Промышленность

Промышленность почти полностью обобществлена: государственных промышленных предприятий, крупных и мелких, в 1955 г. было - 206 тыс. и их продукция составляла 92% всей валовой промышленной продукции; промышленных предприятий промысловой и потребительской кооперации было ок[оло] 135 тыс., но их продукция составляла только 7% всей промышленной продукции; кроме того, мельниц, кузниц, мелких промышленных предприятий колхозов было - свыше 350 тыс., однако их доля во всей промышленной продукции равнялась всего 1%. В 1958 г. доля продукции государственных предприятий поднялась до 94%.

В связи с ростом промышленности городское население СССР в 1959 г. поднялось до 99,8 млн чел. или 48% всего населения. Распределение населения по занятию, установленное переписью 1959 г., пока не опубликовано. Но в 1956 г. общее число рабочих и служащих составляло 50 млн чел., а с членами их семей 117 млн чел. или 58% всего населения. Что касается численности промышленных рабочих и служащих, то в 1959 г. число рабочих достигло 16,2 млн чел., а с инженерно-техническими работниками (1,7 млн чел.), служащими (0,8 млн чел.), учениками (0,4 млн чел.) и другим вспомогательным и иным персоналом - 19,4 млн чел.

Сильно изменилось техническое оборудование промышленных предприятий.

Наконец, существенно изменилось географическое размещение промышленности: сильно выросла промышленность на востоке и юго-востоке, где возникли совершенно новые промышленные районы и центры с громадными предприятиями.

Все это показывает, как подвинулась индустриализация страны, хотя она проведена самым бесчеловечным способом, как велика уже сейчас советская промышленность, хотя она одностороння и страдает недостатками тотального планирования и бюрократического управления, создающими постоянные «клубки неувязок». Приведенные данные показывают также, как много людей работает в ней и как велики выжатые из населения вложенные в нее капиталы, хотя при советском хозяйничаньи много их растрачено самым нелепым образом.

Из этих данных вытекает важность промышленной политики в будущей России, к которой перейдет советская промышленность после смены советской власти.

Вместе с тем приведенные данные ясно показывают, как мало общего имеет современная советская промышленность с русской дореволюционной промышленностью. С этим, между прочим, отпадает и вопрос не только о каком-либо возвращении через полстолетия уже давно не существующих старых предприятий прежним владельцам и их наследникам, но и об уплате им какого-либо возмещения, в том числе и иностранным компаниям, даже если бы их претензии находили дипломатическую поддержку. Советская власть, действительно, ограбила в свое время всех владельцев, получила бесплатно чужие сбережения и сооружения, нажилась на этом, как сейчас наживается на народном труде.

Но и вообще невозможно будет передавать огулом народное достояние, каким являются сколько-либо значительные государственные промышленные и горные предприятия, в частные руки. Это невозможно по тем народно-хозяйственным соображениям, которые изложены в предыдущей главе. Но помимо этого, кому их можно передать? Очевидно лишь тому, кто имел бы средства, чтобы их купить или взять в аренду и вести. Но кто из частных лиц в России будет иметь эти средства, кроме, может быть, нажившихся и уцелевших советских главарей или их приятелей? Продажа этих предприятий в частные руки свелась бы, следовательно, к передаче их иностранцам. Дальше в главе о деньгах и кредите затронут вопрос о возможной роли иностранного капитала в будущей России. Но эта роль могла бы оказаться возможной лишь в форме предоставления кредитов, а не в форме скупки государственных предприятий по низким ценам или получения на них на льготных условиях долголетних концессий. Ни то, ни другое не отвечало бы интересам населения России. Не для разбазаривания же народного достояния это население сменило бы советскую власть.

Вместо этого встанут совсем иные вопросы и иные решения.

Уже в момент смены режима, вероятно, на государственных предприятиях возникнут или останутся от старого строя организации служащих и рабочих этих предприятий, которым будут поручены охрана предприятий и забота о бесперебойном продолжении их работы. Во многих случаях такие рабочие коллективы выступят претендентами на закрепление этих предприятий на известных условиях за ними. И вот при этом целый ряд мелких и даже средних предприятий может быть на льготных условиях уступлен или сдан в аренду этим рабочим коллективам, организованным в виде товариществ на паях с распределением паев между членами коллектива или в виде кооперативов из членов этих коллективов.

