§ 3. Первые большие спекулятивные кризисы

Предпосылками развития капиталистического производства мы признали196: присвоение предпринимателем собственности на материальные средства производства, свободу рынка, рациональную технику, рациональное право, свободу труда и, наконец, коммерческую постановку хозяйства. В дальнейшем сюда привходит еще один момент, а именно спекуляция. Она приобретает значение с того времени, когда капитал выливается в форму свободно передаваемых ценных бумаг. Ее развитию сопутствуют крупные кризисы во всей хозяйственной жизни, ею именно и вызываемые.

Сюда не следует относить тюльпаноманию в Голландии (в 1630-х гг.), которая так часто причисляется к большим кризисам, вызванным спекуляцией. Тюльпаны были предметом роскоши вошедшим в моду у разбогатевших на колониальной торговле патрициев, и цены на них вздувались до баснословной высоты. Публика соблазнилась возможностью легкой наживы, пока вся афера вдруг не рухнула, погубив массу личных состояний. Однако, все это не оказало влияния на развитие голландской хозяйственной жизни: ведь безделушки всегда становились предметом спекуляции и тем самым вызывали кризисы. Совершенно иначе должна быть оценена личность Джона JIo11, организованная им огромная спекуляция во Франции и одновременно с ней южно-океанская спекуляция в Англии во втором десятилетии XVIII в.

В финансовой практике больших государств уже давно вошло в обычай досрочно получать свои доходы посредством выдачи обязательств, подлежащих последующей оплате.

Но во Франции правительство было страшно обременено долгами и после смерти Людовика XIV никто не находил средств выхода из этого положения. И вот во время Регентства появился шотландец Джон Ло197, который считал себя опытным финансистом, благодаря знакомству с постановкой дела в только что основанном Английском Банке. Он построил собственную теорию денег, но в Англии она не имела успеха: он усматривал в «инфляции», т. е. в возможно большем выпуске платежных знаков, лучшее возбуждающее средство к развитию производства. В 1716 г. Ло получил концессию на открытие частного банка, организованного сначала на общих основаниях с той лишь особенностью, что государственные кредитные билеты должны были приниматься как взносы в капитал, а бумаги банка должны были зачисляться в уплату налогов. Но в отличие от Английского Банка здесь отсутствовал ясный план того, каким путем банк Ло мог бы обеспечить себе постоянный и верный доход, вложив свои средства в надежное предприятие. С помощью банка Джон Ло основал общество эксплуатации Миссисипи. Решено было финансировать Луизиану12 в сумме 100 млн. ливров13; общество приняло на себя оплату соответственного количества государственных долговых обязательств и получило за это право монопольной торговли во вновь открытой для разработки области. Рассматривая планы Ло, сразу можно заметить, что потребовалось бы, по крайней мере, сто лет на то, чтобы дождаться, пока Луизиана стала бы приносить доход, достаточный для возвращения вкладывавшегося в дело капитала; сначала Ло предполагал организовать предприятие вроде Ост-индской компании, но совершенно не принял здесь во внимание, что Луизиана не была, подобно Индии, страной древней культуры, а представляла собой населенную индейцами лесную пустыню. Когда в 1718 г. ему стала угрожать опасная конкуренция со стороны одного акционерного общества, которое хотело откупить косвенные налоги, Ло слил общество Миссисипи со вновь основанной тогда им Индийской Компанией.

Приблизительно в то же время параллельное явление отмечается в Англии, но здесь оно не приняло такого бурного хода, как во Франции. Вскоре после учреждения Английского Банка возникла мысль основать конкурирующее с ним предприятие (1696). То был проект земельного банка, основанный на идее, впоследствии часто выдвигавшейся немецкими аграриями: вместо векселей использовать для обеспечения банкнот земельный кредит. Этот проект, однако, не осуществился, так как в Англии очень хорошо поняли, что у подобного предприятия совершенно отсутствовали бы твердые фонды.

