3.3. Институционально - преобразовательная форма социальной ответственности инициаторов общественных трансформаций

Оценивая институционально-преобразовательную форму социальной от­ветственности интегрированных субъектов, которые инициировали обществен­ные трансформации, вернемся к положению о возможностях института власти в преобразовании общественно-хозяйственных отношений, которое было при­ведено в разделе 1.4.

Подход М. Олсона к указанному взаимодействию основывается на сопос­тавительном анализе соотношения между весьма своеобразными субъектами -двумя типами бандитов: бандитом-гастролером и постоянно проживающим на подконтрольной территории бандитом (стационарным). Абстрагируемся от эмоциональной окраски приведенного соотношения и раскроем взаимосвязи между указанными типами субъектов и территориальным сообществом:

А. Бандит - гастролер, обеспечив свой контроль над определенной хо­зяйственной территорией и применяя обычное насилие, стремится, если при­нять во внимание его экономические цели, максимизировать получаемый им в краткосрочном периоде доход. Горизонт его «планирования» вряд ли выходит за пределы одного дня. Если к данному субъекту применимо понятие инвести­рования развития своей деятельности, то его инвестиционный процесс ограни­чен частичным превращением отнятых у территориального сообщества средств в инструменты, обеспечивающие пролонгацию насилия, то есть в укрепление собственных силовых средств, обеспечивающих перераспределение доходов в пользу бандита-гастролера.

Б. Стационарный бандит, анализируемый в рамках концептуального представления М. Олсона, стремится максимизировать свой доход от подкон­трольной территории, применяя те же средства ограбления территориального сообщества. Однако его деятельность осуществляется в условиях когда, прак­тически все территории находятся под контролем, что предопределяет следую­щие специфические ограничения:

- во-первых, невозможно реализовать прежний план доведения террито­рии до полного запустения и перебраться куда-либо еще, потому что бескон­трольных территорий просто не осталось, все «хозяйственное» пространство поделено между бандитами, которым приходиться «осесть» на земле и завязать прочные отношения с подконтрольным ему территориальным сообществом;

- во-вторых, попытка собрать на подконтрольной территории доходы, которые превышают доходные возможности территориального сообщества мо­жет привести лишь к тому, что в последующем истощенное поборами хозяйст­во снизит свою продуктивность и сбор средств снизится. Фактически, наш ста­ционарный бандит попадает в ситуацию действия законов территориального воспроизводства, которые касаются и его самого, поскольку он связан с данной территорией. В итоге стационарный бандит своим включением в состав терри­ториального хозяйства принуждается к проявлению, хотя бы, простейшей забо­ты о сохранении и приумножении экономического потенциала «своей» терри­тории, превращаясь в участника процесса воспроизводства и заботясь о сохра­нении элементарной заинтересованности всеми участниками такого процесса.

Некоторая редукция отношений власти и подчинения в приведенном кон­цептуальном представлении не мешает понять логику исторического процесса становления и развития власти, социально ответственной за осуществляемые институционально-хозяйственные преобразования. Переход от девастации хо­зяйственного пространства к расчету максимально возможного сбора «дани» с подконтрольной территории есть простейшее институционально-хозяйственное преобразование, осуществляемое по инициативе субъекта, обремененного «властью».

Продолжая логическую линию, обозначенную в концептуальном пред­ставлении М. Олсона, констатируем, что от стационарного бандита до леги­тимного субъекта, олицетворяющего государственную власть, необходимо пройти совсем небольшой путь - осуществить институциональное упорядочи­вание процесса изъятия части доходов у территориального сообщества, что, впрочем, обременяет легитимного субъекта государственной власти следую­щими новыми для него функциями:

- функция защиты территориального сообщества и территориального хо­зяйства от нелегитимных бандитов - гастролеров, пытающихся перераспреде­лить территориальный контроль;

- функция первичной организации и регулирования легитимного хозяйст­венного оборота и учета доходов (Вильгельм Завоеватель первым делом соста­вил в покоренной им Англии «Книгу Судного дня», в которой были учтены все территории и все плательщики; это - первый шаг к легитимному преобразова­нию собираемой властителем дани в упорядоченную систему сбора установ­ленных законом налогов);

- функция защиты прав собственности всех представителей территори­ального сообщества, которая связывает защиту прав собственности с согласием платить налоги.

