Пик положительных активностей и причины застоя

Л. И. Брежнев занимал высший пост более 17 лет. Его правле­ние можно разделить на ряд периодов. Брежневу, в отличие от Хру­щева, хватало ума, чтобы «не лезть» в дела профессионалов.

«Лично» Л. И. Брежнев не мешал работать профессионалам, но одновременно он не мешал действовать некомпетентным партий­ным руководителям, а также начинавшим формироваться теневым силам. Впрочем, между ними постепенно шло расширение контак­тов. Уже в восьмой пятилетке Н. А. Косыгина начали «оттирать» от

власти. Отдельные члены Политбюро ЦК КПСС, поддерживая ведом­ственную борьбу за распределение ресурсов, а иногда и просто в бюрократическом «рвении», непрерывно инициировали принятие директивных решений, дезорганизующих плановое распределение ресурсов.

Сейчас централизованное планирование представляется в кари­катурном виде. Дескать, сидели в Госплане чиновники и выдавали из Центра указания, сколько надо произвести «ниток, иголок и пу­говиц», не считаясь с рыночным спросом. На самом деле централи­зованное планирование в СССР имело в своей основе сложную сис­тему необходимых для развития внутреннего рынка балансов спро­са и предложения.

Проблема состояла не в том, что у нас в стране планирование сдерживало товарно-денежные отношения. Ситуация была слож­нее. Сейчас об этом не вспоминают, но в Программе строительства коммунизма главная задача экономических реформ формулирова­лась как «всемерное развитие товарно-денежных отношений».

С переходом к рынку в наши дни частные владельцы предпри­ятий ведут себя точно так же, но у них уже нет государственных ог­раничений на монопольное поведение. В 60-70-е гг. плановые орга­ны выполняли функции согласования разнородных интересов. Ми­нистерства и ведомства отстаивали ведомственные интересы. На уровне микроэкономики свои интересы были не только у отдель­ных предприятий, но и, выражаясь юридически, у отдельных физи­ческих лиц. Согласование либо рассогласование названных проти­воречивых интересов составляло содержание «планового торга» ме­жду предприятиями, министерствами, Госпланом, Госснабом, Гос­комцен и еще одним участником товарно-денежных отношений в лице ЦК КПСС.

В многочисленных отделах ЦК КПСС при развитом социализ­ме трудилось около 5 тыс. сотрудников. Курировавшие распределение

ресурсов отделы ЦК представляли интересы различных министерств, ведомств, социальных слоев и т. д. Политический вес каждого чле­на Политбюро находился в прямой зависимости от масштаба ресур­сов в курируемой им сфере. Поэтому генеральный секретарь «брал под свою опеку» оборонный комплекс и космос. «Второе лицо» в эко­номической иерархии ЦК получало власть над другими «рапорто­емкими» объектами. Внизу этой иерархии стояли секретари ЦК, курировавшие сельское хозяйство и социальную сферу. Не останав­ливаясь на подробном описании системы централизованного рас­пределения ресурсов в СССР, отметим, что она намного уступала системе централизованного распределения в США по ряду важных свойств типа прозрачности деятельности центральных органов, пуб­личности обсуждения экономических и социальных вопросов, за­конодательного регламентирования процедур принятия экономиче­ских решений и т.

Особую роль играл отдел ЦК, курировавший торговлю. Его функции сводились к отстаиванию интересов торгового ведомства. В Госплане изучали балансы спроса и предложения по группам то­варов и выносили предложения по их сбалансированию. Министер­ство торговли при поддержке ЦК проводило политику целенаправ­ленного создания дефицита товаров. Приведем лишь один пример, имевший место в реальной жизни. Госплан предлагал увеличить це­ны на холодильники при повышении их качества на 10 %. В обос­нование представлялись расчеты равновесия спроса и предложения при повышенных ценах. Минторг и ЦК отвергли это предложение как «несоциалистическое». На самом деле дефицитные холодильни­ки продавались «из-под полы» по повышенным ценам, но надбавка шла в частные карманы, чего не происходило бы при принятии пред­ложения Госплана.

