4.1. Идея общественного учета, капитализации, рыночного оборота обязательств в рамках различных форм социальной ответственности

Доминирование интегрированных субъектов и стремительный рост объе­мов их общественных обязательств в различных сферах хозяйственной жизни обусловливают потребность в развитии концептуальных представлений о соци­альной ответственности данных субъектов.

от характеристик тех субъектов, кто занимает соответствующие места1. Соот­ветственно, поле концептуальных представлений о социальной ответственности формируется отдельными участниками научного процесса; вместе с тем, все за­крепившиеся в нем концептуальные представления (частные научные позиции) подчиняются объективно обусловленные силовым линиям, действующим в данном проблемном поле (рис. 4.1.1).

Рисунок 4.1.1 - Силы, действующие в поле исследования научной проблемы социальной ответственности интегрированных субъектов экономических отношений2

В интересующем нас поле исследования представлены два объективно обусловленных полюса сил, что детерминировано природой указанного фено­мена:

- во-первых, полюс сил пространственно-интегрированных субъектов;

- во-вторых, полюс сил корпоративно-интегрированных субъектов.

Соотношение между указанными полюсами изменчиво, но сами полюсы не могут быть произвольно заменены, дополнены какими-то другими точками концентрации сил или отброшены за несущественностью. В них нашли отра­жение природа исследуемой проблемы.

Процессы, происходящие в указанном поле исследования, определяются тем, что в него постоянно входят три потока:

- поток качественно новых фактов (поток обновления), что ставит под сомнение существующие концептуальные представления;

- поток фактов, которые вполне укладываются в существующие концеп­туальные представления о социальной ответственности (поток инерции);

- поток новых познавательных возможностей экономической науки и со­пряженных направлений исследования, которые востребованы в данном поле.

Взаимодействие указанных потоков в поле концептуальных представле­ний о социальной ответственности интегрированных субъектов приводит к следующим основным результатам:

- результаты первого рода - разветвление существующих базовых пред­ставлений о социальной ответственности, то есть, выделение ряда связанных общими родовыми признаками видов таких представлений;

- результаты второго рода - подкрепление существующих базовых пред­ставлений о социальной ответственности за счет теоретического освоения тех фактов, которые укладываются в их рамки;

- результаты третьего рода - накопление массы качественно новых фак­тов, не укладывающихся в рамки существующих базовых представлений, до определенной «критической массы» новых фактов, что ведет к расшатыванию базовых представлений; в научном поле исследуемой проблемы возникают турбулентные, вихревые движения, которые обеспечивают неустойчивость концептуальных представлений;

- результаты четвертого рода - накопление массы качественно новых фак­тов, не укладывающихся в рамки существующих базовых представлений, сверх определенной «критической массы», что ведет к коренному преобразованию имеющихся базовых представлений.

Обобщение полученных в предшествующих главах научных результатов позволяет сформулировать вывод о том, что в современных условиях преобла­дают научные результаты третьего рода, то есть, комбинация глубоких транс­формационных процессов в исследуемом проблемном поле (глобальной инте­грации, локализации, рыночных преобразований и др.) обусловливает значи­тельную неустойчивость ранее сложившихся концептуальных представлений о социальной ответственности интегрированных субъектов экономических от­ношений. Но это лишь одна сторона разработки интересующей нас проблемы.

Другая сторона заключается в том, что системное развитие современной экономической науки предполагает преодоление неустойчивости концептуаль­ных представлений. Для успешного развития экономической науки и продук­тивной реализации ее потенциала в хозяйственной практике востребовано фор­мирование целостной теории социальной ответственности интегрированных субъектов экономических отношений, обладающей всеми необходимыми атри­бутами науки:

- собственным предметом;

- адекватным методом исследования;

- потенциалом саморазвития;

- налаженными связями с хозяйственной практикой и социально-экономической политикой, где складываются основные потребности в при­кладных результатах разработки теории социальной ответственности.

Вместе с тем, указанное преодоление неустойчивости концептуальных представлений не может быть осуществлено директивным путем, за счет обыч­ного отказа от одних представлений в пользу других представлений - форми­рование целостной теории социальной ответственности опирается на научные представления, естественным образом подготовленные для систематизации и категориального синтеза. Отметим, что значимыми сигналами о приближении к такому уровню готовности являются масштабные работы, авторы которых предпринимают попытки формирования обобщающих системных построений в данной проблемной области, пусть и не вполне успешные. Выделим среди ука­занных работ исследования, опубликованные П. Козловски и Ф.