Оценивая концептуальное представление, разработанное М. Олсоном, отметим, что в нем воплощен статичный, неизменный во времени и рассматри­ваемый вне эволюционных изменений срез отношений власти и подчинения.

В том случае, когда интересы инициаторов указанных преобразований существенно расходятся с интересами других системных субъектов (террито­риальных и местных сообществ, страт, социальных слоев и др.), преобразова­ния обусловливают формирование избыточных издержек общественной транс­формации, в том числе, связанных с появлением дополнительных институцио­нальных ограничений, институциональных ловушек и др. Соответственно, формируются и вменяются адекватные социальные обязательства по компенса­ции указанных избыточных издержек в рамках институционально-преобразовательной формы социальной ответственности. Если такие социаль­ные обязательства не реализуются в полном объеме, то имеет место накопление неисполненных обязательств, что проявляется следующим образом:

- в виде снижения уровня доверия населения к органам государственной власти и управления, а персонала корпораций и отдельных владельцев фиктив­ного капитала - к органам корпоративной власти и управления;

- посредством спонтанной капитализации указанных обязательств, что приводит к появлению мощных преград на пути последующих преобразований и резкого возрастания расходов на их осуществление.

Институционально-преобразовательная форма социальной ответственно­сти предполагает рост субъектного потенциала инициаторов преобразований -пространственно-интегрированных и корпоративно-интегрированных субъек­тов. Дефицит субъектного потенциала оборачивается провалом преобразова­ний. Выделим в данном отношении деятельность российских органов государ­ственной власти в обеспечении инновационных преобразований в националь­ной экономике. Все инициативы по созданию центра «Сколково» и ему подоб­ных «презентационных экземпляров» инновационных усилий государства сво­дятся к нулю нерациональной структурой регулируемых государством затрат на инновации - 60% затрат на приобретение машин и оборудования, 10% - на НИОКР. В странах-лидерах ЕС (Германии, Франции и др.) доля расходов на НИОКР составляет до 65% затрат на технологические инновации. В итоге ин­новационные преобразования сводятся к внедрению отверточных технологий и производству стандартных товаров на быстро устаревающем оборудовании, что заранее обречено на неудачу1.

С. Шлекин выделяет особый аспект проблемы социальной ответственно­сти за успех глубоких преобразований, затрагивающих жизнь и интересы мил­лионов людей - аспект социального проектирования таких трансформационных процессов, акцентируя внимание на особом виде субъектов современной эко­номики - субъектах, отвечающих за указанное проектирование. «Субъекты со­циального проектирования выражают рефлективную форму той необходимо­сти, которая обозначает движущие силы истории и формирует их лидеров. Субъекты - предвестники, презентующие социальные изменения. Они создают социальный проект не на пустом месте, они вводят его в уже существующую систему, защищая своими средствами от различных социальных «реакций». В зависимости от масштабов социальных изменений, вносимых проектом, субъ­ект социального проектирования привлекает в «соучастники» те или иные средства и механизмы, которыми располагает старая система»2.

Применим приведенное выше концептуальное представление к исследуе­мым нами типам интегрированным субъектов. Применительно к корпоративно-интегрированным субъектам функция социального проектирования воплощена в деятельности комитетов по стратегическому планированию и инновациям, создаваемым правлениями, а также в деятельности групп консультантов, обес­печивающих советы директоров. Разрастаясь и концентрируя огромные массы капитала, корпоративно-интегрированные субъекты вынуждены решать задачи обеспечения своей целостности и наращивания своего интегрального субъект­ного потенциала, востребованного постиндустриальными преобразованиями.

В современных корпоративно-интегрированных субъектах создается кла­стер институтов и механизмов управления «эндогенным оппортунизмом»:

- институты планирования творческой деятельности персонала, демокра­тизации управления, развития контрактных отношений, поиска новых форм ма­териального и нематериального стимулирования, развития корпоративной культуры, отбора креативных работников и др.;

- механизмы интеграции корпоративной деятельности (власти, управле­ния, выработки и реализации решений) 1.

