4 Система Рикардо

В основе системы Рикардо лежит представление о том, что экономический рост должен рано или поздно застопориться из-за недостатка природных ресурсов. Общий принцип этой системы можно понять, представив себе, что вся экономика состоит из одной огромной фермы и производит пшеницу, вкладывая однородный "капитал-и- труд" в земельный участок постоянного размера, но с падающей отдачей.

диаграмме кривые даны в виде прямых единственно ради удобства, хотя, как мы увидим дальше, числовые примеры Рикардо и в самом деле построены на допущении, что функции средней и предельной производительности линейны.

Прибыль              (АМ-КМ)              (AM              Л

г —                             ^              =               —              100% = Т77} — 1 100%.

Заработная плата \ КМ )              [КМ              )

Итак, если OW = КМУ то из практических соображений можно считать заработную плату, определяемую прожиточным минимумом, постоянной величиной, а следовательно, норма прибыли находится в прямой пропорциональной зависимости от предельного продукта "капитала-и-труда".

Пока норма прибыли является положительной величиной, у капиталистов есть стимул к накоплению. В процессе накопления капитала рабочая сила будет расти в соответствующей пропорции. AM будет сдвигаться вправо, и как предельный продукт "капитала-и-труда", так и норма прибыли будут снижаться вплоть до стационарного уровня, который достигается при AM = КМ — SM' иг = 0. Мы можем уточнить характер независимой переменной, приняв, что существует минимальная корма прибыли (например, QW), ниже которой капиталист не станет рисковать вложениями в капитал: это простейшее допущение вполне созвучно замечанию Рикардо о том, что капиталу нужен минимум вознаграждения в качестве условия существования и что этот минимум должен быть небольшой, но положительной постоянной величиной. Это никоим образом не повлияет на поведение независимой переменной: стационарный уровень достигается быстрее, и только. Далее следует допустить, что технический прогресс сдвигает функцию производительности вверх, а это замедляет достижение стационарного уровня. Это частично компенсируется тем, что кривая долговременного предложения труда со временем смещается вверх, по мере того как рабочие привыкают к более высокому уровню жизни. Так что прожиточный минимум — это такой

уровень заработной платы, при котором прекращается рост населения, но этого не происходит, покуда экономика не достигает стационарного состояния. Накопление капитала постоянно поднимает "рыночную цену" труда над уровнем его "естественной цены"; тем самым стимулируется рост населения, под действием которого рыночный уровень заработной платы снова сбивается вниз до естественного.

Чтобы показать, что при этом происходит, мы вычерчиваем кривую всего продукта за вычетом ренты в качестве характеристики размеров рабочей силы: ведь "рабочая сила"—это не что иное, как "население", так как экономисты-классики всегда считают долю работающих по найму в численности населения заданной, постоянной величиной. (см. рис. 4-2). Когда население = ОМ, фонд заработной платы = RM (он равен четырехугольнику OWKMна нашем предыдущем рисунке), а вся прибыль = PR (равна четырехугольнику WBAK на предыдущем рисунке). Норма заработной платы равна ее фонду, деленному на численность рабочих. RM/OM — tg а, к предполагается, что это заданная константа. Наличие положительной прибыли привлекает капиталистов и поднимает рыночный уровень заработной платы выше уровня RM; это начинает тормозить капиталовложения, однако вызванный в то же время рост численности населения возвращает рыночный уровень заработной платы к естественному; прибыль устанавливается на уровне P'R', что снова привлекает капиталовложения, и т. д. вплоть до достижения стационарного состояния. Если накопление капитала идет все время, то рыночный уровень заработной платы может так и не снижаться до естественного; спрос на труд постоянно опережает предложение. Дело доходит до того, что рабочие только и ждут повышения прожиточного минимума, который становится тем уровнем оплаты труда, при котором они утрачивают стимул больше работать. В этом случае кривая заработной платы на нашем рисунке вращалась бы против часовой стрелки, и стационарное состояние достигалось бы быстрее. Но мы пренебрегаем этими обстоятельствами ради доказательства того, что прожиточный минимум — это заданная величина, устанавливающаяся в силу "традиции и привычек".