В подобных условиях А. Н. Косыгин вел борьбу за сохранение согласованных и сбалансированных позиций обсужденного и ут­вержденного в законном порядке пятилетнего плана, что обеспечи­вало его успешное выполнение. Но силы были неравны. Каждый ме­сяц принимались инициированные ведомствами или партийной вла­стью «Постановления ЦК КПСС и Совета Министров» в обход ут­вержденных планов. Парадокс заключался в том, что в рыночной экономике США качество и масштабы централизованного плани­рования были намного выше, чем в СССР.

В США начиная с 30-х гг. реализовывались крупные нацио­нальные целевые программы. В 60-х гг. в связи с большими расхо­дами федерального бюджета появились трения между президентом и конгрессом по вопросам распределения бюджетных средств, сро­ки разработки бюджета стали нарушаться. Для решения проблемы по инициативе конгресса в 1974 г. был принят новый более совер­шенный закон о контроле конгресса над составлением и расходова­нием бюджета. В СССР реальный бюджет был засекречен. В 60-е гг. в СССР, так же как и в США, масштабы бюджета существенно воз­росли, и требовалось ввести новые процедуры принятия бюджетных решений, обеспечивающие высокое качество этих решений.

Чтобы скрыть провалы экономической политики, некомпетент­ные руководители постоянно проводили реформы в организации уп­равления. В постоянном отставании находилось сельское хозяйство. Чтобы снять с руководства страны ответственность за это, в систе­ме управления сельским хозяйством и связанными с ним отраслями в 50-70-х гг. реорганизации управления проводились со средней пе­риодичностью один раз в 11 месяцев.

В 70-х гг., когда А. Н. Косыгина стали все больше оттеснять от власти, это сразу сказалось в замедлении темпов роста. За год до смерти квалифицированного главу правительства заменили на не­компетентного «верного друга» Тихонова.

Был ли у Брежнева выбор способных кадров? Безусловно, был. Высокими деловыми качествами и компетентностью обладал пер­вый секретарь Ленинградского обкома КПСС Г. В. Романов. Этот факт автор может подтвердить примером из личного опыта. В 1959 г. ака­демик Л. В. Канторович опубликовал монографию, где предлагал использовать в ценообразовании так называемые объективно обу­словленные оценки, получаемые при решении на ЭВМ экономиче­ских задач по оптимизационным моделям. В 1964 г. во время про­хождения преддипломной практики в Новосибирском Академгород­ке автором был проведен анализ объективно обусловленных оценок, полученных при расчетах по модели оптимального долгосрочного плана предприятия. Этот анализ одобрили и включили в научный отчет по проекту.

В последующие 4 года при разработке уже собственных моде­лей оптимального планирования автор не оставлял попыток расчета

объективно обусловленных оценок. В начале 1969 г. он доложил о результатах своих экспериментальных расчетов на ЭВМ оптималь­ных цен по методу Л. В. Канторовича, выступая на проходившей в Ленинграде научной конференции. Это выступление было непрос­тым, поскольку экспериментальные расчеты показали, что объектив­но обусловленные оценки интересны для анализа, но цены по ним рассчитывать не удается.

Честное признание ограниченности возможностей метода, на который возлагались большие надежды, понравилось присутство­вавшему в зале (но не в президиуме) инструктору обкома КПСС. Он подошел к автору, познакомился и взял «на всякий случай» его координаты. Через пару месяцев автор был неожиданно приглашен «на небольшое совещание» у секретаря Ленинградского обкома Г. В. Романова, курировавшего в числе других важных вопросов и науку.

Совещание представляло собой чисто деловой разговор без вся­ких протоколов секретаря обкома Г. В. Романова с двумя известны­ми специалистами по применению математических методов в эко­номике, к которым «примкнул» по причине дефицита таких специа­листов молодой ученый в лице автора. Г. В. Романов попросил каж­дого ученого — участника беседы высказать свое мнение по поводу целесообразности создания в Ленинграде вычислительных центров по основным отраслям экономики. Затем он уточнил, по каким от­раслям каждый из нас мог бы «в свободной форме», «в удобный для вас срок», «если вас не затруднит» представить предложения по ос­новным задачам, функциям, ориентировочной численности сотруд­ников предлагаемых вычислительных центров.

