XI. Неэффективность

Некоторые черты рыночной системы указывают на наличие существенных исключений или преде­лов для ее притязаний на эффективность в производ­стве товаров и услуг. Я не буду приводить здесь их пол­ный список, так как многие уже упоминались ранее или слишком привычны для нас и не требуют дополнитель­ного обсуждения.

ВНЕШНИЕ ЭФФЕКТЫ

Наверное, самой впечатляющей неэффективностью рынка является тот факт, что, несмотря на то, что для эффективности необходимо, чтобы все выгоды и из­держки были учтены вне зависимости от того, на ко­го они ложатся, участники рынка учитывают только свои собственные. Конечно, большинство индивидов на рынке учитывают также издержки и выгоды сво­их семей. Тем не менее большинство участников рын­ка, будь они индивидами или корпорациями, обычно оценивают выгоды и издержки односторонне, пресле­дуя то, что принято называть собственным интересом, или прибылью. Если вследствие постройки аэропорта разрушается жизнь жителей близлежащих районов, не выносящих шума, то такой результат вряд ли можно называть эффективным. Внешние эффекты являются настолько очевидной главной неэффективностью рын­ков, что удивительно, как их значимость все еще отри­цается среди определенного круга лиц.

Вспомним еще раз о торговцах в спортивном зале. Обмены, в результате которых выигрывают одновре-

164

XI. Неэффективность

менно и А, и В и которые мы по этой причине призна­ем эффективными, нельзя назвать таковыми, если они приносят издержки кому-нибудь в этом зале. Также они не могут быть эффективны, если А и В безразлич­ны выгоды, которые могут принести окружающим их последующие сделки.

Неэффективность, создаваемая внешними эффек­тами, чудовищна, особенно с учетом неблагоприят­ных последствий, что может повлечь за собой исполь­зование того огромного количества физической энер­гии, которой обладают корпорации при использовании современных технологий.

Сейчас, когда внешние эффекты от потребления то­плива и других химических выбросов достигли крити­ческих размеров, не только писатели, но и ученые заду­мываются о способности внешних эффектов, если их не обуздать государственным регулированием, привести

165

Чарльз Линдблом. Рыночная система...

в упадок или уничтожить жизнь на Земле. Институт мировых ресурсов совместно с программами ООН по защите окружающей среды и развитию пришел к за­ключению, что наш мир ожидает встреча со «множе­ством потенциальных человеческих и природных ка­тастроф». Лондонское королевское общество по раз­витию знаний о природе совместно с Национальной академией наук США предостерегают от «нанесения непоправимого ущерба способности Земли поддер­живать жизнь».

Предприятия создают даже более широкий ряд внеш­них эффектов, чем те, которые экономическая теория обычно определяет в качестве экстерналий. Они вклю­чают, например, внешние издержки банкротства пред­приятия, клиенты которого ушли к конкуренту; в этом случае издержки падают на сотрудников и поставщи­ков обанкротившегося предприятия.

Тот факт, что все принимают во внимание лишь свои собственные выгоды и издержки (или своей семьи), пробивает огромную брешь в аргументации в пользу эффективности рыночной системы. Принимая во вни­мание повсеместность внешних эффектов, мы вряд ли можем сказать что-то в защиту эффективности рыноч­ной системы, если только не сравниваем ее с еще менее эффективными системами.

Можем ли мы считать верным когда-то преобладавшее мнение (которое до сих пор еще распространено в опре­деленных кругах), что внешние эффекты редки, что ры­ночные сделки обычно не оказывают никакого влия­ние на не участвующие в них стороны? Я не верю, что когда-либо существовало общество с рыночной систе­мой, для которого это было бы верно. В любом случае технологии, использующие большое количество энер­гии, обычно производят внешние эффекты в больших масштабах. Шахты наносят вред рельефу местности, многоэтажные дома заслоняют солнце и загоражива­ют вид, стереомагнитофоны и мощные газонокосилки

166

XI. Неэффективность

нарушают спокойствие, а автомобили несут с собой пробки, стрессы и смерть.

Конечно, люди, которые не выносят выхлопов из труб фабрик или шума соседской газонокосилки, мо­гут переехать в другое место. Тем не менее они все рав­но должны нести издержки переезда, даже если в кон­це концов окажется, что новое место жительства для них не хуже старого.