Отметим, что указанные меры отражают рост преобразовательной актив­ности корпоративно-интегрированных субъектов, адресованной их внутренней среде. Вместе с тем, обозначилась новая мера социальной ответственности ги­гантских корпоративно-интегрированных субъектов, чьи просчеты в осуществ­ляемых преобразованиях будут означать невосполнимые потери для миллионов людей во всем мировом хозяйстве. Практически эта мера выражается:

- в судебных исках государств к корпоративно-интегрированным субъек­там, занимающимся преобразовательными проектами (и не только развиваю­щихся стран, но и США, а также стран ЕС, о чем свидетельствует мульти- мил­лиардный иск по результатам катастрофы инновационной корпоративной платформы «ВР» в Мексиканском заливе);

- в протестах и судебных исках местных сообществ и общественных ор­ганизаций против реализации корпоративных проектов преобразования среды обитания указанных сообществ (добычи природных ресурсов на основе инно­вационных технологий, переработки природных ресурсов с целью извлечения сланцевого газа и сланцевой нефти, использования продовольственных ресур­сов для производства биологического топлива и т.п.).

Представляется, что указанные иски и протесты помогают нащупать кон­кретную общественную меру социальной ответственности за ущерб, нанесен­ный корпоративно-интегрированными субъектами природной среде, институ­там, культуре, другим базовым условиям проживания сообществ людей; России еще предстоит накопить соответствующую практику общественных выступле­ний и государственных мер по результатам преобразовательной деятельности корпоративно-интегрированных субъектов.

Применительно к пространственно-интегрированным субъектам функция социального проектирования воплощена в специальных стратегических про­граммах, реализуемых в области повышения национальной конкурентоспособ­ности и выращивания качественно новых институтов инновационного разви­тия. Практическими примерами реализации данной функции и, соответственно, реализации институционально-преобразовательной формы социальной ответст­венности пространственно-интегрированных субъектов различного масштаба выступают:

- разработка и реализация государственной стратегической программы США «Американская инициатива по конкурентоспособности» (2006 - 2011 гг.);

- разработка и принятие законов США «О защите конкурентных преиму­ществ Америки», «О национальных инновациях», для чего были привлечены представители интеллектуальной элиты страны1;

- создание Финляндией совокупности институтов, сформировавших ос­новы национальной инновационной системы2.

Оценивая соответствующий опыт России, С. Наумов приходит к выводу о том, что отечественное государство движется в данном отношении по инерци­онной траектории, не предпринимая необходимых мер в области институцио­нальных преобразований. Однако от этого масса неисполненных обязательств в области исследуемой формы социальной ответственности лишь накапливается: «Опасность сохранения в любой экономике состояния «как есть» заключается в том, что такая экономика со временем перестает существовать»3.

Исследуем институционально-преобразовательную форму социальной ответственности применительно к процессу реформирования сферы образова­ния и науки в России. Выбор объекта анализа обусловлен растущей значимо­стью указанной сферы в условиях ускорения постиндустриальных преобразо­ваний, а также остротой проблем, накопленных в образовании и науке за по­следние годы. Приведем необходимые пояснения и аргументы.

Инициируя те или иные преобразования, необходимо учитывать внутрен­нее противоречие сферы образования и науки, детерминирующее ее развитие:

- с одной стороны, образование и наука обременены деформациями, асимметриями и разрывами, сформировавшимися в ходе рыночных реформ и вхождения России в глобальное научно-образовательное пространство;

- с другой стороны, данная сфера играет ключевое значение в становле­нии экономики знаний, что обусловливает ее приоритет в системе обществен­ного хозяйства и необходимость осуществления эффективных институцио­нально-хозяйственных преобразований.

В научно-образовательной сфере современной России происходит сово­купность преобразований; оценивая их результаты под углом зрения заявлен­ной научной проблемы, следует принимать во внимание, что особенность по­становки проблемы социальной ответственности в данной сфере заключается в том, что избыточные издержки здесь ложатся на специфических интегрирован­ных субъектов - некоммерческие организации, не формирующие прибыль, что усугубляет негативные результаты неудачных преобразований. В свою очередь, инициаторами указанных преобразований выступают органы государственной власти и управления.

