1. ПРОМЫШЛЕННОСТЬ

В 1929 г. в капиталистическом мире разразился невиданный по своей остроте и масштабам экономический кризис. Он охватил почти весь капиталистический мир и все основные отрасли народного хозяйства.

Тяжелым прессом обрушился кризис на буржуазную Польшу. Он поразил все стороны не только хозяйственной, но и общественно-политической жизни страны. Вследствие общей отсталости Польского государства, аграрного перенаселения, экономической и политической зависимости от иностранного капитала кризис сказался здесь с большей силой и был более продолжительным, чем во многих других странах.

Если в капиталистическом мире в целом падение уровня производства достигло низшей точки в 1932 г., то в Польше «дно» было достигнуто только в марте 1933 г., когда ее производство составило 46,5% от уровня 1929 г. Кризисное состояние польской экономики продолжалось фактически до 1935 г., что в значительной мере объяснялось затянувшимся аграрным кризисом. Уровень 1928 г. промышленность перешагнула только в 1938 г.

В еще более тяжелом положении оказалась в годы кризиса экономика Западной Белоруссии, что в известной мере явилось следствием ее исторического прошлого. Еще в дооктябрьский период весь уклад ее хозяйственной жизни носил печать глубокой отсталости. Экономика, особенно сельское хозяйство, была опутана густой сетью пережитков феодализма. Доминирующее положение занимало натуральное хозяйство, затрудняющее капиталистическое развитие края. Царское самодержавие сделало немало, чтобы затормозить экономический и социальный прогресс белорусских губерний. В системе общероссийского капитализма ^Белоруссия была низведена до положения рынка сбыта промышленных товаров, поставщика сырья и дешевой рабочей силы для промышленных центров страны.

Тяжелый урон нанесла народному хозяйству Белоруссии, особенно в ее западной части, первая мировая война. Она явилась ареной опустошительных военных действий. Углубили положение разрушения, вызванные гражданской войной. Из войны Западная Белоруссия вышла израненной, разоренной. Требовались большие экономические усилия, действенная помощь, чтобы восстановить разрушенное, залечить раны войны и обеспечить дальнейшее развитие края.

Решение этих жизненно важных задач не входило, однако, в планы новых правителей Западной Белоруссии. Правящие круги буржуазной Польши преследовали на захваченных землях иные цели. Они сделали немало, чтобы не только сохранить, но и еще более усилить экономическую и культурную отсталость восточных «кресов» (окраин). Дело дошло до того, что на территории Западной Белоруссии было запрещено строительство новых промышленных предприятий. В то же время многие ранее существовавшие предприятия закрывались К Экономическое участие государства в хозяйственном восстановлении Западной Белоруссии почти целиком исчерпывалось строительством недостающих домов и подсобных помещений для нужд администрации, полиции и войск.

Незначительными являлись здесь и частные капиталовложения. Чувствуя непрочность польского господства на белорусских землях, частные предприниматели не решались вкладывать свои капиталы на длительные сроки. А краткосрочные вклады, к тому же незначительные, не могли решить стоявшие перед краем основные народнохозяйственные проблемы. Что касается местной буржуазии, то она была экономически слабой и не располагала значительным капиталом. Ее капиталовложения являлись ограниченными и не могли оказать заметного влияния на хозяйственное развитие Западной Белоруссии.

Реакционная социально-экономическая политика польского буржуазного государства на восточных землях резко ограничивала возможности хозяйственного восстановления Западной Белоруссии.

Западная Белоруссия рассматривалась как поставщик дешевого сырья и рынок сбыта промышленной продукции, производимой в центральных районах страны: Удельный вес ее в индустриальной жизни Польши, и без того крайне низкий, с течением времени все более уменьшался. Она явилась объектом усиленной эксплуатации рабочей силы и расхищения природных ресурсов. Яркой иллюстрацией хищнического разграбления национальных богатств края служит истребление западнобе- лорусского леса, превращенного помещиками и капиталистами в источник постоянной наживы. Лес явился одной из основных статей польского экспорта. За границу вывозилось свыше 70% деловой древесины, в то время как на внутренние нужды использовалось менее 3(У%. Около 80% экспортируемой древесины составляли лесоматериалы из Западной Белоруссии.

Активное участие в разграблении западнобелорус- ских лесных богатств принимал английский капитал. Еще в 1924 г. польское правительство передало английскому акционерному обществу сроком на 10 лет право рубки леса в Беловежской пуще, на Гродненщине и Слонимщине. Ему же были переданы в аренду лесопильные заводы и предоставлено право строить новые. За плату в 2,5—3 млн. фунтов стерлингов в год общество получило право ежегодно вырубать 720 тыс. куб. м леса.

В результате лесные богатства хищнически уничтожались.' В 1919—1935 гг. в Новогрудском, Полесском и Виленском воеводствах было вырублено 395,7 тыс. га леса. Прирост его за то же время составил лишь 14,8 тыс. га2. Чистая убыль равнялась 380,9 тыс. га — в среднем около 22,5 тыс. га в год. Лесное хозяйство края приходило в упадок.