Все трое приглашенных ученых выступали лишь как эксперты на общественных началах и не имели никакой личной заинтересо­ванности в организации отраслевых вычислительных центров. Тем большее впечатление на автора произвели результаты реализации представленных учеными в короткий срок ни к чему их не обязы­вающих экспертных предложений. В течение года здания для вы­числительных центров были выделены, электронные вычислитель­ные машины установлены, штаты укомплектованы, иногородние спе­циалисты обеспечены квартирами. Как профессионал в области уп­равления, Г. В. Романов показал в данном случае высочайший класс организации дела и поддержки передовых достижений науки и тех­ники. Романову не создавали «пиара» путем публикации под его фа­

милией «теоретических» трудов, но о его способностях и компетен­тности знали не только участники описанной встречи.

К моменту отставки Н. А. Косыгина авторитет Г. В. Романова возрос настолько, что против него была проведена «спецоперация» в стиле Л. И. Брежнева. Генеральный секретарь уговорил первого сек­ретаря Ленинградского обкома оставить свой пост и перейти на ра­боту в Политбюро в Москве, чтобы стать преемником Брежнева. Когда Г. В. Романов ехал в поезде из Ленинграда в Москву, по ра­дио он услышал сообщение о том, что он якобы совершил недостой­ный поступок, взяв из ленинградского музея золотой сервиз для свадьбы своей дочери. На просьбу Романова к Брежневу дать опро­вержение ложного обвинения Брежнев ответил: «Работай, не обра­щай внимания».

Таким образом, в очередной раз дорога на высший пост в уп­равлении экономикой для представителей компетентной части ру­ководства была перекрыта. Но может быть, Брежнева окружали ком­петентные советники? После одного из выступлений Брежнева мно­гие возмущались «глупостью ученых-экономистов», вставивших в программную речь генсека бессмысленную фразу «экономика долж­на быть экономной». Напрасно было объяснять, что такой форму­лировки у экономистов не существует. Когда были опубликованы мемуары о деятельности «спичрайтеров», стало известно, что дан­ную формулировку придумал и вставил в доклад Л. И. Брежнева его главный «спичрайтер» Бовин. Почему об экономике высказы­вался не компетентный Н. А. Косыгин, а Л. И. Брежнев? Почему Бо­вин вставил дискредитирующую Брежнева фразу?

В 60-х гг. в СССР бурно развивалось направление экономико­математических методов в экономических исследованиях. На базе тео­ретических разработок выполнялись научные проекты по тематике оптимального планирования и функционирования экономики для предприятий, министерств, Госплана, региональных и иных орга­нов управления. В 70-х гг. в плановом порядке создавались автома­тизированные системы управления (АСУ).

Почему же оптимальные планы и АСУ не стали основой управ­ления в СССР на практике? Потому что аппарат управления, вклю­чая ЦК КПСС, министерства, ведомства и предприятия, был не за­интересован в переходе к оптимальному планированию и к автома­тизированным системам управления. Причины отторжения более

совершенных методов планирования и управления различаются в за­висимости от того, какие процессы планируются и управляются.

Для оперативного управления мотивы одни, для годового и дол­госрочного — другие. Бригадир рабочих, начальник цеха, директор завода, чиновник министерства и так далее по разным причинам могут быть недовольны автоматизацией управления. В целом же оп­тимальное планирование и АСУ объективно повышают публичность стратегических и плановых решений на верхнем уровне управле­ния, а также прозрачность расходов и доходов на низовых уровнях. Именно это и было глубинной причиной отторжения публичных и прозрачных методов оптимального планирования и автоматизиро­ванного управления.

В целом, за исключением сельского хозяйства, направления ин­дустриального развития в СССР и в ведущих зарубежных странах совпадали. В 60-е гг. в США, Японии и других ведущих странах при поддержке государства осуществлялась масштабная перестрой­ка промышленности. В частности, в США, Японии, ФРГ, Франции, Великобритании и в ряде других стран крупные капитальные вло­жения направлялись на реконструкцию металлургических заводов. При сокращении объема первичной выплавки металла вводились в строй мощности по вторичным, третичным и другим переделам. Строились заводы с технологиями, позволяющими резко сократить потребление энергии в металлургии. В СССР новые технологии в металлургии были разработаны еще в конце 50-х гг., но денег на масштабную реконструкцию металлургии не выделили ни в 60- е гг., ни в последующий период.