С учетом приведенных выше положений выделим ключевые направления институционально-хозяйственных преобразований в научно-образовательной сфере и дадим им оценку:

А. Введение единых государственных экзаменов как обобщающего оце­ночного критерия в системе среднего общего образования (ЕГЭ). Опора ЕГЭ на совокупность тестовых оценок остаточных знаний соответствует уходящей ин­дустриальной эпохе; постиндустриальные преобразования акцентируют внима­ние на иных обобщающих оценочных показателях, адекватных исключитель­ным компетенциям, формирующим творческий потенциал человеческой лично­сти - решении нестандартных задач, поиске самостоятельных постановок науч­ных проблем и их решений и т.п. К тому же, формализованная процедура сдачи ЕГЭ оказалась чрезвычайно благодатной средой для развития коррупционных отношений - результаты сдачи ЕГЭ зачастую неадекватны реальным знаниям выпускника школы. Не случайно ведущие организации ВО настаивают на вве­дении дополнительных процедур при приеме выпускников школ (здесь харак­терна инициатива Московского государственного университета).

Б. Бюрократическая формализация процесса обучения в высшей школе с помощью совокупности стандартов, реализация механизма администрирования при создании сети федеральных университетов в системе ВО. Благодаря введе­нию и постоянной смене поколений государственных образовательных стан­дартов, учебный процесс в высшей школе предельно формализован, докумен­тирован; творческое начало данного процесса изгнано на дальнюю периферию, аттестационная оценка деятельности организаций ВО, в основном, дается на основе изучения документов. В результате указанной формализации из высшей школы уходят наиболее творческие люди, что позволяет оценить соответст­вующие институциональные преобразования, как непродуктивные.

Оценивая сложившуюся ситуацию в общественной оценке квалифициро­ванного труда в сфере науки и образования, Р. Нижегородцев приходит к выво­ду о том, что длительно существовавшая система обеспечения образования в плановой экономике за счет средств государства до сих пор по инерции сказы­вается на механизмах оплаты квалифицированного труда в науке и образова­нии. Приведем аргументацию, используемую указанным автором, поскольку она содержит в себе точные оценки преобразований, происходящих в сфере об­разования и науки:

- государство, как основной плательщик за услуги высшего образования, действующий в национальной экономике, ведет себя как обладающий рентной ориентацией предприниматель, то есть стремится к скорейшему и гарантиро­ванному возврату своих средств, устанавливая для этого монопольно низкую оплату труда работникам, получившим оплаченное из бюджетных средств высшее и среднее профессиональное образование;

- в дальнейшем начинают действовать специфически рыночные механиз­мы - недооцененные обладатели высшего и среднего профессионального обра­зования стремятся перейти в экономические системы, обладающие устойчивым равновесием и развитыми рынками, где может быть адекватно оценен их труд;

- поскольку в условиях стратегической ориентации экономики России на добычу, первичную переработку и продажу природных ресурсов сфера конку­рентных отношений сокращается, а сфера монополизированных отношений расширяется, то складывается не только отток капитала, но и отток специали­стов с высокой квалификацией из России, что разоряет страну, лишает ее пер­спектив и побуждает вводить различные ограничительные меры1.

В планах преобразования сферы образования и науки в России одно из приоритетных мест занимает программа развития сети федеральных универси­тетов, создаваемых по решению Президента. Ректор такого университета полу­чает серьезный кредит доверия на стартовые преобразования, поскольку назна­чается распоряжением Премьер-министра страны сроком на 5 лет. Отметим, что федеральные университеты получают существенное расширение своих прав в области организации образовательного процесса - они могут реализо­вать образовательные программы на основе своих собственных, а не государст­венных стандартов. Тем самым формируется новая элита университетов стра­ны, перед которой ставится адекватная задача - пробиться в мировые лидеры образования. Не случайно создание федеральных университетов было подкреп­лено специальным разделом национального проекта «Образование». Естест­венно, что такие масштабные научно-образовательные центры не возникают на пустом месте, а создаются посредством объединения нескольких организаций ВО; по всей видимости, предполагалось, что рост масштабов автоматически приведет к росту качества подготовки специалистов.

Однако для объединения организаций ВО был использован исключитель­но «административный ресурс». Приведем соответствующие пояснения и да­дим оценку результатов его применения. Первым среди федеральных универ­ситетов в ЮФО был зарегистрирован Южный федеральный университет (г. Ростов-на-Дону), образованный в результате присоединения к государственно­му образовательному учреждению высшего профессионального образования «Ростовский государственный университет» государственных образовательных учреждений: «Ростовская государственная академия архитектуры и искусства»; «Ростовский государственный педагогический университет»; «Таганрогский государственный радиотехнический университет».