; Западная Белоруссия вывозила и другие сырьевые материалы. В 1929 г. она поставила около 60% всей про- дукции льна, около 32% рыбы, до 42% мяса, 18—19% щетины и конского волоса 3. Вывозились также необработанные шкуры, воск, грибы и другие товары.

Подчиненная узкоэгоистическим интересам польской буржуазии такая политика привела к тому, что экономическое развитие Западной Белоруссии было не только парализовано, но и фактически отброшено назад, ниже довоенного уровня.

Промышленное производство оказалось сосредоточенным в основном на территории Польши «А». Здесь находилась вся металлургическая, угольная, почти вся нефтяная, электротехническая, текстильная, сахарная и цементная промышленность. Она потребляла свыше 80 °L железа и 99% электроэнергии.

\/Западная Белоруссия являлась отсталой окраиной польского государства. В 1931 г. 85% населения края проживало в деревне и только 15% составляло городское население. На всех промышленных и мелких ремесленно-кустарных предприятиях в 1931 г. насчитывалось не более 45 тыс. рабочих. Общее количество рабочих, занятых в промышленности, ремесле, транспорте, торговле и сфере услуг, не превышало 90 тыс. человек 4. Примерно столько же насчитывалось сельскохозяйственных пролетариев.

Народное хозяйство Западной Белоруссии носило черты, присущие экономике отсталых полуколониальных стран. Промышленность была представлена почти исключительно мелким производством. Более 100 рабочих насчитывали лишь около 20 предприятий. К ним относились спичечная фабрика «Прогресс-Вулкан» в Пинске, табачная фабрика Шерешевского в Гродно, стекольный завод «Неман» под Новогрудком, фабрика резиновых изделий «Ардаль» в Лиде, Микашевичская и Ґородищен- ская фанерные фабрики на Полесье и некоторые другие.

Многочисленные предприятия, зачастую полукустарного типа, располагали ничтожной энергетической базой. Подавляющее большинство из них осуществляло производство на основе ручного труда. Свыше 60% предприятий с количеством пять и более рабочих совершенно не имело механических двигателей.

В 1931 г., по официальным данным, в промышленности Западной Белоруссии было занято 8,4% населения, в то время как в Польше в целом — 19,4%.

Местная промышленность почти исключительно была занята первичной переработкой сельскохозяйственного сырья и лесоматериалов, ведущее место занимали деревообделочная и пищевая отрасли. На их долю приходилось свыше 60% всех рабочих. Затем шла силикатная промышленность. В отдельные годы кризиса в ней было занято от 9 до 19% рабочих. Металлообрабатывающее и машиностроительное производство было представлено несколькими небольшими, примитивными предприятиями, производившими гвозди, проволоку, простейшие орудия труда и предметы домашнего обихода. В 1929 г. на этих предприятиях было занято 3%, а в 1933 г.— лишь 1% общего количества рабочих5. Если в 1909 г. подобных предприятий насчитывалось 18, то в 1928 г.— 9. Количество рабочих на них сократилось за эти годы с 1700 до 800 человек. Несмотря на то что в крае производилось около 50% (по отношению ко всей Польше) посевов льна, льнообрабатывающей промышленности также не было. Льноволокно вывозилось отсюда в Центральную Польшу. Западная часть Белоруссии богата торфом. Однако в промышленных целях торфяные залежи совершенно не использовались. Д

В 1928 г. на долю Виленского, Полесского и Ново- грудского воеводств, составлявших по населению около 11% и по площади 24% всей Польши, приходилось лишь 2% общего объема промышленного производства. В 1931 г. здесь было занято только 1,5% рабочих6.

Согласно официальным данным, по состоянию на 31 декабря 1929 г. на восточные воеводства, которые составляли по территории 33% и по населению около 17% всей Польши, приходилось лишь 1,7% общего количества действующих паровых котлов. Неразвитая и технически отсталая промышленность края являлась неконкурентоспособной не только на внешнем, но и на внутреннем рынке. В плохом состоянии находились транспорт и дорожное хозяйство. Накануне экономического кризиса на каждые 10 тыс. населения в Польше в целом приходилось 11,2 единицы механических средств передвижения, а в Западной Белоруссии — только 2,9 единицы, т.е. почти в 4 раза меньше. На 100 кв. км в Польше приходилось 5,2 км железных и свыше 12 км шоссейных дорог, а в Западной Белоруссии — соответственно 2,6 и 2,3 кв. км7.

В таких условиях народное хозяйство Западной Бе- лоруссии было особенно чувствительно ко всякого рода экономическим потрясениям. Экономический кризис в промышленности Западной Белоруссии вызвал глубокий упадок производства, разорение многих предприятий, перевод почти всёх уцелевших предприятий на неполную рабочую неделю. Он привел к увеличению численности полностью и частично безработных.

Уже к концу 1929 г. многие отрасли промышленности оказались в критическом состоянии. В следующем году положение еще более обострилось. В 1931 г. наблюдалось дальнейшее падение промышленного производства. В Вильно уже к середине года бездействовало 70% предприятий.\К тому времени в Виленском воеводстве было закрыто 3/4 всех лесопильных заводов, а через несколько месяцев прекратили работу и остальные предприятия этой отрасли 8.