Обобщим приведенные выше положения. Постановка проблемы форми­рования целостной научной теории социальной ответственности интегрирован­ных субъектов экономических отношений приводит нас к поворотному пункту, который заключается в отходе от поверхностных трактовок вновь появляю­щихся фактов, клиширования традиционных рецептов для обслуживания за­просов власти, фокусировании внимания на организационно-технических дета­лях существующих механизмов социально-экономического управления в поль­зу исследования концептуальных оснований теории социальной ответственно­сти. Именно такой поворот обеспечивает концентрацию внимания и ресурсов исследования на приоритетном направлении научного поиска - в условиях концентрации, наложения и переплетения многих социально-экономических трансформаций ничего нет ценнее для интенсивно развивающейся практики, чем глубоко обоснованная, действительно продвинутая научная теория.

Г. Гегель отмечает по данному поводу, что при теоретическом рассмот­рении новых фактов перед нами обнаружится некое противоречие; благодаря тому, что мы для разрешения этого противоречия должны дополнить теорети­ческое отношение к объективной реальности тем, что составляет своеобразие практического отношения к ней, оно интегрируется в тотальность и объединит­ся с теоретическим отношением1. Именно углубление концептуальных основа­ний обеспечивает интеграцию результатов осмысления качественно новых фак­тов с ранее сформировавшимися научными представлениями.

Конкретизируем постановку данного аспекта заявленной проблемы. Ис­следование концептуальных оснований теории социальной ответственности интегрированных субъектов экономических отношений, как необходимой со­ставляющей развивающейся системы экономического знания, предполагает решение комплекса ключевых научных задач, в том числе:

- определение предмета данной теории;

- определение ее метода;

- обоснование парадигмы данной теории, что позволяет раскрыть способ взаимосвязи ее предмета и метода, а вместе с тем, и способ обеспечения соци­альной ответственности, адекватный природе и потенциалу развития интегри­рованных субъектов экономических отношений;

- обоснование принципов формирования и реализации социальной ответ­ственности интегрированных субъектов, что предоставляет возможность уста­новить функциональные и структурные связи между базовыми понятиями дан­ной теории, сформировать ее категориальный «каркас»;

- предложение концептуальной идеи, которая содержит в себе импульс саморазвития и, вместе с тем, высвечивает практическую ценность предлагае­мой теории;

- разработка специального инструментария обеспечения социальной от­ветственности интегрированных субъектов, учитывающего возможности меж­дисциплинарного взаимодействия в соответствующей предметной области, что подкрепляет системный характер проводимого нами исследования.

Перспективной для практики концептуальной идеей теории социальной ответственности интегрированных субъектов экономических отношений вы­ступает идея общественного учета, капитализации, рыночного оборота сфор­мированных обязательств в рамках различных форм социальной ответственно­сти. Общественный учет формируемых социальных обязательств опирается на спонтанно устанавливаемую рынком или централизованно определяемую вели­чину общественно необходимых (нормальных) издержек, образующихся при потреблении или использовании результатов деятельности интегрированных субъектов. Переход меры указанных издержек приводит нас к избыточным из­держкам, лежащим в основе вменения социальных обязательств.

Капитализация сформированных социальных обязательств означает при­ведение их к эквивалентному денежному капиталу, размещение которого на ус­ловиях банковского депозитного процента позволит держателю обязательств получить равновеликий с их стоимостью доход. Указанное обстоятельство по­зволяет применить в исследовании следующее положение, получившее призна­ние в экономической литературе: двойственный характер финансового капита­ла, раскрытый в работах Р. Гильфердинга, в современном мировом хозяйстве выражается в рельефном разделении данного капитала на следующие активно взаимодействующие противоположности:

- реально функционирующий, действительный капитал, аккумулируемый в денежных фондах корпораций и участвующий в процессе воспроизводства в виде средств производства, рабочей силы, элементов инфраструктуры, матери­альных ресурсов и др.;

- трансфертный капитал, который представлен весьма разветвленным «пучком» фондовых, страховых, кредитных и прочих инструментов, обращаю­щихся на финансовом рынке. Особо отметим, что данный капитал выступает как развитая форма фиктивного капитала, соответствующая новым условиям экономического развития (отметим, что Р. Гильфердинг опирается на фунда­ментальное понятие фиктивного капитала, введенное в политико­экономическое исследование К. Марксом)1.