Некоторые люди преуменьшают значение внешних эффектов, утверждая, что, как бы они не были распро­странены, они представляют собой лишь небольшие нематериальные потери, в отличие от значимых мате­риальных ценностей, за которые мы готовы платить фунты или рупии. Они говорят, что ценности, теряе­мые нами из-за внешних эффектов, в некотором смысле имеют более низкий порядок, нежели ценность товаров и услуг. Потеря открытого пространства из-за введения некоторой территории в рыночный оборот или неудоб­ства от копоти в воздухе не так важны по сравнению с ценностью товаров и услуг, обращающихся на рын­ке. Но почему, например, в таком случае я ценю и по­купаю льготный проездной билет? Потому что я хочу ездить на работу из пригорода, где больше открытого пространства, нежели в центре города.

Сложно найти экономиста, который будет отрицать, что внешние эффекты (которые они называют экстер- налиями) приводят к неэффективности рыночной си­стемы. Однако они говорят, что это является следстви­ем того, что рынок недостаточно распространен. Если права на чистый воздух и открытое пространство, сол­нечный свет и живописные места были бы поделены и превращены в частную собственность, то они полу-

167

Чарльз Линдблом. Рыночная система...

чили бы свою цену, так как были бы редкими и управ­ляемыми товарами. В этом случае предприятию или индивиду пришлось бы платить за загрязнение мо­его воздуха или порчу пейзажа в поле моего зрения. Если это было бы так, каждому предприятию и каж­дому индивиду пришлось бы принимать во внимание те аспекты, которыми ранее при принятии решений пренебрегали.

Это «если» действительно очень велико для многих ценностей, которыми в рыночной системе сейчас пре­небрегают, ибо права собственности в общем случае не могут быть определены для таких вещей, как воздух, солнечный свет или безопасность. Я соглашусь, тем не менее, что права собственности могут быть установле­ны в некоторых областях, в которых они сейчас встре­чаются нечасто. Например, введение прав собственно­сти на лес для фермеров в Таиланде помогло уменьшить вырубку леса. Наделение правами собственности оби­тателей трущоб в Бандунге серьезно улучшило санитар­ные условия — владельцы территории могли запретить использовать ее под свалки или взимать за это деньги. Новая Зеландия смогла справиться с избыточным вы­ловом рыбы, назначив допускающие передачу другим лицам права собственности на вылов. В этом направ­лении еще остается значительный простор для умень­шения неэффективности от внешних эффектов.

Мы также можем согласиться, что множество мел­ких внешних эффектов не имеют значения для оценки эффективности рынка. Вне зависимости от обществен­ной системы, социальные взаимосвязи всегда приво­дят к множеству внешних эффектов. Меня раздража­ет, что вы жуете жвачку, а соседи недовольны, что мой пес лает. Эти внешние эффекты свойственны не толь­ко рыночной системе. Если мы хотим сравнить рыноч­ную систему не с утопией, а с другими системами, эти­ми неизбежными внешними эффектами можно прене­бречь. Подобные проблемы значительных масштабов могут существовать даже в утопии, так как мы вряд ли

168

XI. Неэффективность

захотим жить в обществе, в котором люди настолько изолированы, что никогда не могут случайно навре­дить друг другу.

Некоторые возможности причинять неудобство окружающим также высоко ценятся в качестве личных свобод. У меня есть право на свободу слова, даже если иногда я действительно вас задеваю. Мне также пре­доставляется право запирать мой двери для незваных гостей, даже если бездомные спят на тротуарах. Мы не считаем рынок неэффективным только потому, что он оставляет нам пространство свободы, которое может приводить к внешним эффектам для окружающих.

Естественно, правительства не оставляют разнообраз­ных попыток справиться с внешними эффектами: на­пример, вводят районирование и ограничения на зем­лепользование, накладывают ограничения на выбросы отходов, создают программы по защите здоровья и обе­спечению безопасности на рабочем месте, регулируют условия увольнения. Та частота, с которой правитель­ство пытается бороться с внешними эффектами, гово­рит нам о том, насколько значительными и распростра­ненными они стали. Отсюда также следует, что надеж­да на эффективность рыночной системы, если только такая надежда возможна, зависит от государственно­го регулирования большинства сделок предприятий — мысль, которая сама по себе претит многим людям. Если же, с другой стороны, государство недостаточно эффективно в своем регулировании — возможность, которую всегда стоит учитывать, — то следует при­знать, что внешние эффекты делают общую неэффек­тивность рынка неизбежной. Под давлением бизнеса государства часто прекращают бороться с внешними эффектами и зачастую защищают права предприятий производить их, например ограничивая возможности судебных исков против корпораций или, как это ино­гда случается, подавляя общественную критику. Иногда с удивлением замечают, как будто следовало бы ожи-

169

Чарльз Линдблом. Рыночная система...