Как уже отмечалось выше, ведущей отраслью запад- нобелорусской промышленности являлась деревообделочная. Поэтому представляет интерес состояние данной отрасли в различные годы кризиса. Из-за отсутствия данных, характеризующих положение в каждом из за- паднобелорусских воеводств в отдельности в разрезе по годам, нам приходится пользоваться материалами, относящимися к округу Виленской торгово-промышлен- ной палаты в целом. Кроме Виленского, Новогрудского и Полесского в его границы входило также и Белосток- ское воеводство. Вот основные показатели производственной деятельности лесопильных заводов9: 1928 г. 1929 г. 1930 г. 1931г. 1932 г. 1933 г. 253 256 256 232 197 195 1415 1125 1165 893 936 1173 875 675 696 552 708 Количество предприятий

Переработано сырья

(тыс. куб. м) Произведено продукции (тыс. куб. м)

Общая стоимость про- — 62277 52362 30438 2Д512_ 25554

изведенной продук- ции (тыс. злотых)

Приведенные данные свидетельствуют о неуклонном падении деревообрабатывающего производства (лесопильные заводы в Западной Белоруссии составляли его основу) вплоть до 1932 г. Количество предприятий за указанный срок сократилось почти на 1/4, переработка сырья — более чем на 1/3, выпуск продукции в натураль-

< ном выражении уменьшился на 37%, а в денежном — почти втрое. Значительное расхождение между объемом производства в натуральном и денежном выражении явилось следствием резкого падения цен на пиломатериалы на польском и особенно на международном рынке. Несоответствие между темпами сокращения количества предприятий и объема производимой продукции является результатом возраставшей недогрузки производственных мощностей. Об этом свидетельствуют и такие показатели: с 1928 по 1930 г. количество предприятий несколько (на 3) возросло, а производство на 20% сократилось.

Следует оговориться, что приведенная таблица не может претендовать на исчерпывающую даже количественную характеристику состояния деревообделочной промышленности Западной Белоруссии. И не только из- за недостаточности приводимых данных, но и потому, что она охватывает наряду с белорусскими также преимущественно польское Белостокское воеводство. А это последнее в промышленном отношении стояло выше других северо-восточных воеводств. На его долю приходилось около 40% продукции деревообделочной промышленности округа, в то время как на долю остальных трех воеводств —• Виленского, Новогрудского и Полесского — лишь около 60%. К тому же деревообделочная промышленность Белостотчины развивалась в более благоприятных условиях. В значительной мере потому, что она находилась ближе не только к внутренним, но и к внешним рынкам сбыта и несла в связи с этим гораздо меньшие транспортные издержки. Все это в известной мере ослабляло давление кризиса. К примеру, с 1929 по 1930 г. производство на лесопильных заводах Белосток- ского воеводства сократилось на 10%, а в Виленском, Новогрудском и Полесском воеводствах — на 20% (в стоимостном выражении).

С 1933 г. наблюдалось известное оживление деревообделочной промышленности края. Объяснялось оно отнюдь не какими-то позитивными явлениями в польской экономике, а главным образом улучшением конъюнктуры на внешнем рынке. Дело в том, что основные государства капиталистического Запада миновали дно кризиса уже в 1932 г. Настуцал период постепенного оживления в их экономике. Владельцы фабрик и заводов приступили к обновлению основного капитала, постепен- но расширяли производство. Увеличился спрос на лесоматериалы, используемые на заводах и фабриках, рудниках и шйхтах, на железнодорожном транспорте и в жилищном строительстве.

Особенно чувствительным было влияние кризиса на предприятия, занятые углубленной обработкой древесины. Будучи не в состоянии конкурировать с продукцией индустриально развитых капиталистических стран Запада, они обслуживали преимущественно потребности внутреннего рынка и всецело зависели от последнего. Между тем в годы кризиса емкость внутреннего рынка катастрофически сократилась. ^Отсутствие сбыта вызвало резкое падение производства.

--•В^ЗЖаднои Белоруссии к таким предприятиям относились, в частности, фанерные фабрики. К началу кризиса насчитывалось шесть таких предприятий. Четыре более крупных из них находились на территории Полесского воеводства. В 1929 г. последние произвели 30 тыс. куб. м фанеры на 12 491 тыс. злотых. В следующем году их производство уменьшилось до 27 тыс. куб. м и 10 652 тыс. злотых !(>.

Отсутствие статистических данных в разрезе воеводств за последующие годы не позволяет проследить этот процесс до конца кризиса. Однако общую тенденцию развития можно определить по соответствующим материалам, относящимся к округу Виленской торгово- промышленной палаты в целом. Итак, в 1932 г. на территории округа существовало 12 фанерных фабрик (примерно половина из них — вне пределов Западной Белоруссии).

Они произвели 50 тыс. куб. м фанеры на 10 727 тыс. злотых и.

Из этой общей суммы на Полесье приходилась примерно 1/3. Отсюда его производство в натуральном выражении сократилось в сравнении с 1929 г. примерно на половину, а в денежном — на 70%.

