьяне составляли подавляющее большинство социума, в котором проис­ходило формирование русской цивилизации и Российского государ­ства. На протяжении всей истории России крестьянство выполняло функции основного «тяглового» сословия. За счет податей и повин­ностей крестьян удовлетворялись нужды правящих слоев, духовен­ства, лиц, состоящих на военной службе, и другие. Земледельческая цивилизация на территории исторической России послужила базой для зарождения и формирования в аграрной сфере институтов вла­сти, налогообложения, денежно-кредитной системы, внешней и внутренней торговли, предпринимательства. Рассмотрение аграрной эволюции дает ключ к пониманию генезиса указанных институтов и закономерностей их функционирования в прошлом, настоящем и будущем.

В аграрной сфере производились не только продукты питания. До широкого распространения индустриальных изделий крестьян­ский двор и крестьянские промыслы выполняли функции изготов­ления множества предметов личного и хозяйственного потребле­ния. Основной организационной формой хозяйства земледельче­ской цивилизации на территории России в течение многих веков была традиционная семья. Во времена Киевской Руси наиболее спо­собные члены семьи становились самостоятельными хозяевами. Неспособные или не склонные к самостоятельному ведению хозяй­ства члены семей нанимались в холопы, занимались ремеслом, про­

мыслями, торговлей, некоторые становились изгоями и уходили в княжеские шайки-дружины и т. д. Постепенно все это приводило к отпочковыванию от аграрной сферы и превращению в самостоя­тельные многих видов деятельности и производств.

Важнейшей функцией земледельческой семьи являлось обуче­ние и воспитание детей. При этом семейное трудовое воспитание было направлено на формирование физически и духовно здоровых личностей, на выработку у них не только умений, но и способно­стей к самостоятельному решению сложных хозяйственных задач, к осмыслению окружающего мира.

Для краткости поясним это положение на логическом примере радикальной теоретической альтернативы семейному воспитанию в виде коммунистической идеи полного отказа от семьи в условиях всеобщего равенства, всестороннего развития личностей и изоби­лия всех благ. Единственным мыслителем, который отважился в со­ветское время опубликовать теоретическую модель бесклассового коммунистического общества, оказался писатель-фантаст И. Ефре­мов. В научно-фантастическом романе «Час быка» (1968) он рас­сматривает две модели коммунистического общества. Первая пред­ставляет собой тот идеал, ту высшую стадию эволюции человече­ства, какую можно представить себе теоретически. Второй вариант построения коммунизма показывает, к чему может привести иска­жение гуманистических принципов коммунизма правящим слоем. Подробнее мы остановимся на этих моделях в последней главе мо­нографии, а здесь коснемся лишь проблем эволюции семейного и несемейного воспитания детей.

Ликвидация институтов семьи и частной собственности сни­мает многие проблемы управления социумом, связанные со стрем­лениями к передаче власти и доходов детям и близким родственни­

кам, к личной наживе, непроизводительному накопительству и т. п. Поэтому И. Ефремов добросовестно излагает теоретическую мо­дель отказа от семьи в коммунистическом обществе. Дети отдаются родителями на воспитание в общественные заведения. Кто же за­менит родителей и семью в этих заведениях? «Мы поставили вра­чей и учителей выше всех других профессий на Земле», — говорит устами одного из героев книги Ефремов.

В традиционной патриархальной семье при всей суровости воспитания нет понятия отбраковки и сортировки детей. Конечно, среди родителей есть исключения, но большинство из них относят­ся к своим детям более гуманно, чем чужие воспитатели. В нор­мальной семье каждому ребенку предоставляется возможность про­явить способности в той мере, в которой это позволяют средства родителей. Мы уделили большое внимание традиционной семье по­тому, что это был базовый институт цивилизационного развития.

Вместе с тем переход от традиционной семьи к нуклеарной был, конечно, не единственным фактором замены цивилизационно­го типа развития на научно-техническое и индустриальное. Пробле­ма состоит в том, что научно-технический прогресс не абсолютен и не всесилен, а элементы научно-технического подхода к окружаю­щему миру существовали задолго до возникновения професси­ональной науки. Из этого следует, что было бы ошибочно предавать забвению положительный опыт цивилизационного развития.

Термин «цивилизация» используется во множестве работ, от­носящихся к разным дисциплинам. Ему придается различное зна­чение в зависимости от того, какие признаки цивилизации прини­маются во внимание. В силу этого понятие цивилизации относится к числу классификационных терминов. Как и другие классифика­ционные термины, оно не несет «глубинной» сущностной нагрузки, не отражает какого-то глубокого содержания. Нет смысла дискути­ровать по поводу «истинного», «единственно правильного», «сущ­ностного» определения понятия цивилизации.