При этом наиболее крупная промышленность, имеющая особое общегосударственное значение, может быть федеральной. Однако федеральные власти не должны быть чрезмерно загружены ведением предприятий. В этом убедилась и советская власть, проведшая в 1957 г. административную децентрализацию с разделением для этой цели территории СССР на административные экономические районы. Тем большая децентрализация нужна будет в новой России. Притом децентрализация реальная, а не фиктивная советская, при которой районные совнархозы полностью зависят от центральной партийной власти. Поэтому промышленность, не имеющая общегосударственного значения, должна находиться в ведении отдельных автономных частей государства, а предприятия более местного характера - в руках городских и сельских самоуправлений. Целый же ряд мелких и отчасти средних промышленных предприятий, преимущественно входящих в состав легкой промышленности, обслуживающей потребности населения, как указано выше, может быть превращен в товарищества или кооперативы их рабочих коллективов. Наконец, некоторые предприятия могут принять форму акционерных обществ, в которых акционерами были бы кроме членов их рабочих коллективов государство или местные самоуправления и организации потребителей. Этим в ряде случаев достигалось бы соединение частной предприимчивости с государственным или общественным контролем. Западная Европа знает тип таких смешанных акционерных обществ, прекрасно работающих.

В общем же вопрос о судьбе отдельных советских предприятий и разных их видов должен будет решаться соответственны- ми свободно выбранными федеральными и местными законодательными органами на основании мнений компетентных специалистов и представителей рабочих коллективов. В этом, между прочим, будет отличие нового хозяйственного строя от строя советского, при котором самые основные хозяйственные вопросы решаются своеволием партийцев, добравшихся до командных вершин абсолютистской власти.

Нет оснований пугаться того, что согласно выше изложенной схемы главные промышленные предприятия останутся в руках центральной или местной государственной или общественной власти. Не надо забывать, что и в дореволюционной России не только центральный эмиссионный банк и ряд других банков, главная часть рельсовой сети, почта, телеграф и почти повсеместно телефон, но и значительная часть военной, горной и металлургической промышленности были казенными, т.е. принадлежали государству. И работали успешно. Некоторые более крупные хозяйственные задачи и в новой России при отсутствии в ней крупных частных капиталов вообще сможет выполнять только государство. Кому, например, можно было бы передать какой- либо Урало-Кузнецкий комбинат, Магнитогорские заводы или строящиеся в Казахстане по семилетнему плану Джезказганский медный комбинат и Карагандинский металлургический завод, создающие угольно-металлургическую базу, превосходящую Кузнецкий комбинат, если исключить отдачу их в иностранные руки? Поэтому и дальше государство, его части, местные самоуправления и кооперация, в том числе рабочая кооперация, будут вести главную часть внешних обобществленных предприятий. И даже придется для ведения их ежегодно составлять сообща какие-то планы точно так же, как государства и местные самоуправления ежегодно составляют свои бюджеты. Следовательно, если не бюрократическое и произвольное тотальное планирование вроде советских пятилетних и семилетних планов, то все же какие-то частичные промышленные планы, обнимающие предприятия, остающиеся в государственных и общественных руках. Необходимы будут и какие-то видоизмененные органы для выработки этих планов, направляющих работу промышленности и предупреждающих ее стихийные колебания. Значит, [это] какие- то частичные «Госпланы» с участием в них представителей общественных организаций, в том числе профессиональных союзов и объединений потребителей.

Но тогда скажете вы: чем же эта промышленность будет отличаться от советской промышленности и почему она будет работать успешнее этой последней?

Потому же, почему прежняя казенная рельсовая сеть и прежняя казенная промышленность работали успешнее советской, не рекламируя себя и не требуя от населения непомерных жертв. А работали они успешнее, потому что наряду с государственными предприятиями существовали частные, с которыми им приходилось конкурировать; потому что существовал свободный денежный и товарный рынок с реальными свободными ценами, при помощи которых контролировалась реальная рентабельность предприятий; наконец, потому что существовала частная общая и специальная пресса, а в последнее время Государственная Дума, которые могли беспрепятственно обсуждать и критиковать ведение государственного и общественного хозяйства.

В освобожденной России при гораздо более свободном политическом строе создадутся еще более благоприятные условия для действенного общественного контроля над государственными и общественными предприятиями. Но и этого мало. Для достижения успешной работы общественных предприятий в освобожденной России необходимо еще следующее. Оно необходимо также для нормального дальнейшего развития промышленности страны. А именно. При сохранении более значительных предприятий ключевых промышленных отраслей в руках государства и местных самоуправлений должна быть наряду с этим признана свобода основания новых предприятий как кооперативами, так и частными лицами. Это как раз то, чего нет в Советском Союзе. Теперь двери наглухо захлопнуты, и государственная промышленность является монопольной. Она защищена от всякой, даже потенциальной, конкуренции и от всякого притока свободных сил. А потому она, с одной стороны, задыхается, а с другой стороны, деморализуется и бесконтрольно уродуется в угоду целям и прихотям главарей коммунистической партии. Вместе с тем советские цены, произвольно устанавливаемые властью, как на элементы издержек производства, в том числе на человеческий труд, так и на производимые продукты делают призрачным и недействительным контроль рентабельности советских предприятий. Столь прославленный советскими экономистами «контроль рублем» есть лишь формальный экономический контроль рентабельности предприятий. Не меняет этого и вводимое в последние годы в СССР для регулирования и контроля хозяйственной деятельности применение заимствованных у США математических методов программирования и «затраты - выпуск продукции» с привлечением американских электронных вычислительных машин.