Капитализация социальных обязательств превращает их в элемент транс­фертного капитала, дополняющий содержание и усложняющий конфигурацию финансового рынка. Мы исходим из того, что рыночный оборот капитализиро­ванных социальных обязательств позволит их держателям обменять свои права на определенную сумму денег, в то время, как указанные обязательства превра­тятся в некий аналог финансовых инструментов, что имеет значение для разви­тия инвестиционного процесса. Если отказаться от капитализации и рыночного движения социальных обязательств, то они превратятся в некие «мертвые» ак­тивы, значение которых не будет понятно ни субъектам, которым вменяются такие обязательства, ни их держателям.

Реализация указанной идеи позволяет сформировать особый сектор фи­нансового рынка для эффективного оборота указанных обязательств, опреде­лить их реальную ликвидность, а также предоставляет возможность держате­лям таких обязательств реализовать их в соответствии с конъюнктурой рынка. Благодаря капитализации и участию в рыночном обороте, социальные обяза­тельства превращаются в «живые» активы, движение которых позволяет «игро­кам» - в том числе, и интегрированным субъектам - извлекать из этих активов соответствующие доходы, то есть, действовать в соответствии с требованиями современной финансовой экономики.

Отметим, что капитализированные социальные обязательства обладают значительным потенциалом рефлексии, то есть представляют собой отражен­ные формы экономических отношений, подверженные сильному воздействию сознания участников рынка. Дж. Сорос, который представил известную реф­лексивную теорию финансовых рынков, приходит к выводу о том, что в совре­менном финансовом хозяйстве мышление субъектов отношений становится до­полнительным фактором процесса образования цены. Сильнее всего данное об­стоятельство проявляется на финансовом рынке, где необходимо учитывать даже смены настроений инвесторов1. Применяя данное положение к исследуе­мым нами капитализированным социальным обязательствам, отметим, что субъекты финансового рынка не просто оперируют такими капитализирован­ными обязательствами, а активно воздействуют с помощью своих оценок ука­занных обязательств на формы и характер обращения финансового капитала, изменяя котировки и формируя новые производные от таких обязательств фи­нансовые инструменты, в которых воплощен механизм обратной связи между сознанием и реальностью рынка.

Насколько перспективны предлагаемые новые финансовые инструменты в виде капитализированных социальных обязательств, не приведет ли их появ­ление к формированию неких «мусорных» ценных бумаг, дополнительно обре­меняющих финансовый рынок? В поисках ответа на данный вопрос выделим два взаимосвязанных аспекта проблемы капитализации и рыночного оборота социальных обязательств:

- во-первых, точность общественного учета и отражения в соответствую­щих регистрах национальных и региональных счетов возникающих социальных обязательств;

- во-вторых, усиливающиеся взаимосвязи между различными сферами финансовых отношений.

Характерной особенностью современного финансового рынка выступает быстро нарастающее взаимное притяжение и соответствующее интеграционное взаимодействие финансовых инструментов с бюджетными инструментами и инструментами инвестиционного процесса. В частности, высокую степень взаимозависимости валютных, кредитных и фондовых инструментов не только между собой, но и с инструментами бюджетного процесса, то есть, с публич­ными финансами, продемонстрировал глобальный кризис 2008 - 2009 гг. В си­туации преодоления последствий глобального кризиса именно перегрузка пуб­личных финансов долговыми обязательствами и несбалансированность доходов и расходов государственных бюджетов стран ЕС привели к мощному всплеску «второй волны» рецессии, поразившей экономику Европы. При этом в нараста­нии бюджетного кризиса свою роль сыграло и перенакопление не выполняв­шихся социальных обязательств1.

Ситуация существенно усложнилась - если обычно катализатором кри­зисных ситуаций и фактором нестабильности в мировом хозяйстве и на гло­бальном финансовом рынке выступал фондовый сегмент данного рынка, цено­вые «пузыри» которого порождали проблемы для других сегментов финансово­го рынка и публичных финансов, то в 2011 -2012 гг. на глобальном финансовом рынке бюджетный кризис в ЕС стал катализатором общей неустойчивости, распространившись на валютный, страховой, фондовый и иные сегменты фи­нансового рынка. Схожий механизм формирования кризисной ситуации харак­терен и для экономики современной России, где роль государства существенно выше, чем в экономиках стран ЕС.