В 60-е гг. в СССР бурно развивалась нефтяная и газовая промыш­ленность. Для транспортировки нефти и газа требовалось большое количество труб, производство которых является менее энергоемким процессом, чем выплавка металла. В ответ на возросший спрос на трубы были построены современные заводы по выпуску высокока­чественных труб для СССР и для других нефтегазодобывающих стран. Но эти заводы были построены не в СССР, а в развитых ин­дустриальных странах Европы.

В химической промышленности СССР в 60-е гг. происходили аналогичные процессы. С одной стороны, велось крупномасштаб­ное строительство химических заводов, с другой стороны, не уде­лялось должного внимания снижению удельного веса энергоемких

и капиталоемких первичных переделов и увеличению доли производств, связанных с высокими технологиями по переработке химического сырья.

В энергетике в СССР была принята долгосрочная энергетиче­ская программа, за рубежом тоже принимали энергетические про­граммы, но с упором на проведение энергосберегающей политики.

Из других традиционных отраслей промышленности следует отметить развитие деревообработки. В США была принята нацио­нальная жилищная программа, основу которой составляло строитель­ство индивидуальных коттеджей из сборных фанерных панелей. Соот­ветственно в США была создана мощная индустрия по производству таких коттеджей на деревообрабатывающих заводах. По объемам производства продукции лесной и деревообрабатывающей промышленно­сти США превзошли СССР почти в 2 раза.

Из новых отраслей, бурно развивающихся в 60-е гг., на первый план выходят электроника и коммуникации. Не останавливаясь на конкретном описании этих процессов, отметим ведущую роль в них государственной промышленной политики. Достаточно привести два примера. Массовое производство персональных компьютеров в США сформировалось первоначально за счет прямых бюджетных инвестиций, связанных с выполнением крупномасштабной косми­ческой программы полета на Луну. Телефонизация сельской местности в США финансировалась по специальной государственной программе, и успешное выполнение ее привело к сплошной телефонизации страны.

В СССР бюджетные расходы на космические программы, как и большинство других расходов бюджета, были засекречены. Это давало возможность военным руководителям космических про­грамм не заботиться о развитии технологий производства персо­нальных компьютеров. Десятки персональных компьютеров, необ­ходимых для космических программ, секретные цеха могли изгото­вить за большие деньги «на коленке». Таким образом и было зало­жено наше отставание в электронике, причем дело не ограничива­лось только электроникой.

На пике индустриального развития в 60-80-е гг. темпы разви­тия замедлились. Это было бы оправдано при переходе к новому качеству роста. Но замедление роста было связано не только с этим фактором, но и с отставанием в решении задач революции управле­ния, выполнения социальных и научно-технических программ. Умень­шавшееся прежде технико-экономическое отставание от ведущих за­

рубежных стран стало усиливаться. Проводившиеся с 1965 г. эконо­мические реформы, направленные на расширение экономической самостоятельности предприятий, на «всемерное развитие товарно- денежных отношений», не давали положительных результатов. На­против, предприятия добивались исключения из планов нужных по­требителям, но дешевых изделий. Под предлогом хозрасчета накру­чивались стоимостные показатели. Прибыль росла за счет необос­нованного повышения цен и расценок за услуги. В отдельных от­раслях и республиках начала формироваться теневая экономика и т. д.

В 60-70-е гг. СССР имел исторический шанс преодолеть от­ставание отечественного машиностроения за счет практически неог­раниченных финансовых ресурсов, получаемых благодаря большой разнице между внутренними и мировыми ценами на нефть и на другие продукты советского экспорта. Но некомпетентное руковод­ство страны по рекомендациям советников, имевших прозападную ориентацию, постоянно тратило десятки миллиардов долларов на закупки импортных машин и оборудования, вместо того чтобы на­правлять их на распространение технологий 5-й парадигмы в отече­ственном машиностроении.

В годы «перестройки» принимались правильные решения по конверсии и по развитию отечественной гражданской электроники и других видов гражданского машиностроения. Но всемогущие ве­домства военно-промышленного комплекса, поддерживаемые бес­контрольным органом управления в лице ЦК КПСС, буквально «разрывали» ресурсы, выделяемые на гражданское машинострое­ние, и десятки миллиардов рублей исчезали без следа в недрах ВПК. Советский военно-промышленный комплекс, забирая лучшие материальные и кадровые ресурсы и расходуя неограниченные бюджетные средства, ничего не обязан был передавать гражданско­му машиностроению.