Только накопление капитала движет эту систему к стабильному равновесию, достигаемому в стационарном состоянии; рост населения — всего лишь побочный результат работы этого механизма. Поэтому в системе Рикардо экономический рост зачастую рассматривается так, как если бы демографические тенденции зависели от того, что накопленный капитал еще не вполне адаптировался к объему трудовых и земельных ресурсов. Современному читателю труднее всего уловить именно эту черту модели Рикардо: смесь методов сравнительной статики и сравнительной динамики в рамках одной и той же системы.

Вернемся к нашему главному выводу: норма прибыли в экономике колеблется в прямой зависимости от падающей отдачи. Мальтузианская тенденция роста населения в пределах имеющихся средств существования дает практически неограниченное предложение труда, который может быть использован при постоянном уровне реальной заработной платы, выраженной в определенном количестве пшеницы или какого-либо другого "хлеба". Иначе говоря, пшеница — единственный продукт огромной фермы и также единственный ресурс, который в нее вкладывается. Когда предложение рабочей силы растет, то добавочное количество пшеницы, необходимое, чтобы прокормить растущее население, можно получить только путем введения в обработку менее плодородных земель либо приложения дополнительного количества "капитала- и-труда" к уже обрабатываемой земле при падающей отдаче вложений. Разницу между чистым производством пшеницы в расчете на одного работника на наименее плодородном участке и средней заработной платой одного работника, также выраженной в пшенице, составляет прибыль фермера-арендатора. Действие конкуренции приводит к тому, что выгода от обработки лучших земель полностью идет землевладельцу в форме постоянно растущей ренты. По мере того, как больше земли берется в оборот, чистая выработка в расчете на одного работника падает, тоща как реальная заработная плата остается неизменной. Очевидно, при этом уменьшается и прибыль в расчете на одного работника. В то же время объем капитала в расчете на одного работника, выраженный в пшенице, возрастает, так как производство пшеницы все время удорожается, в него требуется вкладывать все больше реальных ресурсов. Разделим падающую прибыль в расчете на одного работника на растущий объем капитала в расчете на одного работника, и мы получим, что норма прибыли на капитал, — а она дает стимул к инвестированию, — снижается. В конце концов накопление капитала должно будет прекратиться.

Но что же происходит, если экономика состоит из двух секторов: сельского хозяйства, производящего товары, которые покупаются на заработную плату ("хлеб"), и обрабатывающей промышленности, производящей продукцию, покупаемую на прибыль и ренту ("ткани") ? Это не изменит существа дела, говорит Рикардо в своей ранней брошюре "Опыт влияния низких хлебных цен на прибыль с капитала" (1815). В денежном выражении прибыль на капитал в обеих отраслях должна сбалансирования до равенства. В сельском хозяйстве пшеница—единственный продукт и единственная затрата; следовательно, в денежном выражении норма прибыли в сельском хозяйстве не может отклоняться от прибыли, выраженной в пшенице; любое изменение в цене пшеницы одинаково отразится и на затратах, и на выпуске. Обрабатывающая промышленность использует пшеницу только в качестве капитала, затрачиваемого на производство ткани, и, следовательно, уравнивание нормы прибыли во всей экономке предполагает, что между ценой ткани и ценой пшеницы устанавливается определенное соотношение. Если цена пшеницы будет снижаться, то и цена ткани, выраженная в пшенице, должна будет снизиться, чтобы производство ткани не стало более прибыльным, чем производство пшеницы. Иначе говоря: все цены измеряются ценой пшеницы, и "денежная" норма прибыли в промышленности управляется "хлебной" нормой прибыли в сельском хозяйстве, в свою очередь полностью зависящей от производственной функции пшеницы; как гласит один из знаменитых афоризмов Рикардо, "именно прибыль фермера регулирует прибыли всех других занятий". Этот остроумный ход рассуждений, приводимый для того, чтобы объяснить, как устанавливается норма прибыли только на показателях физического объема, не вникая в проблему денежной оценки, известен в литературе как "хлебная модель". И только в наши дни издатель "Трудов Давида Рикардо" Пьеро Сраффа обнаружил, что этот ход мысли неявно присутствует уже в "Опыте" Рикардо. Ничто, в самом деле, не говорит прямо о том, что Рикардо имел в виду именно "хлебную модель", но такая интерпретация вносит ясность и стройность почти во все положения этой ранней работы Рикардо, где экономика выглядит двухсекторной, но норма прибыли устанавливается так, как если бы она была односекторной. Тем не менее, взвесив все доводы, можно заключить, что интерпретация "Опыта" Рикардо с помощью "хлебной модели" — это современная