дать чего-то иного, что коммунистические системы ис­пользовали свои ресурсы, например, загрязняли воздух и воду, более расточительно, нежели рыночные обще­ства. Предположительно, в системе, где решения при­нимаются центральной властью, власть должна следить за такими явлениями, как загрязнение и деградация го­родов. Предприниматели же не должны. Тем не менее эмпирические исследования свидетельствуют, что ры­ночные общества лучше сохраняют окружающую среду и условия жизни людей, нежели коммунистические си­стемы. Можно сделать некорректный вывод, что в ры­ночной системе, несмотря на все неэффективности от внешних эффектов, уделяется больше внимания про­блемам, возникающим в связи с внешними эффекта­ми, чем в централизованной. Более нейтральный вы­вод: рыночная система вместе с государственным ре­гулированием способна более эффективно бороться с такими проблемами, чем централизованное управ­ление без помощи рынка.

Обратной стороной издержек, связанных с внешними эффектами, являются выгоды от них. Например, пред­приятие обучает наемных работников, а по прошествии некоторого времени их нанимают другие предприятия, которые получают пользу от их обучения. Или вы об­устраиваете прекрасный сад, отчего выигрывают все проходящие мимо. Эти непреднамеренные выгоды мо­гут быть столь же многочисленными, как и издержки.

На первый взгляд, положительные внешние эффек­ты кажутся очевидным [бонусом], счастливой случай­ностью с точки зрения эффективности. Но, в принци­пе, они свидетельствуют об отсутствии эффективно­сти на рынке не меньше, чем отрицательные внешние эффекты. Они отражают те выгоды, которые могли бы быть больше, если бы стороны учитывали их при сделке, чего, по определению, не происходит. Они по­следовательно отражают упущенные возможности. Следовательно, с точки зрения эффективности про-

170

XI. Неэффективность

грамма обучения должна была бы быть расширена по сравнению с той, что проводится предприятиями, каж­дое из которых по понятным причинам при принятии решения о программе не учитывает выгоды третьих сторон. Государственные программы профессиональ­ной подготовки позволяют исправить этот просчет.

Выгоды и издержки от внешних эффектов почти на­верное не уравновешивают друг друга. Если вследствие внешних эффектов Земля потеряет свои леса или озо­новый слой или если в результате научных экспери­ментов на свободу случайно вырвется смертоносный вирус, какие выгоды от внешних эффектов будут спо­собны компенсировать это? Уже только по этой причи­не я ожидаю, что в ближайшие десятилетия нас ожи­дает постепенная, но радикальная переоценка рыноч­ной системы.

ПРЕКРАЩЕНИЕ СДЕЛКИ

Для греха нужны двое, и как минимум двое нужны для рыночного взаимодействия, при условии что стороны действуют добровольно. Но для того чтобы прекратить его, достаточно желания всего лишь одной стороны, что влечет за собой издержки или неудобства для другой. Эти издержки не принимаются во внимание при при­нятии решения, и, следовательно, это решение неэф­фективно. Здесь мы имеем дело не с внешним эффек­том, действующим на постороннего агента, не прини­мающего участия в сделке, но с потерями, которыя одна сторона несет из-за действий другой.

В качестве очевидного примера можно привести увольнение наемного работника. В рыночной систе­ме миллионы людей никогда не могут быть уверены, что эта неприятность обойдет их стороной. Кроме то­го, люди могут пострадать от увольнений не раз и не два на протяжении их трудовой жизни. Насколько су­щественны для них эти издержки? Очевидно, что все зависит от того, какие альтернативные рабочие места

171

Чарльз Линдблом. Рыночная система...

им доступны. Идеализированные модели рыночной системы предполагают изобилие подходящих рабочих мест, но их недостаток, естественно, является пробле­мой в реальном мире, даже в тех условиях, которые принято называть полной занятостью. Тяжесть этого бремени зависит от наличия запасных путей к отсту­плению, например пособий по безработице.

Другие виды прекращения рыночного взаимодей­ствия ведут к последствиям различной степени тяже­сти: предприятие покидает город, хозяин квартиры выселяет арендатора или работодатель теряет ценно­го работника.