Завершая данный раздел работы, сфокусируем внимание на том, что предпринятая нами разработка концептуальных оснований теории социальной ответственности позволяет ответить на один из важнейших вопросов данного исследования - принадлежит ли категория социальной ответственности к сис­теме категорий экономической науки или она позиционирована где-то рядом или над данной системой? Правомерен вывод о том, что речь идет о категории, которая на определенном, достаточно высоком уровне развития общественного хозяйства, вошла в систему категорий экономической науки и заняла в ней од­но из значимых мест. Приведем аргументы в пользу такого вывода:

- социальная ответственность формируется, как один из естественных ре­зультатов деятельности субъектов экономических отношений в рамках реали­зации общественных потребностей; данная категория воплотила в себе весьма сложные, высокоразвитые аспекты субъектно-субъектного и субъектно-объектного взаимодействия;

- социальная ответственность вменяется конкретным субъектам, чьи ре­зультаты деятельности обусловили формирование издержек других субъектов, избыточных по отношению к некоторой норме (в одном случае такая норма ус­танавливается рынком, в другом случае, когда речь идет об общественных бла­гах, она устанавливается обществом, дающим на то полномочия органам госу­дарственной власти и управления);

- социальная ответственность развивается, ее конкретные формы появля­ются, изменяются и исчезают в процессе эволюции экономических отношений;

- социальная ответственность воспроизводится, ее обязательства, будучи сформированы и реализованы в одном цикле воспроизводства, вновь формиру­ются и реализуются в последующих циклах, изменяясь при этом в качествен­ном и количественном отношениях;

- игнорирование обязательств, сформированных в рамках социальной от­ветственности, выводит данную ответственность из оборота экономической по­литики, но не приводит к денонсации ее в системе категорий экономической науки. Более того, переход известного порога меры в отношении указанных обязательств означает крах соответствующей модели экономической политики; потенциал накопленных обязательств реализуется, но уже в принципиально иной форме - форме социального конфликта, в который вступают соответст­вующие субъекты экономических отношений.

Многие востребованные обществом преобразования были неудачными и привели лишь к дискредитации реализуемых идей и своих инициаторов вслед­ствие недостаточного невнимания указанных инициаторов и тех, кто включил­ся в преобразования в дальнейшем, к феномену социальной ответственности за промежуточные и конечные результаты осуществляемых преобразований. В значительной мере это относится к результатам рыночных преобразований, ко­торые осуществлялись в экономике России в 90-е гг. ХХ века, а также к про­цессу «восстановления вертикали государственной власти», приведшему к пол­ной бюрократизации национальной экономики и перенакоплению нереализо­ванных социальных обязательств. В современном российском обществе разрас­тается никем не учитываемая масса неисполненных обязательств по всем трем выделенным нами формам социальной ответственности, что несет в себе угрозу глубокого социально-экономического кризиса.

До какого-то рубежа можно попытаться игнорировать феномен разраста­ния обязательств социальной ответственности; именно так обстоит дело с от­ветственностью инициаторов российских трансформаций за резкое снижение производительности общественного труда в национальной экономике и хрони­ческое недофинансирование отечественной науки. Если в конце 80-х гг. ХХ ве­ка производительность общественного труда в экономике России на 45% пре­вышала средний мировой уровень, то к 2010 г. она была на 25% ниже указанно­го уровня1. Характерно, что современная стагнация предельно остро поставила проблему роста производительности общественного труда как ключевую про­блему конкурентоспособности национальной экономики России.

По уровню затрат на одного научного исследователя Россия в 3 раза от­стает от среднего мирового показателя, особенно значительно уступая разви­тым странам - в 5 раз США и Германии, в 4 раза - Великобритании, Франции и Японии2. Характерна реакция российских властей на указанные «достижения» -показатель производительности общественного труда исчез из статистического учета, равно, как и показатель совокупных затрат на одного отечественного ис­следователя. Но исчезновение показателя не означает исчезновение порож­дающей его негативные значения реальной проблемы. Необходимость возвра­щения показателя производительности общественного труда в практику учета и анализа результатов общественно-хозяйственного процесса обозначилась, в ча­стности, под углом зрения анализа взаимосвязи между устойчивым превыше­нием роста доходов над ростом производительности труда и резким снижением курса национальной валюты.