В количественном отношении масштабы сформировавшегося федераль­ного университета весьма значительны - в настоящее время в состав ЮФУ вхо­дят четыре отдельных отраслевых института, 10 НИИ, более 20 структурных подразделений, занимающихся инновационной деятельностью (в том числе 2 опытных производства, 2 технопарка, 2 бизнес - инкубатора), 19 центров кол­лективного пользования, 9 инновационных технологических центров) и др. Оценим качественные результаты его деятельности, то есть, продуктивность опоры на «административный ресурс» и механизм присоединения ранее само­стоятельных образовательных организаций к базовому вузу. Результаты анали­за финансирования весьма дорогостоящего для государства проекта создания ЮФУ приведены в табл. 3.3.1.

Оценивая результаты анализа, представленные в табл. 3.3.1, выделим асимметричное финансирование взаимосвязанных компонентов - образова­тельного, научно-исследовательского процессов, развития кадрового потенциа­

ла; особо отметим незначительность средств, выделенных на развитие персона­ла и модернизацию системы управления.

Помимо 11,5 млрд. руб., выделенных из средств национального проекта, имело место обычное плановое финансирование текущих затрат всех образова­тельных организаций, вошедших в состав ЮФУ (экономия на присоединении составила менее 4% от ранее выделявшихся средств), а также выделялись гран­ты на научные исследования по программам Министерства образования и нау­ки РФ, в которых ЮФУ, по своей природе, имел явно приоритетные позиции. Каковы же результаты анализируемой институциональной трансформа­ции?

Интегральный результат реализации «административного ресурса» ока­зался, скорее, отрицательным. Сравним позиции ЮФУ в рейтинге организаций ВО России, ежегодно составляемом по данным Министерства образования и науки. В 2009 г. ЮФУ занимал 5 место среди вузов России, а в 2011 г. он нахо­дился на 17 месте. В итоге щедрое бюджетное финансирование привело к сни­жению рейтинга университета. Правомерен вывод о том, что у квази- интегри­рованных субъектов, созданных на основе концентрированного применения «административного ресурса», то есть без выяснения позиции всех участников проектируемого университета и согласования их интересов, отсутствуют необ­ходимые условия для продуктивного совместного развития, дальнейшей эко­номической интеграции, в таком механическом соединении ничем реально не связанных организаций не может возникнуть ожидаемый синергетический эф­фект. В данном случае более органичным мог стать вариант акционирования заинтересованных организаций и дальнейшего формирования холдинговой на­учно-образовательной структуры на основе обмена акциями; однако для реали­зации такого варианта необходима существенная коррекция действующей нор­мативной базы.

Добавим к сказанному, что избыточное применение «административного ресурса» в сфере институциональных преобразований порождает дополнитель­ные социальные обязательства государства и в других сферах деятельности. В частности, неоправданные эксперименты в области распределения доходов ме­жду субъектами-территориями, начавшиеся при подготовке Федеративного до­говора, привели к тому, что региональная поляризация разделила субъекты России на две активно противостоящие друг другу части:

- пространственно-интегрированные субъекты, обладающие избыточны­ми доходами;

- пространственно-интегрированные субъекты, обладающие недостаточ­ными доходами.

Указанный способ разделения хозяйственного пространства чреват воз­никновением существенных угроз дальнейшему развитию пространственно-интегрированных субъектов, от микро- и до макроуровня. Поляризация дошла до критического уровня - в 2010 г. около 80% всей добавленной стоимости Рос­сии произведено одной седьмой частью пространственно-интегрированных субъектов, более 70% совокупного ВРП национальной экономики приходилось на 4 пространственно-интегрированных субъекта1. Сформулируем вывод - если в глубоко периферийном состоянии находятся абсолютное большинство про­странственно-интегрированные субъектов, страна отбрасывается на дальнюю периферию мирового хозяйства.

В. Реорганизация системы фундаментальных научных исследований, ин­ституционально представленной в виде институтов и подразделений РАН. И вновь в основу реорганизации был положен «административный ресурс» - без учета мнения самих ученых, был подготовлен проект Федерального закона «О реформе РАН», внесен в Государственную думу и в кратчайшие сроки, с нару­шениями регламента принят. Попытки изменить проект закона с учетом мнения научного сообщества существенных результатов не дали. Выделим наиболее негативные последствия реализации данного закона:

- превращение РАН из действующей системы фундаментальных исследо­ваний в формальное сообщество «по интересам»;

- выведение из состава РАН научных институтов, ориентированных на фундаментальные исследования, возглавляющих соответствующие профили данных исследований;

- передача имущественного комплекса РАН, находящегося в федеральной собственности, в ведение специально созданного агентства.