Рыночную систему принято рассматривать в каче­стве арены, на которой люди вступают во взаимовы­годные обмены. Но в действительности очевидно, что люди не только вступают в обмены, но и исключают­ся из них. Классические аргументы в пользу рыночной системы, включающие математические модели идеали­зированных рынков, свидетельствуют о чистой выгоде всех участников рынка при некоторых определенных условиях; однако эти выгоды измерены относительно состояния, при котором нет сделок. При некоторых ги­потетических условиях рыночная система лучше, чем система без рынка. Из этих аргументов не следует, что все будут выигрывать от продолжающихся сделок и их разрывов. Выигрывают далеко не все.

Разрывы сделок по факту настолько обременитель­ны, что во многих законах права прекращения транс­акции ограничиваются законом. Иногда работодате­лям запрещают увольнять работников по причинам, не прописанным в законодательстве, или требуют преду­преждать их заранее и выплачивать выходное пособие. Арендодатели могут выселять съемщиков только со­гласно определенным ограничивающим правилам. При некоторых обстоятельствах адвокаты не могут отка­заться от своих клиентов. Компании, предоставляющие газ, электричество и телефонную связь, ограничены в своем праве прекратить оказывать услуги неплатель-

172

XI. Неэффективность

щикам. Очевидно, что в этих случаях идея о неэффек­тивности рынка получила широкое признание.

Примеры бремени, которое ложится на плечи выселен­ных или уволенных, могут помочь пролить свет на слож­ности, возникшие при переходе России и Восточной Европы к рыночной системе. Миллионы людей видят, что те гарантированные права, которыми они обладали при коммунизме, урезаются, и они напуганы появившей­ся у работодателя возможностью уволить их.

ПРОИЗВОЛЬНЫЕ ЦЕНЫ

Несмотря на то что эффективность рыночной системы сильно зависит от того, насколько эффективно выпол­няют свою роль цены, мы уже отмечали, что в реально существующих рыночных системах цены произвольны в определенной и весьма значительной степени. Такая практика распространена в достаточной мере, чтобы существенно уменьшить претензии рыночной систе­мы на эффективность. Из двух источников произволь­ных цен — монополии и государственного регулирова­ния — монополия, хотя, возможно, и меньшая из двух зол, встречается, пожалуй, чаще. Несмотря на все жа­лобы, монополия является источником неэффектив­ности в меньшей степени, чем это обычно считает­ся, так как в той крайней форме, в которой ее обычно представляют, ее практически не существует. Все про­давцы конкурируют со всеми остальными продавца­ми, и возможности каждого из них манипулировать ценами ограничены. Несмотря на то что существует очень мало рынков, конкурентных настолько, чтобы цены были идеальны или хотя бы весьма близки к эф­фективным, на многих рынках удается сильно при­близиться к такому состоянию. Намного больше рын­ков, на которых ситуация как минимум приемлема. Любой рынок очень далек от состояния, когда один- единственный продавец устанавливает цену, далек от «моно» из монополии.

173

Чарльз Линдблом. Рыночная система...

Представим себе общество, в котором существует только одна авиакомпания. Вы летите ее самолетами или не летите вообще. Она может устанавливать вы­сокие тарифы, а заодно и терять ваш багаж, и всяче­ски раздражать своих клиентов. Даже в этом случае ее власть поднимать цены и ее безответственность не без­граничны, они ограничены в недостаточной степени, но тем не менее — ограничены. Вь* откажетесь терпеть некоторые цены и злоупотребления. Вы поедете на по­езде или на автобусе, арендуете машину или восполь­зуетесь своей, в некоторых случаях поплывете на лод­ке или вообще останетесь дома. Эти ограничения бо­лее существенны для авиакомпании, чем это может показаться на первый взгляд, так как ей придется бес­покоиться о потере тех клиентов, которые уйдут в пер­вую очередь. Даже если обстоятельства вынуждают вас путешествовать на самолете, другие клиенты не обяза­ны этого делать.

Возможность продавца управлять ценами ограниче­на доступностью альтернатив Или субститутов, которы­ми может воспользоваться покупатель. Идея о доступ­ности альтернатив или субститутов является ключевой для понимания монополии. Альтернативой покупке автомобиля Hyundai могут быть не только покупка Honda Civic, но и ремонт в квартире, дорогое путеше­ствие во время отпуска или множество вещей, кото­рых можно купить, сэкономив на приобретении ма­шины. Альтернативой покупке слишком дорогих хло­пьев на завтрак может служить не только покупка другой марки хлопьев, но и любого другого вида еды. По этой причине в альтернативы входит любая дру­гая услуга или товар, на которые покупатель может потратить деньги, вместо того чтобы платить запро­шенную цену.