Вполне правомерно говорить о циклах зарождения, расцвета и гибели цивилизаций при исследовании судеб народов, этносов либо

групп родственных народов и этносов. В нашем исследовании под цивилизациями понимаются типы культур, причем в состав культур включается широкий круг функций и видов деятельности. В исто­рической ретроспективе культуры различались по типу жилищ, ви­дам деятельности, технологиям, социальному устройству, формам воспитания новых поколений, по уровню духовной жизни и по мно­гим другим признакам.

Если рассматривать эволюцию цивилизаций в разрезе жизнен­ных циклов последовательно сменяющих друг друга культур, то обнаруживается важная закономерность. Большую часть истории че­ловечества занимает период, когда развитие и эволюционное об­новление культур происходило при отсутствии либо незначитель­ном влиянии профессиональных ученых и специалистов. Откуда охотники и рыболовы узнавали законы окружающей их природы, кто давал им сведения о повадках зверей, рыб, о свойствах расте­ний? Ответ насколько очевиден, настолько и парадоксален.

Уже первобытные охотники, собиратели плодов и рыболовы для успешного ведения хозяйства вынуждены были для своего вы­живания и развития выполнять функции проведения исследова­тельских и конструкторских работ. Как и в сегодняшнее время, да­леко не каждый член социума в каменном веке обладал способнос­тями к исследованиям и к конструированию орудий, жилищ, пред­метов быта. Отличие от нынешнего разделения труда было в том, что «исследователи», «конструкторы» и производители орудий за­нимались этим без отрыва от основной деятельности по добыче пищи. При всем неравенстве способностей первобытные охотники знали многое из законов природы и передавали эти знания другим членам социума, включая детей и подростков. Знания распростра­нялись и сохранялись не с помощью монографий и учебников, а цивилизационным путем.

Первобытные скотоводы и земледельцы, сохраняя объем зна­ний, доставшийся им от предков-охотников, перешли на качествен­но иной уровень знаний и умений. Качественный скачок в объемах знаний и умений при переходе к скотоводству, земледелию и ре­меслу был настолько велик, что его называют неолитической рево­люцией. Исследовательские и конструкторские функции, выполняе­мые самодеятельным путем, существенно расширились и приобре­ли новое качество. Однако до выделения этих функций в само­стоятельные виды деятельности оставались целые тысячелетия.

Когда появились профессиональные ученые и специалисты, они уже не принадлежали к охотникам, земледельцам, скотоводам и про­мысловикам. Сословно-классовое высокомерие ученых обществен­ных наук по отношению к творчеству в рамках цивилизационного развития проявилось еще в момент зарождения социологии как са­мостоятельной научной дисциплины и сохраняется до наших дней. Ярким примером подобного необоснованного высокомерия явля­ются рассуждения одного из основоположников социологии Г. Спен­сера (1820-1903).

По мнению Спенсера и других социологов XIX и отчасти XX в., «варварские» племена якобы отличались однородностью функций, выполняемых отдельными членами человеческих сообществ. Из этой неверной посылки, игнорирующей половозрастное и функ­циональное разделение труда в первобытных и племенных социу­мах, делались далеко идущие выводы о том, что личности и инди­виды в подобных культурах еще не сформировались. По мнению Спенсера, личность (индивид) как объект социологического иссле­дования формируется лишь на стадии, когда разделение труда дос­тигает высокой степени, т. е. в период торгово-промышленного раз­вития. В подобных случаях социология подгоняется под интересы правящего слоя, торговой буржуазии, города, противостоящего аг­рарной сфере.

В либеральной социологии классово-сословная идеология при­крывается умозрительными схемами, основанными на понятии аб­страктного индивида. В марксистской социологии либеральная идея противопоставления «личностей» «прогрессивного» города и «от­сталой» крестьянской «массы» доводится до аморального и анти­общественного политического вывода о «прогрессивности» рево­люционеров и пролетариев, дающей им право репрессировать кре­стьянство, поскольку оно не вписывается в социализм, характери­зующий высшую стадию общественной эволюции.

Антикрестьянская марксистская и либеральная социология представляет собой образец вульгарной подтасовки и искажения фактов. Крестьяне в ней нередко представляются неспособной к творчеству однородной «серой» массой, которой противопоставля­ются наиболее сильные и способные личности, составляющие цвет образованного класса. На самом деле в рамках крестьянского мира в процентном отношении формировалось гораздо больше творче­ских личностей, чем в других слоях общества.