"рациональная реконструкция* и что сам Рикардо никоща не доходил до того, чтобы попросту предположить, что вся заработная плата расходуется только на покупку хлеба, что все сельскохозяйственные продукты покупаются на заработную плату, а все промышленные товары — это предметы роскоши, никогда не потребляемые рабочими; ибо все эти допущения нужны лишь для того, чтобы вывести среднюю норму прибыли в экономике только из "хлебной” нормы прибыли в сельском хозяйстве.

В своем "Опыте” Рикардо действительно использует хлеб как способ соединения разнородных затрат в сельском хозяйстве на том основании, что все цены поднимаются и падают вместе с ценой хлеба, и он даже привел цифровые выкладки, показывающие, что как в сельском хозяйстве, так и в обрабатывающей промышленности все затраты могут быть выражены в хлебе, однако это вовсе не была та "хлебная модель", которая придает рассуждениям Рикардо неоправданную последовательность и жесткость. Достаточно сказать, что в обычных условиях изменение относительных цен на "хлеб" и "ткань" непременно отразится на реальной заработной плате, вследствие чего положение о том, что "прибыль фермера регулирует прибыли всех других занятий", утратит смысл. Соотношение цен на хлеб и ткани меняет структуру цен, и для анализа этого явления нужна теория ценности. Только в "Началах политической экономии", опубликованных через два года после "Опыта* (1815), Рикардо впервые поставил проблему теории ценности. Трудовая теория ценности

Адам Смит свел применение трудовой теории относительных цен к предположительному "грубому и примитивному состоянию общества". Рикардо сделал следующий шаг и показал, что однофакторная теория ценности может, пусть не вполне совершенно, объяснить, ках формируются цены в реальном мире. Но в истории теории трудовой ценности сомнения и опасения Рикардо сыграли более важную роль, нежели его позитивные утверждения. Он первым показал, почему теория трудовых затрат не может полностью объяснить соотношение цен на воспроизводимые товары при совершенной конкуренции. Он придерживался трудовой теории только потому, что она была грубым приближением и к тому же была удобна для изложения его модели. Главная задача, говорит нам Рикардо, состоит не в объяснении относительных цен, а в том, чтобы "установить законы, управляющие распределением продукции отрасли". Тем не менее остановимся пока на том, почему однофакторная теория ценности не может объяснить те соотношения цен, которые мы наблюдаем в реальной жизни.

Когда у нас есть только один фактор производства, цена продукта равна средним необходимым затратам этого фактора на единицу продукта, умноженным на ставку денежного вознаграждения этого фактора. Предположим, что у нас два товара, Х\ и Хь Допустим, что каждый требует д„ затрат труда на единицу выпуска, оплачиваемого по ставке tv,. Тогда уравнения издержек производства для долговременных цен будут:

Р\ = wamp;\, Рг - У/amp;г •

Если труд однороден, то при совершенной конкуренции w\ = wi. Таким образом, относительные цены полностью определяются относительными потребностями в затратах труда независимо от характера спроса:

Рг * аг ‘

Даже если используются два или три фактора, теория ценности, учитывающая только трудовые затраты, может более или менее точно предсказать все существенные изменения в структуре цен хотя бы потому, что трудовые затраты обычно являются главной составляющей всех затрат. Как сказал Самуэльсон, "операциональный смысл однофакторной гипотезы заключается в мощной предсказательной значимости, которую она придает исключительно только технологии".