Только в 1933 г. в связи с некоторым улучшением рыночной конъюнктуры прекратилось падение фанерного производства и наметился незначительный сдвиг в сторону улучшения. В этом году фанерные фабрики округа произвели продукции на 12 613 тыс. злотых12, т. е. примерно на такую же сумму, на какую выпустили продукции в 1929 г. соответствующие полесские прыДг

приятия

1 Зак. 1674

7 921 ^

Приведенные выше сведения позволяют судить об основных тенденциях, характерных для деревообделочной промышленности Западной Белоруссии в период экономического кризиса. Как мы убедимся ниже, подобные тенденции (резкого падения) были свойственны в те годы и другим отраслям западнобелорусской экономики.

Некоторыми особенностями отмечалось развитие спичечного производства, являвшегося монополией государства. В 1925 г. правительство сдало эту отрасль в аренду шведско-американскому концерну Крейгера, а в 1931 г. продлило соглашение с ним еще на 20 лет. Последний закрыл ряд однотипных предприятий, сохранив на территории Польши лишь 10 наиболее значительных. Одно из крупнейших предприятий — фабрика «Прогресс- Вулкан» — находилось на территории Западной Белоруссии — в Пинске. В отдельные годы на ней было занято свыше 1 тыс. рабочих.

В период кризиса производство на этой фабрике не претерпело столь значительного сокращения, как в других отраслях. К тому же в отличие от других производств спичечное падало более медленными темпами, чем в Польше в целом. В 1933 г. в сравнении с 1929 г. оно сократилось только на 12%, в то время как в Польше в целом — на 56%. При этом до 1931 г. выпуск продукции не только не уменьшался, а, наоборот, увеличивался, тогда как по стране в целом сокращение наблюдалось в течение всех кризисных лет. Причем доля пинских спичек в общепольском производстве возросла за годы кризиса с 12% почти до 25% 13. К началу кризиса на долю Западной Белоруссии приходилось около 80% общегосударственного производства спичечной соломки.

(Объяснение такому явлению следует искать, на наш взгляд, в тех специфических особенностях, которыми отличалось Белорусское Полесье от других районов стра-, ны. Дешевизна сырья и рабочей силы в условиях громадного аграрного перенаселения, близость железнодорожной и водной артерий открывали широкие возможности для снижения себестоимости продукции и обеспечения предпринимателям максимальных прибылей и в обстановке кризиса. Они предпочитали поэтому сокращать производство не здесь, а на других предприятиях, приносивших меньшие барышиу При этом иностранный капитал меньше считался с интересами польской бур- жуазии. Лишь в последние два года кризиса произошло некоторое сокращение производства и на Пинской фабрике.

Полесская продукция предназначалась главным образом для экспорта, в то время как предприятия центральных районов страны работали преимущественно для внутреннего рынка. В 1929/30 бюджетном году, например, 70% полесских спичек шло на экспорт и лишь 30% — для удовлетворения внутренних потребностей. В Польше в целом, наоборот, 70% продукции использовалось для внутренних нужд и только 30% — на экспорт 14. Подобное явление объяснялось не только качеством производимой продукции, но и неодинаковой емкостью местных рынков.

Видное место в промышленности Западной Белоруссии занимало силикатное производство, основу которого составлял выпуск кирпича. Соответствующие статистические данные позволяют судить о состоянии и основных тенденциях развития и этой отрасли.

Согласно официальным данным, с 1929 по 1930 г. количество силикатных предприятий в Виленском, Но- вогрудском и Полесском воеводствах не изменилось. Их насчитывалось 83. Однако производство кирпича сократилось за это время с 38,5 млн. до 29 млн. штук, т. е. на 25%, а в денежном выражении — на 30% 15 (по Польше в целом — соответственно на 17 и 27%). Обращает на себя внимание крайне низкий уровень технической оснащенности предприятий. Подавляющая часть продукции производилась ручным способом. В начале кризиса только 11% кирпича выпускалось с помощью машин, в то время как вручную — 89% (для страны в целом эти показатели были равны соответственно 60 и 40%) 16.

За последующие годы отсутствуют данные в разрезе воеводств. И мы можем оперировать только соответствующими показателями, относящимися опять-таки к округу Виленской торгово-промышленной палаты. А они страдают тем существенным недочетом, что одно Бело- стокское воеводство по сумме производства превосходило три других, вместе взятых. Это обстоятельство необходимо иметь в виду, анализируя данные за 1931 — 1933 гг. В 1929 г. в округе насчитывалось 127 кирпичных заводов, которые производили 86,5 млн. штук кирпича на сумму 6679 тыс. злотых. В 1931 г. таких предприятий насчитывалось уже 111. Они давали 33,6 млн. штук кирпича на 1930 тыс. злотых 17. Отсутствие спроса вызвало резкое падение производства. За два года оно упало почти до 40%, а в стоимостном выражении—ниже 30%. В 1932 г. имелось 80 заводов. Они произвели 28 млн. штук кирпича на 1307,6 тыс. злотых 18. Падение приостановилось лишь в следующем году, когда выпуск продукции в абсолютных величинах даже несколько увеличился в сравнении с 1932 г., хотя сумма производства уменьшилась до 1164,7 тыс. злотых1. Да и эта продукция не находила сбыта. В различные годы кризиса запасы кирпича на заводских складах составляли от 1/3 до 3/5 годового производства.