При свободе же основания новых предприятий не советскими, а действительными свободными кооперативами и частными лицами будут раскрыты двери для личной предприимчивости и во всю промышленность вольется струя свежего воздуха живительной частной инициативы и личного творчества. Постепенно будут появляться и необходимые для развития этих предприятий собственные или полученные в кредит денежные средства. Не опасен был бы и приток в эту новую промышленность иностранных капиталов, так как главные командные хозяйственные высоты останутся в руках государственной власти, иностранный капитал являлся бы в роли кредитора, а не предпринимателя и хозяина, и вливался бы преимущественно через государственные и кооперативные каналы.

Новые предприятия прежде всего будут заполнять пустоты, которые оставляли все советские пятилетние планы, и далеко не заполняет семилетний план. Благодаря этому постепенно сам собою разрешится в пользу потребителей ведущийся советскими вождями спор о «тяжпроме» и «ширпотребе». Ибо, конечно, раньше всего начнет развиваться кооперативная и частная легкая промышленность, работающая на удовлетворение потребностей населения. Эта промышленность легче осуществима технически и экономически, кроме того, она будет иметь обеспеченный сбыт и благодаря этому обеспеченную рентабельность.

Вместе с тем частные предприятия, работая рядом с казенной промышленностью, заставят последнюю подтянуться, а то, что окажется при свободной конкуренции гнилым и убыточным, будет в дальнейшем постепенно ликвидировано, если новые предприятия будут работать лучше и дешевле. Все же остальное от этого окрепнет и будет нормально развиваться. Ибо в отличие от советского хозяйства в новом хозяйстве свободной России после некоторого переходного периода вновь появится свободный рынок с механизмом спроса и предложения и связанным с этим механизмом действительных, а не произвольных фиктивных цен.

Рыночные цены будут вновь определять действительную рентабельность предприятий и этим проверять целесообразность их существования.

Само собой разумеется, что процесс реорганизации и дальнейшего развития промышленности встретит в первое время на своем пути много трудностей. Пока не наладятся производство, торговля и транспорт, будет возникать много вопросов, связанных с недостатком сырья, топлива, вагонов и пр., чем все время болеет и советское хозяйство, несмотря на его плановый характер. Придется, как это было и во всех свободных странах во время Первой и Второй мировых войн, распределять все это и для этого создать новые Комитеты с участием представителей разных хозяйственных отраслей и общественности. Эти комитеты могут вместе с тем выполнять работу по оказанию помощи отдельным отраслям промышленности.

Ценой неисчислимых жертв населения за период советской власти двинута индустриализация России. Развитие промышленности было необходимо для России. Это еще в начале XX столетия особенно подчеркивал знаменитый русский химик Д.И. Менделеев, идеями которого воспользовалась советская власть28. Она принялась за выполнение этой задачи не для России и не для населения, а для своих целей. Выполняла и выполняет ее она крайне расточительно, в ультрабюрократической форме монопольных казенных предприятий, в исключительно тяжелых для населения темпах, при резкой диспропорции между тяжелой и легкой промышленностью. Новая Россия должна будет устранить эти коренные недостатки советской индустриализации. Но она должна будет сделать все для сохранения выросшей промышленности, уберечь ее от каких-либо потрясений, а затем заботиться о нормальном развитии ее в дальнейшем. Сохранить и дальше развивать должна будущая Россия и те сооружения по электрификации страны, которые, правильно используемые, должны улучшать жизненные условия для населения. Не отставать, а успешно двигаться должна она и в использовании атомной энергии и других достижений современной техники. Но при этом должно быть устранено то типичное для советской экономики противоречие, что при запуске спутников и лунников или при интенсивной электрификации, которой еще со времени Ленина занята и гордится советская власть, и при росте производства электроэнергии с 1913 г. по 1958 г. в 120 раз - в большом числе городов Советского Союза, не говоря уже о деревнях, в жилых помещениях электричество горит только по несколько часов в сутки и то с перебоями. Аналогичные противоречия, характерные для советского хозяйства, должны быть устранены и в других областях снабжения народных масс промышленными продуктами.