Но если имеется капитал, пусть даже только оборотный, то простая трудовая теория никогда не сможет точно предсказать изменения относительных цен. Производство требует времени, а рабочие нуждаются в готовых потребительских товарах

уже сегодня; они не могут ждать, пока продукт их сегодняшнего труда будет продан и им будет заплачено из выручки. Поэтому наниматель "авансирует" рабочим готовую продукцию в размере, который составляет "рабочий фонд", или оборотный капитал. Капиталист должен получить процент на денежную ценность незавершенной продукции, которую он "авансировал" рабочим. В денежном измерении конечная продукция, состоящая из готовых потребительских товаров и незавершенных изделий производственного назначения, превышает сумму выплаченной заработной платы на величину процента, полученного капиталистами. Этот процент обязан своим существованием только разрыву во времени, который всегда существует между затратами и выпуском. Его получает тот, кто может позволить себе необходимое "ожидание". На языке австрийской теории капитала это звучит так: рабочих заставляют платить дороже за товары, покупаемые сегодня, так как они не могут ждать окончания производственного процесса; сегодняшняя ценность будущей продукции, дисконтированная по текущей ставке процента, равна сегодняшней сумме заработной платы, так как ставка процента — величина положительная. Является ли "ожидание" фактором, который в принципе должен быть когда-то возмещен, — это вопрос, который мы можем пока оставить открытым; по крайней мере, эта сторона проблемы нимало не беспокоила Рикардо. Все, что нас в данном случае интересует, — это чтобы рыночная цена процента или, выражаясь классическим языком, норма прибыли была постоянно положительной величиной.

Отвлекаясь от нашего предмета, заметим, кстати, что классическая теория прибыли от предпринимательской деятельности имеет дело с тем, что мы сейчас назвали бы "чистой" ставкой процента — твердой ставкой по долгосрочным облигациям. Это не означает, что экономисты-классики не умели проводить различие между нормой прибыли на реальный капитал и рыночной ставкой процента. Но в своей теории ценности и распределения цен они не обращали внимания на это различие, так как при долгосрочной тенденции к равновесию эти ставки всегда и непременно уравниваются. В сегодняшней жизни мы проводим различие между капиталистом, получающим процент, и предпринимателем, получающим прибыль. Это различие восходит к Адаму Смиту, который говорил о "денежных интересах" бездеятельных инвесторов в противоположность деловым людям, активно использующим капитал. Но классики большей частью имели в виду владельца фирмы, управляющего этой фирмой и получающего как положенный процент, так и прибыль. В современном понимании прибыль как таковая состоит частично из монопольной выручки, обязанной своим происхождением несовершенной конкуренции, и частично из "рентных" излишков по факторам, предложение которых неэластично, и из вознаграждения за несение риска [см. гл. 11, раздел 2]. Однако во времена классиков теоремы о прибылях не касались ни одного их этих трех аспектов: это были скорее теоремы о проценте, чем о прибыли. И если мы тем не менее продолжаем говорить о классической теории прибыли, то только в силу привычного словоупотребления: гораздо лучше было бы говорить о классической теории процента.

Продолжим нашу мысль: когда норма прибыли положительна, на цену товара влияет не только количество труда, требуемого для производства этого товара, но и продолжительность времени, в течение которого труд воплощается в продукции. В долгосрочном аспекте цена товара равна издержкам на заработную плату плюс прибыль на авансированный капитал. Если один рабочий производит один бушель пшеницы за один год и два ткача производят один ярд ткани за один год, относительные цены обоих товаров равны соотношению труда, затрачиваемого на производство каждого из них: ткань будет вдвое дороже пшеницы. И при любой данной норме прибыли ее сумма, заработанная на ткани, всеща будет вдвое больше, чем сумма, заработанная на пшенице, — это соотношение останется постоянным, как бы ни менялась норма прибыли. Но если один рабочий может произвести бушель пшеницы за один год, а двум рабочим потребуется два года для изготовления одного ярда ткани, то прибыль, полученная в первый год, снова даст прибыль и в следующем году; ткань теперь будет стоить не вчетверо дороже пшеницы (двое рабочих и два года против одного рабочего

