Отдел второй ТЕОРИИ КРЕДИТА И ДУХА ПРЕДПРИИМЧИВОСТИ

К теории кредита я присоединяю, вследствие их сходства, теорию духа предприимчивости. По теории кредита (являющейся теорией Стюарта Милля, в некотором отношении также Жюгляра, и остающейся еще до сих пор очень популярной), так ж© как и по теории духа предприимчивости, ритмические движения цен зависят от изменений в психическом состоянии руководителей производства, от смены их оптимизма и пессимизма.

Повышение цен и экономический подъем вырисовываются тогда, когда рождается уверенность в возвращении и устойчивости высоких цен. Дух предприимчивости освобождается от своего оцепенения. Спрос на кредит становится более значительным и находит удовлетворение или посредством промышленных эмиссий или через отсрочку платежей, на которую соглашаются продавцы товаров. Покупки продуктов с целью их перепродажи или переработки увеличиваются всё больше и больше и постепенно повышают цены. Возвратившаяся смелость духа предприимчивости, кредит, «обещания уплатить... увеличивая спрос, вызывают повышен ие цен» [62]...

Однако, злоупотребление кредитом и духом предприимчивости расширяет чрезвычайным образом производственную деятельность, толкает цены к чрезмерному повышению. Увеличивающееся с каждым днем доверие к повышению цен не может продолжаться вечно. Наступает момент, когда не находят новых кредиторов. «Последний держатель товаров не может сбыть их по более высоким ценам; всякий обмен останавливается, товар находится в рред- ложении, понижение наступает» [63], кризис разражается со всеми своими разорительными последствиями.

Недоверие становится таким же сильным, как доверие в предыдущий период. «Кредит уменьшается сверх меры» [64]. Дух предприимчивости падает и не решается что-либо предпринять. Больше не покупают товаров для перепродажи или переработки. Депрессия продолжается до тех пор, пока не забудутся прежние неечастия, пока не зарубцуются полученные раны.

Нужно согласиться с тем, что эти смены доверия и уныния действительно существуют и играют роль в экономических циклах. К этому мы вернемся позднее. Тогда будет указано, что эти настроения, являясь следствием ритмических колебаний цен, отраженно усиливают эти движения. Повышение цен вызывает оптимистическое настроение, которое в свою очередь усиливает подъ-

Р

ем. Падение цен может привести к крайнему пессимизму, увеличивающему еще сильнее понижение.

Однако, кажется невероятным, чтобы кредит и дух предприимчивости могли сделать больше этого, чтобы они являлись двигательными силами циклических колебаний цен, определяющей причиной возврата фаз подъема цен и наступления кризисов.

Для того, чтобы они могли в самом деле объяснить ритм цен, необходимо прежде всего доказать существование самого ритма креДита Ц духа предприимчивости, причем этот ритм должен быть одинаковой продолжительности с ритмом цен, независимо от всякого влияния последних. Этого объяснения не дано. Ограничиваются заявлением, что доверие и уныние не могут тянуться вечно! Они должны окончиться, уступая место противоположному состоянию духа! Это объяснение мало научно! Когда пишут, что кредит после расширения неизбежно должен сократиться, что дух предприимчивости должен пробудиться после дремотного состояния,—это заставляет думать об отвращении природы к пустоте, о котором говорили прежние физики. Мы должны иметь причину этих сменяющихся колебаний, причину, которая не состоит естественно в самом ритме цен.

Кредит и дух предприимчивости в самих себе не имеют оснований производить подобные колебания. Без сомнения, ни оптимизм, ни пессимизм не могут продолжаться вечно. По почему наблюдается этот ритм в течение фаз, продолжительность которых все-таки довольно одинакова? И почему, если ритм неизбежен, он не является еженедельным, месячным или годовым? Почему не в лучшее время года, весны и солнечных дней лета, существует доверие? Почему печальная зима не вызывает недоверия? Почему подобный ритм существует скорее в промышленных странах? Не было установлено никакого психологического закона, по которому руководители производства больших цивилизованных наций должны были бы в течение трех или четырех лет находиться в блаженном, безрассудном 'Оптимизме, а затем впасть в такое же безрассудное уныние на такой же долгий промежуток времени.

Прибавьте к этому, насколько было бы странно, если бы обычные законы ценности и цен товаров постоянно оказывались несостоятельными в последовательные фазы циклов. Все согласны, что цены зависят от отношений между количествами существующих товаров и интенсивностью потребностей; однако, при обсуждении циклических колебаний цен хотят, чтобы эти законы не действовали. Цены не повышаются и не понижаются, в зависимости от 'отношения между количествами товаров и потребностями! Они повышаются и понижаются в зависимости от перемен в душевном состоянии руководителей предприятий! Они повышаются, когда эти последние начинают верить в повышение и пока сохраняется эта уверенность. В противном случае они понижаются. Это наблюдается не только случайно (что еще можно было бы допустить) лишь в течение короткого промежутка времени, пока действительное состояние рынка не рассеет иллюзий; это постоянное состояние вещей, так как мы всегда находимся или в одной 'или другой фазе цикла. Цены никогда не являются результатом ни состояния производства, ни состояния потребностей. Продавцы и покупатели заключают сделки и устанавливают цены как бы в каком-то тумане, скрывающем от них реальную действительность!

Приверженцы теории кредита и духа предприимчивости, конечно, не согласятся открыто с этими логическими выводами дз их мнения. Они признают, что колебания цен имеют независимую точку отправления и причину в состоянии производства и потребностей. Но тогда они должны будут также признать, что колебания кредита и духа предприимчивости являются результатом колебания цен и не-могут объяснить этих последних[65].