Бросается в глаза, что особенно сильным было падение машинного производства. Если с 1929 по 1932 г. ручное производство кирпича сократилось на 65%, то машинное — на 77%. В 1932 г. в сравнении с 1931 г. ручным способом было произведено продукции на 8%, а машинным — на 47% меньше. Хотя уровень механизации был и без того крайне низкий, предприниматели в условиях кризиса считали для себя более выгодным осуществление производства средневековыми методами. Машинному они предпочитали крайне дешевый ручной труд. Несовершенные и не всегда надежные в обращении стальные мускулы машин уступали в острой конкурентной борьбе неприхотливой рабочей силе. Ручной труд вытеснял машинный. Таким образом производство деградировало.

Нечто подобное наблюдалось и в других отраслях промышленности. Серьезным испытаниям подверглось в период кризиса стекольное производство. Красноречивым подтверждением тому может служить сокращение выпуска бутылочного стекла, которое являлось одним из важнейших видов продукции данной категории предприятий. По округу Виленской торгово-промышленной палаты в 1931 г. было произведено 8314 т такой продукции на 4173 тыс. злотых, а в 1932 г.— только 2487 т на 828 тыс. злотых 20. Лишь за один год производство сократилось в натуральном выражении почти в 3,5, а в стоимостном — в 5 с лишним раз.

Заметное место в промышленности Западной Белоруссии принадлежало кожевенному производству. Немногочисленные и сравнительно небольшие предприятия перерабатывали часть местного сырья (остальная часть вывозилась за пределы края) и поставляли свою продукцию преимущественно на местный рынок. Сужение последнего вызвало сокращение кожевенного производства.

Определенное представление о состоянии кожевенного производства дают следующие показатели: с 1929 по 1932 г. объем производства по названному округу сократился с 9841 тыс. до 6445 тыс. злотых21, т.е. более чем на 1/3. Только в 1933 г. обстановка в этой отрасли несколько стабилизировалась.

Процессы, развитием которых характеризовалось состояние деревообделочного, силикатного, стекольного, кожевенного производств, в большей или меньшей мере были присущи и другим производствам.

Несколькими мелкими предприятиями была представлена металлообработка. В 1931 г. по Новогрудскому и Полесскому воеводствам на таких предприятиях трудилась лишь 1/10% общепольского количества занятых в этой отрасли рабочих. Немногим более 100 рабочих производили продукцию для района площадью почти в 60 тыс. кв. км с населением, превышающим 2 млн. человек. Казалось, что при таком рынке производство должно неуклонно расширяться. На деле, однако, наблюдалось как раз противоположное явление. Из года в год сокращалось производство несложных сельскохозяйственных машин и орудий — молотилок, соломорезок, плугов. Если в 1931 г. было выпущено 2573 соломорезки, то в 1932 г.— 498, а в 1933 г.— 195. При этом они не находили сбыта и во все большем количестве накапливались на заводских складах. К концу 1932 г., например, их запас составил 2522 шт.22

Известное место в производстве Западной Белоруссии занимало винокурение. Оно было представлено мелкими спиртными заводами полукустарного типа с 2—3 рабочими. В 1929/30 хозяйственном году на территории трех белорусских воеводств насчитывалось 57 подобных заведений. Они произвели 3402 тыс. л условного (100%) спирта. В 1930/31 году производство сократилось до 2711 тыс., в следующем году — до 1743 тыс. и в 1932/33 году — до 1106 тыс. л23. В целом за отмеченный период выпуск продукции уменьшился более чем втрое.

В период экономического кризиса произошло резкое сокращение количества действующих предприятий. Многие из них, не выдержав кризисного шторма, разорились и прекратили свое существование. Другие резко сократили производство, усилили эксплуатацию рабочих.

В условиях кризиса численность промышленных предприятий из года в год сокращалась. К концу кризиса их стало на 41% меньше, чем было к его началу. В Польше в целом за тот же срок количество предприятий уменьшилось примерно на 20%.

Характерной особенностью состояния промышленного производства в Западной Белоруссии явилась известная деконцентрация его, нашедшая свое выражение в исчезновении крупных предприятий, насчитывающих свыше 500 рабочих. Однако этот факт следует рассматривать лишь как одно из побочных явлений общепольского процесса концентрации и централизации капитала. Пользуясь слабостью местного капитала и своим особым политическим положением в стране, крупная польская буржуазия сделала немало для подавления экономической жизни края в условиях кризиса. Если накануне экономического кризиса в трех западнобелорусских воеводствах имелось шесть предприятий с количеством рабочих свыше 500 человек, то к концу кризиса таких предприятий здесь уже не было вовсе. За эти годы количество предприятий первой—четвертой категорий сократилось почти на 48%, а пятой—седьмой 24 — на 38% 25.