и одного года) — ее относительна я цена, выраженная в пшенице, будет выше более чем в четыре раза. А изменившаяся норма прибыли теперь скажется на относительных ценах, несмотря даже на то, что соотношение затрат труда на производство обоих товаров остается неизменным. Короче, eamXi тХг, производятся за неравные промежутки времени t\ и ti при t\ gt; /2 несли г — это норма прибыли за период, то уравнения издержек для долговременных цен будут выглядеть следующим образом:

= wa2( 1 + гугgt;

Отсюда следует, что если t\ = h, мы не можем предвидеть движение относительных цен только на основании соотношений затрат труда. Короче говоря, теория трудовой ценности не может объяснить относительные цены, когда в производственном процессе участвует не только труд, но и капитал. Заметьте, что это верно даже в том случае, коща капитал — это только оборотный капитал. Наличие основного капитала, разумеется, увело бы нас еще дальше от объявления цен через затраты труда. Капитальные затраты и трудовые ценности

Первая глава "Начал" Рикардо целиком посвящена проблеме, которую мы только что рассматривали. Вместо того чтобы говорить о неодинаковых производственных периодах, Рикардо предпочитает сгруппировать возражения чистой теории трудовых затрат под заголовками: "Различные соотношения основного и оборотного капитала”, "Неодинаковая долговечность основного капитала”, "Время, которое должно пройти, прежде чем он (продукт) может быть привезен на рынок” и "Скорость, с которой он (капитал) возвращается к предпринимателю"; но все они, как он сам объяснял, "подпадают под категорию времени”, — наблюдение, которое делает Рикардо "отцом" австрийской теории капитала. И не имеет значения, говорим ли мы о различных периодах производства товаров или об их обратной величине — различных скоростях оборота капитала. Последнее выражение имеет преимущество, поскольку переводит понимание Рикардо на общепринятый язык бизнеса. Товары, произведенные с одинаковыми удельными издержками, продаются по одинаковым ценам, коща прибыль с оборота капитала также одинакова. Норма прибыли на оборот капитала имеет тенденцию к выравниванию в конкурентной среде для одного и того же, но не для разных периодов времени. Если капитал каждый год приносит доход в сумме 10 долл., то каждые два года он должен приносить более 20 долл., иначе капитал не будет инвестироваться на двухлетний период. Равенство ежегодной нормы прибыли на самом деле гарантирует то, что краткий процесс не является более прибыльным, чем продолжительный.

В действительности проблема немного сложнее, чем понимал Рикардо. Если ограничить капитал рамками оборотного капитала, проблема действительно сведется к вопросу "времени". Но основной капитал не может быть отделен от оборотного только на основе большего срока его службы, как думал Рикардо. Труд, функционирующий вместе с основным капиталом в форме машины, производит в качестве побочного продукта несколько устаревшую машину, которая овеществляется в последующем производстве. Использованная машина имеет цену, определенную первоначальными затратами на нее, заработной платой и процентной ставкой, которые устанавливались в период ее функционирования, и способом начисления амортизации. Это создает такого рода трудности, которые еще и сегодня окончательно не разрешены. История теории капитала, проходящая после Рикардо через Бём-Баверка вплоть до Викселля, была ограничена по этой причине рассмотрением оборотного, а не основного капитала [см. гл. 12, раздел 8]. И все же для наших целей использование основного капитала не вносит изменений в сказанное. Товары производятся при различных соотношениях основного капитала с трудом, и капитал, вложенный в машины долговременного использования, должен был бы получать текущую норму прибыли каждый год на протяжении всего срока службы машины. Чем больше машин приходится в расчете на одного работника, тем больше в себестоимости удельный вес дохода, отличного от