Фермер, разводящий овец, может быть лишь одним из тысяч продавцов, предлагающих подобную продук­цию, что верно также и для многих других видов сель­скохозяйственной деятельности. Конкуренция зажима-

174

XI. Неэффективность

ет фермера в тиски, не оставляя ему никакой власти над ценой. Напротив, многие предприятия предоставля­ют—и намереваются предоставлять — товары и услуги, отличающиеся от аналогичной продукции конкурентов. Консервированные ананасы Geisha одновременно не­много отличаются от всех остальных ананасов и рекла­мируются так, словно они отличаются от всех осталь­ных еще более, нежели это есть на самом деле.

Следовательно, большинство предприятий облада­ют некоторой властью над ценой, так как покупателю сложно найти совершенно аналогичный товар или услу­гу. Фирмы также создают картели или вступают в них — открытые или тайные соглашения о ценах и иных пра­вилах, которые бы не позволили конкуренции дойти до той степени, чтобы она вынудила их устанавливать це­ны, близкие к эффективным. Патенты также позволяют управлять ценами, как и многие другие законы лицен­зионного законодательства или другие законодательно установленные ограничения торговли. Все эти причи­ны приводят к тому, что в рыночной системе в опреде­ленной степени существуют цены, произвольно опре­деляемые продавцами.

Монопольная власть над ценами обеспечивает не­которую защиту от конкуренции, а также более высо­кую доходность, что может иногда стимулировать ин­новации, и поэтому ее не следует называть однозначно неэффективной. С другой стороны, по мере того, как предприятия все больше сосредоточиваются на произ­водстве услуг, а не товаров, монополия может стано­виться все более обременительной. Покупатель часто находится во власти доктора или мастера по ремон­ту телевизоров, не зная ничего о том, что именно они делают или как их услуги отличаются от услуг других мастеров или врачей. Перед фирмами, предоставляю­щими услуги, открываются широкие возможности об­манывать и завышать цены, что может быть более се­рьезной проблемой монополий, нежели завышение цен на товары большими корпорациями.

175

Чарльз Линдблом. Рыночная система...

Монополия в качестве источника неэффективности вряд ли может сравниться с внешними эффектами, та­кими, например, как загрязнение окружающей среды или деградация городов. Аналогично, она не искажает цены в такой же мере, как это делает государственное регулирование. Оба этих источника неэффективности часто действуют вместе, например, когда государство устанавливает тариф, воздвигая барьеры для иностран­ных конкурентов и, таким образом, предоставляя за­щищаемым предприятиям монопольную власть. Оно также может подавить конкуренцию, ограничив число фирм, обладающих лицензией на ведение бизнеса, или позволив регулированию цен на коммунальные услу­ги, например электричество или водоснабжение, по­грузиться в коррупцию под давлением этих отраслей. В целом, хотя иногда государство и пытается обуздать монополии, во многих отношениях оно часто являет­ся их лучшим другом.

Вообще говоря, монополия может включать и не­которые другие практики, отличные от продаж по контролируемой цене, которые могут создавать боль­шую неэффективность по сравнению с традицион­ной монополия. Например, фирма ведет переговоры с муниципалитетом, местными органами власти или с национальным государством, обещая построить фа­брику. В обмен на налоговые послабления или иные субсидии она обещает создавать новые рабочие ме­ста в данной местности. Корпорация может столкнуть между собой муниципалитеты или государства, за­ставив их конкурировать за привлечение этой фир­мы. Сумма местных и государственных субсидий, по­лученных Евро-Диснейлендом от Франции для при­влечения его в Париж, оценивается примерно в один миллиард долларов.

Небольшие бедные страны не только предлагают субсидии иностранным корпорациям, но и вынуж­дены обходить или переписывать законы специально для их привлечения. В сущности, предприятие «про-

176

XI. Неэффективность

дает» рабочие места обществу по определенной цене в виде субсидии. Изучение таких сделок показало об­щую тенденцию: обществу приходится платить высо­кую цену, например, как выяснилось из одного иссле­дования, 70 ООО долларов за каждое рабочее место, и за­частую обещанные рабочие места так и не появляются.

Оставляя в стороне монополии, мы видим, что госу­дарство задает в большей или меньшей степени произ­вольные цены посредством прямого фиксирования цен по тем или иным причинам. Как уже отмечалось ранее, развивающиеся страны иногда искусственно понижа­ют цены на еду, опасаясь беспорядков в городе, кото­рые могут вылиться в восстания. Правительство в лю­бой стране также может устанавливать потолки цен, пытаясь побороть инфляцию. Предпринимаемые для этих конкретных целей действия могут быть в конеч­ном итоге оправданны или неоправданны с точки зре­ния вытекающих из них потерь эффективности.