Советское машиностроение, освоив сложнейшие наукоемкие технологии по выпуску авиационной, космической, энергетической и иной техники и оборудования, не стало мировым лидером в бы­товом машиностроении. Причины этого в том, что гражданское машиностроение имело очень ограниченный доступ к финансовым и качественным материальным ресурсам для создания и освоения новых моделей бытовой техники, а оборонное машиностроение, имевшее неограниченный доступ к ресурсам, не считало нужным обременять себя сложным делом выпуска техники для массового

рынка. В итоге разработка и освоение в производстве новинок тех­ники для личного потребления осуществлялось и оборонными, и отраслевыми машиностроительными министерствами, как правило, не на самом передовом уровне.

Выясняя причины того, почему СССР не стал мировым лиде­ром в гражданском машиностроении, не следует впадать в край­ность и поддерживать пропаганду зарубежными конкурентами то­го, что бытовое машиностроение в СССР вообще не развивалось и не имело никаких достижений и успехов. В 60-80-е гг. выпуск хо­лодильников, стиральных машин, электроприборов наращивался. Происходили и качественные изменения, осваивались новые моде­ли, ряд заводов выпускал технику достаточно высокого качества. Можно привести примеры холодильников «ЗИЛ», «Бирюса», «Минск», некоторые марки радиоприемников, электрических и га­зовых плит и т. д.

Положительное влияние насыщения рынка бытовой техники на общественную психологию снижалось из-за того, что в целом ассортимент и качество отечественных изделий уступали зарубеж­ным конкурентам. Проблема состояла в повышении удельного веса на рынке бытовой техники высокотехнологичной продукции, како­вой являются оснащенные электроникой современные изделия для быта. Однако последовательной государственной политики по по­вышению конкурентоспособности предприятий, производящих то­вары длительного пользования, не проводилось. Правящий слой ориентировался на потребление импортных товаров.

Протекционизм по отношению к отечественным товаропроиз­водителям не эволюционировал в современные формы. Что касается проведения независимой денежной политики, то этот фактор оцени­вается в табл. 3 неоднозначно. Денежная политика была формально независима, но она по сравнению с зарубежными странами- конку­рентами была недостаточно сильной. Огромные денежные ресурсы отвлекались от решения задач социально-экономического развития на не всегда оправданную гонку вооружений, на малоэффективную поддержку мирового коммунистического движения и на содержание правящей верхушки партийного аппарата. При сохранении сырьевой ориентации экспорта финансовое благополучие страны находилось в прямой зависимости от стран, устанавливающих соотношение цен на мировых рынках. При падении мировых цен на нефть в 1986 г. де­нежная и финансовая системы СССР были ослаблены, руководство

страны пошло на получение внешних займов на текущие нужды и на резкое сокращение золотого запаса. Вместе с рядом других шагов в нежелательном направлении это послужило важной причиной для утраты в дальнейшем денежной и экономической независимости страны.

Для повышения скорости замены 4-й технико-экономической парадигмы 5-й требовалось проведение радикальных реформ в сис­теме управления экономикой и страной. Но пришедшие к власти на волне «рыночных» реформ антисистемно настроенные представи­тели правящей номенклатуры вместо реформ провели революцию отношений собственности. Общенародная собственность была пе­ределена нелегитимным путем с использованием мошеннических схем и криминальных методов. В результате передел собственности и процесс первоначального обогащения не дали России слоя капи­талистов, т. е. лиц, приумножающих денежный или производитель­ный капитал. Прежние институты управления были ликвидированы или дезорганизованы, что породило многочисленные проблемы в экономике и в социальной сфере.

В табл. 3 период 19912006 гг. выпадает из этапов индустриаль­ного развития, поскольку в это время наблюдались процессы спада производства и деградации России из развитой индустриальной страны с социально ориентированной экономикой в сырьевой при­даток мирового рынка с экономикой страны периферийного капи­тализма. В истории индустриального развития это первый случай прекращения развития и деградации передовых отраслей промыш­ленности. Очевидно, что данное явление не имеет никакого отно­шения к циклам смены технологических укладов и целиком обу­словлено институциональными преобразованиями, связанными с ликвидацией институтов планирования и переходом к рыночным от­ношениям. В этой связи актуально рассмотрение закономерностей эволюции институтов планирования и других экономических ин­ститутов.