трудового» и тем ниже отношение затрат на заработную плату к продажной цене товара. Следовательно, товары, произведенные при одинаковом количестве живого труда, но при неодинаковом количестве машин одинакового срока службы, не могут продаваться по одной и той же цене. Не имеет смысла отвечать на возражение, что машины — лишь овеществленный труд, поскольку дело в том, что текущая ценность машины превосходит сумму всех заработных плат, которые были выплачены при производстве данной машины в прошлом, на величину ежегодных процентных выплат. Необязательно доказывать, что капитальные блага не могут быть сведены исключительно к труду, что вчерашний труд, который произвел сегодняшние капитальные блага, сам участвовал в производственном процессе вместе с землей и капитальными благами, существовавшими вчера, и так вплоть до райского сада в бесконечном убывании. Даже если бы оказалось верным утверждение, что первая машина была призведена одним трудом вечность назад, остается фактом, что и с этой точки зрения, и ей аналогичных трудовая теория ценности последовательно пренебрегает по крайней мере одним элементом, определяющим текущие цены. Заметим, что такого рода трудность не имеет ничего общего с игнорированием спроса; такая трудность остается даже тогда, когда кривая предложения каждого продукта в экономике является совершенно эластичной, так что все цены определяются предложением.

Трудовая теория ценности является аналитически неудовлетворительной, если она не обращается к этому фатальному возражению. Достаточно необычно, что, обнаружив исключение из правил, Рикардо пожал плечами, говоря, ь сущности, что величина отклонений, которые оно вызвало, имеет второстепенное значение в сравнении с изменениями в количествах труда, требующегося для производства благ. Такого утверждения будет недостаточно, если мы попытаемся объяснить, как определяются относительные цены в любой момент времени. Но если подобно Рикардо мы, по существу, не занимаемся этим вопросом, тогда остается справедливым, что знание только одних соответствующих трудовых коэффициентов может объяснить большинство ценовых изменений, особенно если г мало. При известных обстоятельствах трудовая теория ценности может служить первым полезным приближением к проблеме определения цен, но не более чем первым приближением. Эффект Рикардо

Путь, которым Рикардо подходил к теории ценности, объясняется его озабоченностью проблемой распределения. Он с самого начала предполагал, что покупательная способность денег по отношению ко всем товарам и услугам, исчисленная по среднему уровню цен в экономике, постоянна, и, следовательно, распределение — это вопрос деления данного реального национального продукта между землевладельцами, капиталистами и рабочими. Рента, будучи внутримаргинальным излишком, не участвует в определении цен. Ценность товара поэтому определяется переменными вложениями в землю, не приносящую ренту, и распределение, в первую очередь, является вопросом деления продукта, не приносящего ренты, между капиталом и трудом. Тот факт, что соотношение труда и капитала различно в разных отраслях, означает, что любые изменения в ставке номинальной заработной платы или в норме прибыли с необходимостью изменяют структуру цен и, следовательно, ценность продукта, не приносящего ренты. Изменение в уровне цен, вызванное изменением в номинальных заработных платах, было уже исключено предположением постоянной покупательной способности денег. Поистине всеобщий рост заработной платы во всех отраслях, включая золотодобычу, не может, утверждал Рикардо, поднять цены: невозможно поднять и цены товаров в золоте, и товарную цену золота, потому что одно является обратной величиной другого. Даже если золото не добывается в стране, этот аргумент сохраняется, если рассматриваемая страна использует золотой стандарт с бумажными банкнотами, целиком обратимыми в золото; все, что нам необходимо сделать в данном случае, — это применить механизм прилива металлических денег по Юму [см. гл. 1, раздел 2]. Этим оставляется лишь воздействие на структуру цен изменения в номинальных заработных платах.