Государство также задает произвольные цены при помощи субсидий, хотя и не все субсидии приводят к такому результату. Рыночные экономики субсиди­руют множество различных отраслей. Субсидии сни­жают их издержки, и в конечном итоге их продук­ция продается по ценам, не покрывающим издержки. На правительство оказывается гигантское политиче­ское давление с целью получения субсидий и зачастую по самым неприглядным причинам. Прямо (через на­логовые кредиты) или косвенно помощь обычно ока­зывается сельскому хозяйству, деревообрабатывающей, горной, нефтедобывающей промышленности, судоход­ству, рыболовству, животноводству и электроэнергети­ческой отрасли. В Италии субсидии составляют при­мерно пятую часть выручки фирм в электроэнергети­ке. Эти эффекты распространяются по всей экономике и отвечают за значительную часть аллокативной неэф­фективности рыночной системы.

Мы также можем видеть, что деятельность прави­тельства по регулированию цен и субсидированию за-

177

Чарльз Линдблом. Рыночная система...

ходит настолько далеко, что существенно разрушает рыночную систему. Во множестве национальных го­сударств (Таиланд — типичный пример) предприятия обычно задействуют всю доступную им сеть полити­ческих связей и взятки, чтобы получить дешевые кре­диты у контролируемых государством банков или же получить кредиты в то время, как все остальные бу­дут их лишены.

Субсидии, разумеется, могут быть использованы и для благих целей: помочь бедствующим фермерам с низкими доходами, поддержать развитие многообе­щающей отрасли, поддержать производство услуг, по­добных медицинскому обслуживанию, которые в про­тивном случае были бы не по карману для многих потребителей. Цели, которыми государство обычно оправдывает введение субсидий, как правило, весьма похвальны. Но причина, по которой их вводят, зача­стую состоит, по сути, в том, что они приносят пользу тем группам или отраслям, которые обладали достаточ­ным политическим влиянием, чтобы добиться своего. Так, например, сельскохозяйственные субсидии доста­точно часто оправдываются необходимостью помощи нуждающимся фермерам, в то время как они выплачи­ваются фермерам с высокими доходами или сельско­хозяйственным корпорациям.

НЕВЕДЕНИЕ И ИРРАЦИОНАЛЬНОСТЬ

Эффективные цены и учет издержек вовсе не делают всех покупателей и продавцов мудрецами. Несмотря на то что мы уже отмечали необходимость учета издер­жек для достижения эффективности, участники рын­ка страдают от общей иррациональности и незнания, которые свойственны всем людям во всех социальных системах. Сложность многих товаров свидетельствует о том, что покупатели зачастую не знают, что именно они выбирают. Что может сказать типичный покупатель о том, чем именно (кроме внешнего вида) отличается

178

XI. Неэффективность

одна стиральная машина от другой, или о правильно­сти диагноза, поставленного врачом в белом халате?

О том, что потребители и не пытаются этого вы­яснить и выбирают иррационально, свидетельствует успех рекламы, во многом апеллирующей к причинам иррационального или лежащего за пределами рацио­нальности характера. В утренней газете телефонная компания предлагает вам «наладить связь с вашей лю­бимой», как будто бы этого не могут сделать конкурен­ты. Покупатели утопают в океане информации и дез­информации, часто будучи неспособны их различить. Не только внешние эффекты, но и некомпетентность всех участников рынка — будучи соединены вместе — приводят к случайным катастрофам типа талидоми- да1 и постоянному риску повторения подобных про­исшествий.

Некоторые мбгут привести против этих соображе­ний тот аргумент, что эффективность должна оцени­ваться относительно желаний покупателей, вне зави­симости от того, насколько слабые представления они имеют о том, чего они хотят или в чем нуждаются. Можно сказать, что некомпетентный покупатель все же лучше в качестве лица, принимающего решения, чем якобы всезнающий государственный чиновник. Но по­требители сами часто считают, что они недостаточно компетентны. Поэтому в рыночных системах люди об­ращаются к государству, чтобы оно ввело ограничения на их собственные покупки. Они заставляют кормиль­цев семьи тратить свои деньги на одежду и еду для их детей, или, например, на найм кого-то, кто будет уби­рать мусор. Кажется, что практически никто не верит в то, что потребитель всегда сам знает все лучше.