Мелкие предприятия в процентном отношении сократились меньше, чем более крупные. На первый взгляд, они оказывали кризису относительно большую сопротивляемость. Такое явление объяснялось рядом причин. В категорию мелких попали и пополнили ее многие ослабленные кризисом более крупные предприятия. Рабочие мелких предприятий были слабо организованы. В большинстве своем они не имели своих профессиональных организаций, которые хотя бы в некоторой степени отстаивали их интересы. На мелкие предприятия не распространялся и контроль инспекции труда, которая в отдельных случаях пыталась ограничить наиболее вопиющие проявления своеволия предпринимателей. Следует иметь в виду и то обстоятельство, что в мелком производстве было занято почти исключительно местное население — белорусы, украинцы, евреи, находившиеся в условиях не только социального и политического, но и национального бесправия. Отсюда безграничный простор капиталистической эксплуатации и «рационализации», позволявшей переложить основную тяжесть кри- зиса на плечи рабочих, приспособиться к изменившимся условиям.

С другой стороны, в мелкое промышленное и особенно ремесленное производство, как и в торговлю, включалась часть потерявших работу мелких чиновников, интеллигентов. Располагая небольшими сбережениями, они пытались пустить их в «дело», чтобы обеспечить свое существование. Так появлялись новые микропредприятия, как правило ремесленного типа. У многих новоявленных предпринимателей ничего путного из подобной затеи не получалось: они кончали полным банкротством. Но это не останавливало других. Гонимые безвыходным положением и призраком голода, они хватались за последнюю, хотя и призрачную, возможность удержаться на поверхности жизни.

Наряду с уменьшением общей численности предприятий возрастала недогрузка производственных мощностей. В Новогрудском воеводстве, по официальным данным, уже в 1931/32 хозяйственном году различные отрасли промышленного производства были обеспечены рабочей силой (а значит, и загружены) следующим образом: деревообрабатывающая — на 30%, текстильная — 46, силикатная — 50, кожевенная — 56, типографская — 50, металлообрабатывающая и машиностроительная — на 62% и т.д.26 Аналогичное положение наблюдалось и в других воеводствах.

В дополнение картины остановимся на характеристике положения, сложившегося в отдельных центрах промышленного производства. В 1928 г. в Пинске имелось три фанерные и одна спичечная фабрики, два лесопильных завода, два стеклозавода, 500 портовых рабочих. К лету 1932 г. прекратили существование две фанерные фабрики, оба стеклозавода, на 60% сократилась численность портовых рабочих. Уцелевшие предприятия в два- три раза сократили производство. В Слониме были закрыты два лесопильных, два кирпичных завода, четыре мельницы, в Волковыске — четыре кирпичных и два лесопильных завода, в Вильно—стеклозавод и 78 сапожных мастерских. К осени 1933 г. в Гродно из трех спирт- заводов действовал только один, из шести лесопильных заводов продолжали работать два, из семи кожевенных предприятий — три. Не работали кирпичные заводы, стеклозавод и т. д.

Накануне первой мировой войны в Сморгони насчи- тывалось 30 тыс. населения, 40 промышленных предприятий, в том числе крупная кожевенная фабрика (несколько тысяч рабочих). А в 1932 г. здесь проживало лишь 5 тыс. человек, из 40 промышленных предприятий не осталось ни одного 27. Правда, Сморгонь подверглась сильному разрушению в ходе первой мировой войны. Однако польские буржуазные власти ничего не сделали для ее восстановления. Кризис лишь усугубил положение.

Таким образом, наблюдался упадок и разорение не только многочисленных предприятий, но и промышленных центров края.

Одним из важнейших показателей развития экономического кризиса в промышленности являются данные, относящиеся к численному изменению занятых рабочих, а также безработных. Накануне кризиса в Новогрудском, Полесском и Виленском воеводствах было занято около 14 тыс. фабрично-заводских рабочих. К 1933 г. их количество уменьшилось почти до 7 тыс. человек 28, т. е. на 50%. В более развитом в промышленном отношении Виленском воеводстве это сокращение было еще значительнее. В 1928 г. здесь насчитывалось 5200 рабочих, а в середине 1933 г.— только 2139 29 — почти на 60% меньше. В течение двух кризисных лет, с июня 1930 г. по июнь 1932 г., на 5 тыс. человек (с 12695 до 7694) 30, или почти на 40%, сократилась численность промышленных рабочих в Белостокском воеводстве. Приспособленная к восточным рынкам текстильная промышленность Белостокского промышленного района с утерей этих рынков и в некризисные годы испытывала трудности сбыта. Питалась она преимущественно военными заказами. В этих условиях экономический кризис для нее был особенно губительным. Более полное представление по данному вопросу дают следующие цифры, содержащие сведения о предприятиях с количеством 20 и более рабочих (по состоянию на декабрь каждого года) 31:

Воеводство 1928 е.

Виленское 5148

Новогрудское 1870

Полесское 4595

Итого 11613 1929 г. 1930 г. 1931 г. 1932 г 4369 3851 3224 2857 1784 2022 1718 1703 4415 3474 2824 2946 10568 9347 7766 7506

Таким образом, в течение всех кризисных лет наблюдалось падение уровня занятости рабочих. Оно было обусловлено, с одной стороны, закрытием ряда предприятий, с другой — сокращением производства и капиталистической рационализацией на уцелевших фабриках и заводах.