Указанные последствия означают формирование скрытых социальных обязательств инициаторов соответствующих преобразований перед научным сообществом, которые вряд ли будут исполнены.

Ослабление фундаментальной составляющей российской науки закрепля­ет отставание, поскольку в экономике РФ исследования и разработки, произве­денные собственными силами и сторонними организациями, занимали в 2013 г. долю в 3-4 раза меньше, чем в большинстве стран ЕС (рис. 3.3.1).

В плане созидания изобретений ситуация намного сложнее и носит угро­жающий характер, поскольку в 2008 г. в России за год было подано в 5 раз меньше патентных заявок, чем в ФРГ, и в 10 раз меньше, чем в США . Ситуа­ция в данном отношении не изменилась и после завершения глобального кри­зиса, выход из которого наиболее развитые страны использовали для активиза­ции изобретательской деятельности.

Оценивая механизмы и социальные обязательства, возникающие в рамках исследуемой формы ответственности, отметим, что в условиях ускорения по­стиндустриальных преобразований происходит обострение противоречия меж­ду двумя способа отбора (селекции) новых инициатив, институциональных, ор­ганизационных и технологических нововведений. Указанные способы описаны Р. Нельсоном и С. Уинтером в рамках эволюционного подхода к исследованию преобразовательных процессов:

- рыночный способ селекции инициатив и нововведений - здесь успеш­ность преобразований вполне очевидна и оценивается стоимостными показате­лями результатов деятельности - более высокой прибылью субъектов преобра­зований и благоприятными возможностями прибыльных инвестиций для их проектов; организации, нацеленные на включение в свой воспроизводственный процесс наиболее ценных и перспективных ресурсов и факторов производства, растут опережающими темпами, захватывая рынок. Для остальных (перифе­рийных) субъектов рынок сжимается, их продуктивность шаг за шагом снижа­ется, что побуждает их сокращать объемы продаж или уходить с рынка;

- нерыночный способ селекции инициатив и нововведений - в данном случае обычная оценка потребителями соотношения качества и цены продуктов как основание для концентрации ресурсов в рыночной среде дополняется и трансформируется с активным участием государственных органов управления и публичных некоммерческих организаций. Р. Нельсон и С. Уинтер отмечают в отношении преобразований в современном обществе наличие ожиданий того, что органы государственной власти и управления смогут сыграть ключевую роль в оценке и продвижении общественных ценностей, освоив которые, они будут активно действовать в интересах общества1. Отметим, что в данном предположении заложено существенное противоречие - возможность государ­ственных чиновников принимать ключевые решения «от имени общества», распоряжаясь движением значительных бюджетных средств, зачастую, как по­казывает практика, расходится с реальными интересами общества. Бюрократи­зация в сфере институциональных преобразований оборачивается, как можно предположить, максимальными общественными потерями, поскольку теряются невосполнимые ресурсы - уходит из страны человеческий капитал, инноваци­онные активы, созданные в России, интегрируются в чужие воспроизводствен­ные процессы, снижается субъектный потенциал последующих этапов в разви­тии национальной экономики.

Акцентируем внимание на том, что наиболее развитые страны в условиях ускорения постиндустриальных преобразований находят способ сопряжения двух выделенных способов селекции инициатив и нововведений - трехсторон­нее партнерство государства, частного бизнеса и научных организаций. В ре­зультате совокупные расходы на НИОКР на душу населения в странах ОЭСР достигли уровня более 700 долл. США, при этом в таких странах, как США, Япония, Израиль и Финляндия - более 1 тыс. долл. США. Показательна струк­тура данных расходов: расходы частного сектора на НИОКР в США составляли 750 долл., в Японии - 870 долл., в России - 140 долл.1.

Имеет место подмена реальных потребностей преобразования сферы об­разования и науки в России иллюзорными, бюрократически продуцированными потребностями. В данном отношении потребности общедоступного процесса образования для людей, охватывающего всю их жизнь (от яслей и детского сада через школу, университетские комплексы, систематическое повышение квали­фикации до образовательных комплексов для пожилых людей) противостоят введению ЕГЭ, формализации образовательного процесса и реформе РАН; од­нако, для реализации реальных потребностей преобразования сферы науки и образования необходимо обеспечить ее финансирование на уровне 10% ВВП, для чего потребуется подлинный переворот в экономической политике.