Английскому Банку; вместе с тем ими должен был быть погашен огромный государственный долг. С этой целью была учреждена Южноокеанская Компания198, предложившая государству значительные ссуды и за это получившая правог торговой монополии в Южном Океане. Английский Банк оказался недостаточно рассудительным, чтобы воздержаться от участия в проектируемом предприятии: он даже предлагал условия, выше установленных основателями Компании. В том, что его предложения не прошли, виной нужно считать исключительно позицию, занятую тори, которые из политической антипатии не желали дать банку возможность достигнуть успеха. Дело приняло тот же оборот, что и с предприятиями Джона JIo; и здесь банкротство было неизбежно, так как торговля в Южном Океане была недостаточно развита, чтобы даже отдаленно оправдать проценты на занятые деньги. Однако и тут, как во Франции, акционерным предприятием овладела спекуляция. Результатом была гибель бесчисленных состояний, между тем как шайка авантюристов вышла сухой из воды; но все же произошло облегчение — правда, не совсем почтенным путем, — долгового бремени государства. Один лишь Английский банк сохранился незатронутым в его прежнем могуществе, так как он был единственным финансовым учреждением, основанным на рациональном учете векселей, и поэтому обладал всегда необходимыми реальными платежными средствами. Так как вексель — не что иное, как проданный товар, он держался основного принципа допускать лишь достижимый и правильный товарный оборот, который в то время мог развиться лишь в таком центре, как Лондон. Вызываемые спекуляцией кризисы повторялись и прежде, но никогда не достигали подобных размеров. Первые, настоящие (рациональные) кризисы этого рода наступили уже после окончания войны за освобождение Европы от Наполеона14 и с тех пор регулярно повторялись приблизительно через каждый десять лет — в 1815, 1825, 1835, 1847 гг. и т. д. Основываясь именно на них, Карл Маркс предсказывал в своем коммунистическом манифесте крушение капитализма. Первые из этих периодических кризисов явились следствием спекуляции, иначе говоря, следствием проникновения в крупные предприятия чуждых инте- ресам производства мотивов. Крахи происходили потому, что вследствие сверх-спекуляции не столько само производство, сколько средства производства возрастали быстрее спроса на предметы потребления. В 1815 г. перспектива отмены континентальной блокады вызвала в Англии буквально безумную горячку основания фабрик. Между тем войны сильно понизили покупательную способность континента, и последний не мог поглотить английских изделий. Едва миновал этот кризис и покупательная способность континента стала повышаться, как в 1825 г. разразился новый, потому что не запас товаров, но средства производства были раздуты спекуляцией до таких размеров, которых они никогда раньше не достигали, и которые не соответствовали спросу.

Возможность такого необычайного увеличения средств производства объясняется тем, что XIX столетие открыло собой век железа199. Изобретение процесса коксования, доменные печи, огромное развитие горного искусства и добыча руд из шахт на неслыханной дотоле глубине, сделали железо основным материалом для выделки орудий производства, между тем как еще в XVIII в. машины выделыва- лись из дерева. Тем самым производство освободилось от естественных препятствий, которыми его до тех пор стесняла природа. Но с тех пор, впрочем, и кризисы сделались неизбежным спутником хозяйственного порядка. Кризисы в более широком смысле слова — хроническая безработица, голод, затруднения сбыта, политические события, нарушающие течение всей хозяйственной жизни — все это бывает всегда и везде. Открывается, однако, разница между голоданием китайского или индийского крестьянина, полагающих, что божество к нему неблагосклонно и духи находятся в смятении и поэтому природа неравномерно распределяет солнечный свет и дождь, и дефектами общественного строя, при которых именно на него можно возложить в случае кризиса ответственность перед последним рабочим. В первом случае имеет место религиозное объяснение; в последнем — виновником является создание рук человеческих, из чего рабочий и выводит заключение о необходимости перемен; рациональный социализм никогда не возник бы без этих кризисов.