Прямым следствием резкого падения производства и занятости населения явился быстрый рост безработицы. Только в течение 1929—1931 гг. количество безработных увеличилось по Виленскому воеводству на 136%, по Полесскому — на 251, по Новогрудскому — на 414%, а в целом по Западной Белоруссии — в 3 раза, достигнув и превысив более 16 тыс. человек.

В 1932—1933 гг. наблюдался дальнейший рост безработицы. В Новогрудском воеводстве, как следует из отчета воеводского управления, в ноябре 1932 г. количество безработных достигло 7 тыс. человек32, что в сравнении с декабрем 1929 г. составило увеличение более чем в 11 раз. К середине 1933 г. только зарегистрированные безработные по Виленскому, Новогрудскому и Полесскому воеводствам составили около 85% рабочих.

Следует отметить, что официальные данные были неполными. Во-первых, стараясь приукрасить действительное положение вещей, статистика умышленно преуменьшала размеры безработицы, показывая в основном только зарегистрированных безработных. Во-вторых, стремясь сократить пособия по безработице, буржуазные власти при помощи всевозможных рогаток многим безработным вообще отказывали в регистрации.

Говоря о сокращении количества занятых рабочих в годы экономического кризиса, мы не можем ограничиться лишь рассмотрением вопроса о полной безработице. Ее прямым дополнением являлась так называемая частичная безработица. Будучи следствием громадной недогрузки производственного аппарата, она в рассматриваемый период достигла также высокого уровня.

Количество работающих неполную неделю возрастало из год в год. Если в 1928 г. в обрабатывающей промышленности Польши оно равнялось 12,1% общего числа занятых в производстве, то в 1929 г.— 15%, в 1930 г.— 20,5, в 1931 г.—24,7, в 1932 г.—35,7% 33. В Западной Белоруссии, где количество предприятий, работавших неполную неделю, достигало 90%, эти показатели были еще более высокими.

Безработица в Западной Белоруссии имела тенденцию неустанного роста, так как наряду с сокращением рабочих мест в промышленности, ремесле, торговле крайне перенаселенная деревня выталкивала на рынок труда ежегодно тысячи разоренных крестьян, ищущих работу.

Значительное место в жизни промышленно отсталой Западной Белоруссии занимало ремесленное производство. Ремесленники составляли значительную прослойку городского населения. Согласно выкупленным патентам, в 1929 г. в Виленском, Новогрудском и Полесском воеводствах их насчитывалось 14 666 человек34. Фактически их было больше, так как многие, стремясь избежать налогообложения, занимались ремеслом без всяких патентов. В условиях экономического кризиса численность ремесленников возросла. Их ряды пополнили разорившиеся мелкие предприниматели и торговцы, многие потерявшие работу чиновники, интеллигенты. Разорившиеся и прекратившие свое существование ремесленные заведения численно перекрывались вновь возникающими, что, однако, не означало роста или даже стабилизации объема производства.

Наиболее распространенными в белорусских воеводствах являлись портняжное, сапожное, столярное, кузнечное ремесла. Они получили распространение не только в городе, но и в деревне. Наряду с ними в белорусской деревне распространение получило кустарное ткачество.

Различалось три вида сельского ткачества: производимое исключительно для удовлетворения собственных потребностей крестьянской семьи; осуществляемое с целью заработка и рассчитанное на удовлетворение спроса сельского потребителя; классическое надомниче- ство с присутствием работодателя, снабжающего ткачей готовой пряжей. В своем первом виде оно имело место почти в каждом крестьянском хозяйстве и производилось исключительно женским трудом. Во втором и в третьем случаях преобладал труд мужчин-специалистов.

Осуществлялось такое ткачество на основе местного сырья — льна, конопли, шерсти. Льноводство являлось традиционной отраслью здешнего сельскохозяйственного производства. Но оно, как и ткачество, требовало тяжелого и продолжительного человеческого труда. Много пота приходилось пролить крестьянину, прежде чем зеленый лен становился полотном или рубашкой, в которых синтезировался тяжелый труд, множество операций, выполненных часто одним и тем же лицом. По некоторым подсчетам, для переработки на полотно льняной соломки с 1 га при средней урожайности требовалось свыше 1 тыс. рабочих дней, из которых около 700 дней занимало прядение. Кроме того, около 1 тыс. дней ручного труда требовало выращивание урожая.

Ткачество осуществлялось на примитивном станке, установленном обычно в крестьянской избе. По данным местных властей, в 1932 г. в Виленском воеводстве насчитывалось 88 046 таких станков и 179 199 прялок. Согласно сведениям уполномоченного Виленского центра базаров народного промысла, в Новогрудском воеводстве насчитывалось 40 тыс. и в Полесском 25 тыс. подобных ткацких станков 35.

К примеру, в Новогрудском повете ткацкий промысел был развит в м. Любче и окрестных деревнях. Здешние плодородные земли давали хороший урожай льна. Крестьяне сами заготавливали пряжу, а затем сдавали ее любчанским ткачам-профессионалам, которые имели более сложные ткацкие станки.