Конечно, любая социальная система неэффективна потому, что люди — в качестве членов семьи, потреби­телей, предпринимателей или членов правительства —

1 Талидомид — седативное снотворное лекарственное сред­ство, ставшее печально известным в 1960-е из-за своих вред­ных побочных эффектов. — Примеч. перев.

179

Чарльз Линдблом. Рыночная система...

часто принимают неудачные решения, даже распола­гая информацией об издержках. Даже наши малень­кие частные решения зачастую приводят к совершенно иным, незапланированным последствиям: мы губим домашнее растение, излишне поливая его, или нена­меренно учим детей лгать, чтобы избежать наказания. И государственные, и корпоративные решения при­водят общество к незапланированным последстви­ям и в этом смысле являются до некоторой степени неэффективными. Практически все считают, что по­стройка Чернобыльской АЭС была ошибкой. Исходя из оценок многих людей, ошибкой может оказаться введение евро.

Отдельные рыночные решения не просто приводят к ошибкам, например производству больших автомо­билей, в то время как покупатели хотят машин мень­шего размера. Большие потери могут возникнуть из очень отдаленных решений. Волна осторожности в во­просе — покупать что-либо или нет, способна привести к депрессии, выкинув с работы миллионы и уменьшив выпуск. Глобальные финансовые решения, которые ка­зались вполне разумными в Гонгконге или Нью-Йорке, привели к массовому изъятию капитала из Индонезии, что опять же обернулось огромными потерями в за­нятости и в выпуске. Взвешенные решения фермеров об орошении их участков часто с годами приводили к засолению почвы и уничтожению ее плодородности. Кажется, что нет конца тем неприятностям, которые могут случиться с решениями в рыночной системе.

В конечном итоге рыночная система в значитель­ной степени неэффективна. Правы те критики, кото­рые говорят об этом. Борясь с невероятной сложно­стью социального мира, все участники любой системы, включая правителей, обладают лишь ограниченны­ми способностями, даже если эти способности под­крепляются приспособлениями от карандаша до ком­пьютера. Безграничные проблемы, но ограниченный разум. Мы опять можем лишь указать на те черты ры-

180

XI. Неэффективность

ночной системы, например, эффективные цены, кото­рые могут дать ей преимущество перед альтернатив­ными системами.

НЕРАВЕНСТВО

Неравенство является извечным вопросом, не жела­ющим исчезать — как неравенство в богатстве и до­ходе, так и в положении в иерархии и возможностях. Рыночная система с ее законом quid pro quo приводит к большому неравенству. По оценкам ООН, самые бо­гатые 20% населения мира потребляют 86% производи­мых в мире товаров и услуг, в то время как беднейшие 20% потребляют лишь 3%. По оценкам Всемирной ор­ганизации здравоохранения, в мире ежегодно тратит­ся 56 миллиардов долларов на исследования в области здравоохранения. Менее 10% денежных средств уходит на изучение болезни беднейших 90% населения — насе­ления со специфическими болезнями, например, тро­пическими. Внутри промышленно развитых стран не­равенство по богатству смягчается (внутри социально- экономических классов, но в меньшей степени между ними), но, конечно, не исчезает полностью в результа­те политики перераспределения государства всеобще­го благосостояния. С учетом этих перераспределений, наиболее богатый 1% населения Великобритании об­ладал в 1989 году 13% британского богатства, а в США самый богатый 1% — 22% американского богатства.

Но неравенство характерно для всех масштабных со­циальных систем, за исключением воображаемых, у ко­торых равенство записано в проекте. Существовавшие в прошлом и нынешние рыночные системы не смягча­ют, а иногда даже обостряют эту черту всех больших социальных систем. Тем не менее посредством нало­гов, трансфертов и других способов любая существу­ющая рыночная система может успешно снизить или реструктурировать неравенство, если этого захотят люди или правители. По этим причинам существова-

181

Чарльз Линдблом. Рыночная система...

ние неравенства в современных рыночных системах не является достаточным основанием, чтобы от них отказываться.

Является ли неравенство неэффективным? Или же оно, как утверждают многие экономисты, является лишь вопросом этики или справедливости, но не эф­фективности? Эффективность, как можно вспомнить, основывается на отношении оценки затрат к оценке ре­зультата. Если оценка результата социальной органи­зации — коллективная ценность, такая, как «хорошее общество», тогда неравенство —■ проблема эффектив­ности. Или, рассматривая рыночную систему как спо­соб распределить ресурсы Земли и общества наилуч­шим образом для человечества, можно поставить во­прос, является ли распределение с высокой степенью неравенства эффективным. С учетом бедности боль­шей части населения Земли и избытка богатства у не­которой его части, можно задаться вопросом, являет­ся ли рыночная система эффективной, если она остав­ляет такое количество людей в нищете.