Жизнедеятельность в единении с природой требует таких зна­ний и умений от каждого дееспособного члена социума, которые нельзя получить, не имея способности к самодеятельному выпол­нению познавательных функций. Разделение труда, дав несомнен­ный толчок к росту его производительности, создало серьезные проблемы, связанные с тем, что в торгово-промышленный, индуст­риальный и постиндустриальный периоды вместо развития лично­стей наблюдаются тенденции их деградации. Прогресс науки и тех­ники в современных условиях ослабления и пренебрежения циви­лизационным развитием не спасает общество от превращения боль­шинства его членов в стандартные потребительские «индивиды». Совокупность подобных индивидов, не воспитанных как личности, образует потребительские «стада». Причем наиболее яркий живот­ный облик имеют индивиды, получившие богатство не «от трудов праведных».

«Потребительские стада» создаются и управляются правящим меньшинством, так называемой «элитой». Опасность вырождения культуры и цивилизации возникает тогда, когда нарушаются прин­ципы «кругооборота элит», когда закрывается вход в элиту для творческих, способных и честных членов общества и когда выход из слоя элиты для лиц, не склонных к лидерству, представляется как социальная катастрофа. Допущение правящим слоем в свои ряды индивидов с гипертрофированным уклоном в сторону, далекую от служения интересам общества, ведет к снижению творческого по­тенциала — как самой элиты, так и большинства членов общества. Тысячелетний опыт цивилизационного развития показывает, что выбор лидеров должен происходить во всех слоях общества. Исто­рический опыт и лучшие достижения социологической мысли сви­детельствуют, что выдвижение творческих личностей в лидеры в науке, технике, управлении, во всех видах деятельности нельзя сво­дить к распределению постов среди представителей «элитных» кланов.

Отличие цивилизационного развития состоит в том, что оно осу­ществляется не на основе достижений науки и техники, а на базе са­модеятельного познания окружающего мира и передачи опыта в рам­ках семейного и трудового воспитания. Лишь каких-то 200-230 лет назад цивилизационный тип развития начал уступать место инду­стриализации, основывающейся на использовании достижений нау­

ки и техники. Переход к индустриальному типу технико-экономи­ческого развития обеспечил невероятно высокие темпы ускорения со­циального и экономического прогресса за последние два столетия.

Это породило иллюзии ненужности цивилизационного разви­тия и ошибочные представления о том, что наука и техника способ­ны обеспечить прогресс во всех областях при игнорировании опыта цивилизационного развития и при отмирании созданных в течение всей общественной эволюции социальных, экономических и госу­дарственных институтов. Успешный ход общественной эволюции, как и природной, невозможен без сохранения и использования на каждой текущей стадии положительного опыта, выработанного на предшествующих стадиях. Это в полной мере относится и к поло­жительному опыту цивилизационного развития, и к институтам, обеспечившим прогресс на стадиях, предшествующих промышлен­ным революциям.

Дошедшие до нас достижения древних цивилизаций поражают своим величием. Современная наука не может объяснить техноло­гии создания ряда «чудес света» тысячелетней давности. Околона­учная литература полна гипотез о пришельцах из иных миров, об­ладающих сверхвысокими технологиями. Нам хотелось бы обра­тить внимание на существование множества технологических и культурных «чудес» цивилизационного развития, для познания ко­торых нет необходимости заниматься археологическими раскопка­ми или искать следы сверхразума.

Мы можем судить о массовых явлениях цивилизационного раз­вития по доиндустриальным формам ведения земледелия и живот­новодства, строительства, гужевого транспорта, сохранявшимся в мире еще в начале, а в некоторых странах и в середине XX в. Про­паганда индустриализации акцентирует внимание на низкой произ­водительности живого труда при применении доиндустриальных технологий в сельском хозяйстве и в строительстве. При этом упус­кается из виду то, что в данных видах деятельности рост произво­дительности нельзя рассматривать в отрыве от решения демогра­фических, социальных и иных цивилизационных проблем.