Исключительно трудоемкое и малопродуктивное ручное ткачество тем не менее занимало видное место в хозяйственной жизни края, хотя позиции его никогда не отличались особой прочностью. Объяснение тому следует искать в промышленной отсталости, дешевизне сырья и местных полуфабрикатов из-за отсутствия сбыта, в громадном избытке рабочей силы и вытекающей отсюда исключительной дешевизне ручного труда. Дело дошло до того, что стоимость 1 кг фабричной пряжи равнялась стоимости килограмма полотна народного изготовления 36. В этом крылась причина господства античного веретена, прялки и примитивного ткацкого станка.

Экономический кризис вызвал резкое сужение внутреннего рынка, что нанесло тяжелый удар по сбыту продукции. Согласно данным Виленской торгово-промышленной палаты, продажа гвоздей и проволоки (обычно ходовых металлоизделий) по четырем северовосточным воеводствам только с 1930 по 1931 г. сократилась на 60%. Сбыт продукции машиностроения оказался к концу 1931 г. на 40% ниже, чем был в его середине37.

Кризис в сфере производства, сокращение внутреннего и внешнего рынков вызвали глубокий упадок торговли. Многие торговые предприятия потерпели крах и прекратили свое существование. Другие из них разорились и перешли в более низкие категории. Так, с 1931 по 1932 г. количество торговых заведений в Новогрудском воеводстве сократилось почти на 7%. В течение 1931 г. и первого квартала 1932 г. общее количество торговых заведений на территории Виленского воеводства сократилось на 15% 38. Кризис нанес торговле такой удар, от которого она не могла оправиться в течение ряда лет после его окончания. Представление об этом дают следующие данные, показывающие уменьшение численности более крупных торговых заведений I, II и III категорий за период с 1928 г. (числитель) по 1935 г. (знаменатель) 39: Воеводство I п III Всего Виленское 31 1312 8785 10128 16 '605 3261 3882 Новогрудское 2 585 5151 5738 Г 211 1893 '2105 Полесское 5 958 8679 9642 263 2180 2443 Итого 38 2855 22615 25508 17 1079 7334 8430

Как следует из приведенных данных, общее количество торговых заведений названных категорий даже два года спустя после окончания кризиса составляло лишь около 33% уровня 1928 г. Численность заведений третьей категории за этот период сократилась почти на 68%, второй — на 62, первой — на 55%. Значит, более крупные торговые заведения пострадали в меньшей мере, чем более мелкие. В условиях кризиса происходил процесс концентрации торговли в руках наиболее крупной торговой буржуазии. Возрастал удельный вес последней в торговом обороте.

Как уже отмечалось, кризис поразил также валютно- финансовую систему, привел к банкротству многих страховых компаний и кредитных учреждений, к падению курса ценных бумаг. Уже в 1929 г. в трех западнобело- русских воеводствах было опротестовано 379 125 векселей на сумму в 65 275 тыс. злотых 40. В последующие годы эти показатели еще более возросли.

Из приведенного материала следует, что экономиче- ский кризис вызвал глубокий упадок промышленности, ремесла, торговли, нанес тяжелый удар по валютно-фи- нансовой системе. Он характеризовался резким сокращением производства, закрытием множества предприятий и высокой недогрузкой производственных мощностей. В связи с этим исключительных размеров достигла полная и частичная безработица.

Кризис ускорил процесс «вымывания» мелкого и среднего производства и концентрации капитала в руках монополистической верхушки. Известное увеличение числа мелких предприятий ремесленного типа не означало увеличения объема их производства. Рост в данном случае носил чисто количественный характер. Доля мелкого производства в общем капитале неуклонно снижалась.

Столь чувствительной к экономическим потрясениям промышленность, как и другие отрасли народного хозяйства, оказалась в значительной мере в силу исключительной технической отсталости. Фабрично-заводское оборудование пришло в негодность. Оно устарело и износилось. Отсутствие капиталов не позволяло осуществить реконструкцию. Замена изношенного оборудования велась медленными темпами.

Исключительная острота кризиса в значительной мере была предопределена хозяйственной структурой Польши как аграрной страны (в 1929 г. стоимость сельскохозяйственной продукции составила 79, а промышленной— лишь 21%). Между тем состояние сельского хозяйства постоянно ухудшалось. Одной из важнейших причин затяжного и разрушительного кризиса промышленности явилась экономическая зависимость страны от заграницы. Выросшая на обслуживании громадных рынков трех крупных европейских империй — Российской, Германской и Австро-Венгерской, которые с достижением Польшей независимости стали для нее внешними рынками, польская промышленность в решающей степени зависела от этих последних. Внешний рынок становился одним из решающих факторов, определяющих состояние промышленного производства страны на всех этапах ее развития. Особенно болезненно воспринималось польской индустрией резкое сокращение ее экспортных возможностей, вызванное по существу закрытием самого крупного для Польши рынка — СССР. Близорукая политика в отношении могущественного восточного соседа предопределяла не только политические, но и экономические судьбы страны.

Во всех отраслях хозяйственной жизни кризис в Западной Белоруссии был значительно сильнее, чем собственно в Польше. Причины тому следует искать не только в общей отсталости этого края, но и в грабительской политике правящих кругов Польши, которые в угоду польской национальной буржуазии старались переложить основную тяжесть кризиса на «восточные кресы».