В любом случае рассматривается ли неравенство как проблема справедливости или эффективности, одних людей оно не волнует. Другие напуганы медленным историческим отходом обществ от него — они предпо­читают неравенство и хотели бы его сохранить. Третьи не одобряют неравенство, но считают его необходимым для создания стимулов и, как минимум с этой точки зре­ния, эффективным. С другой стороны, согласно данным опросов, большинство людей во многих обществах хо­тели бы дальнейшего уменьшения неравенства. Многие среди них не задумываются об абстрактных схемах рас­пределения, но хотели бы избавиться от конкретных не­достатков неравенства, таких как барьеры в образова­нии, отсутствие необходимого медицинского обслужи­вание и незащищенность пожилых людей от бедности.

Рассматривая неравенство абстрактно или по отно­шению к конкретным социальным проблемам, никто не может убедительно показать, что рыночная систе-

182

XI. Неэффективность

ма достаточно эффективна, не затронув этой проблемы. Распределяя совместно произведенные товары и услуги, рыночная система служит потребностям и желаниям одних в гораздо большей степени, чем интересам дру­гих, в своей крайней форме оставляя многие миллио­ны людей без таких элементарных условий нормаль­ной жизни, как канализация. Каждый должен опре­делить свое отношение — согласиться, уточнить или опровергнуть — к утверждению, что в этом отноше­нии рынок распределяет ресурсы неэффективным для блага общества образом вне зависимости от того, как определять благо.

МОТИВАЦИЯ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЯ

В конце концов, та сильная мотивация, которая имеет огромное значение для эффективности рыночной си­стемы, нередко приводит к неэффективностям, и они обычно не так уж малы. Я не вижу никаких основа­ний считать, что злоупотребления американской табач­ной промышленности или швейцарских банков имеют в своей основе редкостную аморальность их руковод­ства. Если мы предполагаем, что эти предпринимате­ли не более и не менее моральны, чем большинство из нас, то их поведение является следствием рыночных стимулов. Предприниматели проявят такую же изо­бретательность и решительность для представления своего нового продукта в ложном свете, как и для то­го, чтобы просто представить его публике. Аналогично, если правительство йе одобрит продажу их продук­тов или лекарств внутри страны, они вывезут товары за границу и будут рекламировать их заявленные до­стоинства. И конечно, не все потери от внешних эф­фектов происходят от неосведомленности предпри­нимателей, например, о том вреде, который промыш­ленные отходы наносят окружающей среде. Рыночные стимулы побуждают их продолжать свои действия во что бы то ни было.

183

Чарльз Линдблом. Рыночная система...

Сила рыночной мотивации дает предпринимателям энергию неутомимо и изобретательно бороться, что­бы избежать регулирования. Она часто втягивает их в «грязную историю жадности и обмана». Так, напри­мер, в Японии в 1991 году президент и председатель со­вета директоров компании Nomura, председатель совета директоров Sumimoto Bank и президент Nikko Securities были смещены со своих постов из-за скандалов. В то же самое время в Великобритании только что закончи­лось «дело Guinness»2, Франция боролась с инсайдер­ской торговлей, а в Германии уголовные преследования предпринимателей находились на подъеме.

Говоря кратко, сильная мотивация предпринима­телей создает не только товары для рынка, но и та­кие «товары», как трущобы и воровство. Посредством продвижения своих товаров они также создают неко­торую часть иррациональности и неведения, что дела­ет рыночную систему неэффективной. Из-за того, что сила этой мотивации приносит обществу как вред, так и пользу, не совсем ясно, насколько она должна быть сильной. Я не знаю ни одного свидетельства в пользу утверждения, что какое-либо из существующих рыноч­ных обществ выбрало эффективный ее уровень. В этих условиях любое заявление о том, что сила мотивации предпринимателей в рыночном обществе эффективна, быЛо бы преждевременным, по крайней мере, неоче­видным или, возможно, вовсе неверным.

2 Крупный скандал в Великобритании в 1980-е, связанный с попыткой компании Guinness незаконно поднять цены на свои акции, чтобы осуществить недружественное погло­щение компании Distillers. — примеч. перев.