Дадим обобщающую оценку проблем институционально-преобразовательной формы социальной ответственности, опираясь на возмож­ности SWOT - анализа (табл. 3.3.2).

Результаты анализа, обобщенные на основе табл. 3.3.2, позволяют сфор­мулировать следующие выводы:

а) реализацию институционально - преобразовательной формы социаль­ной ответственности детерминируют следующие стратегические пересечения:

S2 - W3, что формирует разрыв между силами вовлечения сферы образо­вания и науки в глобальное интеграционное взаимодействие и слабостью ее собственной институциональной базы (отношений собственности); такая сла­бость несет в себе угрозу разрушения интегрированных субъектов сферы;

O4 - Т4, что обусловливает уродливую трансформацию множества изна­чально продуктивных инициатив, разворачивая их в направлении дальнейшей бюрократизации образования и науки (сведение реформы РАН к отделению от академии выделенного ей государством имущественного комплекса и др.);

O2 - Т3, что обусловливает избыточность созидательного потенциала дан­ной сферы для экономики России; наука и образование слабо востребованы экономикой, нацеленной на продажу ресурсов своей «природной кладовой»;

б) о низком уровне реализации обязательств в рамках институционально -преобразовательной формы социальной ответственности свидетельствуют кон­кретные результаты ряда преобразований (использование модели ЕГЭ для атте­стации выпускников школ; переход к подготовке бакалавров и магистров в рамках ВПО; редукция системы аттестации научных работников и др.).

Неисполнение обязательств в рамках институционально - преобразова­тельной формы социальной ответственности, по существу, означает срыв осу­ществляемых преобразований и потерю для общества ресурсов, выделенных для их проведения (указанные ресурсы трансформируются во внелегальные до­ходы группы лиц, заинтересованных в соответствующих квази- реформах). В качестве особого результата социальной безответственности выделим в данном отношении снижение уровня общественного доверия к институционально-хозяйственным преобразованиям, что обусловливает потерю результативности процесса при значительных затратах средств.

Обобщим результаты исследования, проведенного в данной главе работы:

Определены взаимосвязанные разграничительные признаки классифика­ции многообразия функциональных форм социальной ответственности интег­рированных субъектов экономических отношений в условиях модернизации России: характер общественных потребностей, лежащих в основании иссле­дуемой формы социальной ответственности; вид социальных обязательств, вменяемых соответствующему интегрированному субъекту.

Вклад автора в разработку проблемы представлен элементами1:

- раскрыта обеспечительная форма ответственности интегрированных субъектов различных уровней, относящихся к пространственно-интегрированному типу, заключающаяся во вменении указанным субъектам обязательств по адекватному обеспечению курируемых ими социализирован­ных потребностей граждан (предоставления общественных благ) за счет обще­ственных (бюджетных и внебюджетных) средств, находящихся под контролем интегрированных субъектов; установлено, что накопление неисполненных обя­зательств в рамках данной формы ответственности выступает в качестве при­знака неэффективности действующих механизмов экономической власти и управления;

- раскрыта репродуктивная форма ответственности интегрированных субъектов, относящихся к корпоративно-интегрированному типу, заключаю­щаяся во вменении указанным субъектам обязательств по адекватному инве­стиционному обеспечению потребностей развития действительного капитала организации; установлено, что указанные обязательства формируют основу «бремени собственности» применительно к корпоративно-интегрированному типу субъектов, а их неисполнение свидетельствует о неэффективности меха­низмов корпоративного управления;

- раскрыта институционально-преобразовательная форма социальной от­ветственности интегрированных субъектов-инициаторов общественных транс­формаций, относящаяся к обоим типам данных субъектов, заключающаяся во вменении указанным субъектам обязательств по: адекватному возможностям данного уровня развития общества преобразованию институтов; соразмерному переносу институтов из иной институциональной среды; рациональной транс­формации механизмов хозяйствования и администрирования; корректному из­менению вектора стратегии и состава инструментов социально-экономической политики; установлено, что накопление неисполненных обязательств в рамках данной формы ответственности означает неспособность интегрированных субъектов инициировать эффективные преобразования.