В качестве защитника крестьянской цивилизации выступал Л. Н. Толстой. В своей знаменитой статье об искусстве^[21] он писал,

что создаваемая профессиональными деятелями культура для праздных сословий чужда творчеству народа и содержит в себе элементы вырождения. Толстой не ограничивался публицистикой и изданием высоконравственной и художественно качественной ли­тературы для воспитания детей из всех сословий. В организован­ной для крестьянских детей школе Лев Николаевич вел уроки по написанию рассказов 10-12-летними детьми из обычных крестьян­ских семей. Для публикации лучших рассказов издавался литера­турный журнал. Этот эксперимент оказался удачным. Тем самым Л. Н. Толстой доказал, что дети из здоровой физически и духовно крестьянской среды обладают способностями не только для физи­ческого труда, но и для интеллектуального и духовного творчества.

В общем случае творческий потенциал крестьянской цивили­зации состоял в способности «лучших» «семьянистых» или просто «семьянистых» крестьян освоить любое дело. Для краткости пояс­ним это на конкретном примере. Дед автора, крестьянин-середняк по большевистской классификации Федор Амосов в 1912 г. по сто­лыпинской реформе получил возможность выехать из Белоруссии на юг Иркутской области. Переселение «по-столыпински» означало вывоз за казенный счет в сконструированных лично П. А. Столыпи­ным вагонах не только семьи, но и лошадей, коров, хозяйственного инвентаря.

В начале XX в. миллионы переселенцев на неосвоенные си­бирские земли, включая Ф. Амосова, вели семейное хозяйство ме­тодом свободной запашки, известным со времен колонизации рус­ских земель в древней Руси. Что такое традиционная свободная за­пашка для русских крестьян? Прибыв на место поселения, Ф. Амо­сов вместе с несколькими родственными семьями выбрали место в тайге на берегу реки. В течение лета они срубили лес для строи­тельства, построили дома, хлева для скота, навесы для сена, загото­вили сено на зиму, начали расчищать от леса участки для посева зерновых и для огородов. В следующее лето каждая семья уже за­севала первые участки под зерновые.

Никто из высадившихся в тайге белорусских крестьян не по­лучал ни технического, ни агрономического, ни иного профессио­нального образования. Но они обладали удивительно широким на­бором полученных в крестьянской среде знаний, умений и творче­ских способностей. Они могли построить там добротные дома из самостоятельно изготовленных бревен и пиломатериалов, сложить

печи, изготовить пряжу и ткани, столы, стулья, отремонтировать обувь, добыть рыбу и зверя, вырастить хороший урожай, занимать­ся разведением лошадей, коров и других животных.

Дед автора, не имея профессионального образования (4 класса церковно-приходской школы научили его лишь чтению и азам сче­та), еще в Белоруссии интересовался технологией возделывания гре­чихи. В Сибири он опытным путем добился урожаев, каких в со­ветское время в коллективных индустриальных хозяйствах не мог­ли обеспечить дипломированные агрономы.

Если задуматься, то умение миллионов обычных крестьян, вос­питанных цивилизационным путем, выполнять любой набор видов деятельности от строительства дома и выращивания зерна до охоты на медведя и изготовления валенок является не меньшим чудом, чем достижения древних цивилизаций.

Сказанное не означает, что мы противопоставляем цивилиза­ционный тип развития индустриальному. Напротив, наша позиция состоит в обосновании неправомерности такого противопоставле­ния. Научно-технический прогресс не следует рассматривать как альтернативу цивилизационному развитию. Институты науки и тех­ники, образования, воспитания, литературы, культуры, государства и управления, семьи претерпевают в индустриальную эпоху частые трансформации. И в ходе этих трансформаций не всегда удается сохранить непреходящие ценности положительного цивилизацион­ного опыта.

Известны противоречия между научно-техническим прогрес­сом и экологией, между техногенной средой обитания в городах и жизнью в единении с природой, между бездуховным потребитель­ством в городах и здоровым фермерским образом жизни. В разре­шении этих противоречий научно-техническим, технологическим и духовным лидером снова должна стать связанная с природой аг­рарная сфера. Сохраняющие цивилизационные ценности фермер­ские семьи во всех развитых странах рассматриваются как гено­фонд нации. Без опоры на цивилизационные ценности нельзя ус­пешно решить демографические проблемы.

В начале XXI в. на повестку дня был поставлен вопрос о рас­ширении сферы так называемой экономики знаний и о переходе к постиндустриальному обществу. В этой связи обострилась пробле­ма творческой личности как субъекта экономики знаний. Ни стан­дартные индивиды-потребители, ни биржевые спекулянты и макле-

ры на эту роль не годятся. Снова встает вопрос о цивилизационном воспитании творческих личностей. Без этого идея постиндустри­ального общества становится двусмысленной. ,,,,

5.1.