Как говорил Сраффа: "Воздействие на ценность различных пропорций или продолжительности срока службы капитала может быть рассмотрено в двух различных аспектах. Первый: какова причина разницы в относительных ценностях двух товаров, которые производятся равными количествами труда. Второй: каково воздействие, оказываемое ростом заработных плат на изменение относительной ценности этих товаров”. Мы выделяли первый, тогда как Рикардо реально интересовал второй аспект. Он был поражен тем фактом, что исчисленный в деньгах постоянной покупательной способности рост заработной платы мог бы увеличить цену трудоемких товаров относительно цены товаров капиталоемких или, иначе говоря, понизить относительную цену капиталоемких товаров. Поскольку средние цены сохранялись постоянными, верно, исходя из определения средней арифметической, что товар, производимый при среднем соотношении капитала и труда, и так ad infinitum, не будет изменяться в цене вследствие увеличения ставок заработной платы. Исчисленный в единицах такого товара трудоемкий товар, например пшеница, увеличивается в цене, тоща как цена капиталоемкого товара, например ткани, падает. Нам необходимо дать название такому эффекту, поскольку он будет часто встречаться в нашей книге. К счастью, он уже получил название. Это как раз то, что Хайек назвал "эффектом Рикардо" [см. гл. раздел 27]. Постоянная мера ценности

Товар, производимый в течение периода производства, который является арифметической средней для всей экономики в целом, как ясно представлял себе Рикардо, дает "постоянную меру ценности" — мерило, безразличное к изменениям в относительном вознаграждении факторов. Если весь продукт, не приносящий ренты, измеряется данной меркой, то его ценность не будет меняться с каждым изменением в распределении продукта между капиталом и трудом. Для заданного количества капитала и труда этот полный продукт будет всегда иметь одну и ту же ценность. Рикардо решил, что "золото" именно тот товар, который наиболее полно отвечает требованиям постоянного мерила, и местами он отваживался говорить о том, что период продолжительностью двенадцать месяцев является вместе с тем и периодом производства золота, и "средним периодом производства" в экономике в целом; однако трудно понять, означали ли такие утверждения то, что к ним следовало относиться серьезно, как к констатации фактов. Принцип, однако, остается тем же, какой бы товар ни считался представителем общей меры "окольности методов производства" в экономике.

Пока все хорошо. Вместо понижения уровня национального дохода с помощью взвешенного индекса цен в целом мы уменьшаем его в соответствии с гипотетической ценой "золота". Такое решение проблемы индексации, кажется, однако, смешивалось в голове Рикардо с проблемой определения источника изменений в пропорциях обмена между товарами. Обыкновенно изменение в цене пшеницы в денежном выражении ничего не говорит нам об условиях производства в сельском хозяйстве/ При золотом стандарте цена пшеницы в денежном выражении может расти, потому что производство пшеницы более дорого, но в равной степени и вследствие технических усовершенствований в золотодобывающей отрасли. Или это может быть потому, что рост спроса на труд увеличивает ставки номинальной заработной платы, и пшеница становится более трудоемким товаром, чем золото. Но Рикардо хотелось иметь возможность говорить недвусмысленно о росте цены на пшеницу из-за возрастания вложений в сельское хозяйство. Для этого он предпринял дальнейшие шаги и оговорил в качестве особого условия, что постоянная мера должна быть задумана так, что она задана на все времена постоянным количеством капитала и труда.

Самого по себе этого еще недостаточно. Изменение ставки заработной платы или нормы прибыли будет менять цену пшеницы, исчисленную с помощью постоянной меры, если капиталоемкость производства пшеницы отклоняется от общественной средней. Предположим, что относительная цена пшеницы возрастает из-за воздействия убывающей отдачи. Номинальные заработные платы должны теперь возрасти, чтобы реальные заработные платы остались без изменения, и в результате цена

пшеницы, исчисленная с помощью постоянной меры, снова изменится, но вследствие причин, ничего общего не имеющих в этот раз с вложениями, осуществленными в производство пшеницы. Если рабочие потребляют промышленные товары, которые упали в цене, исчисленной на основе постоянной меры, проблема становится еще более сложной. Ясно, что постоянная мера на самом деле не помогает разрешить эту проблему, даже несмотря на то, что она успешно применяется при оценке национального продукта независимо от его распределения среди участвующих факторов производства.

Очевидно, Рикардо понимал это, и он обошел сложности, сведя две проблемы в одну. Постоянная мера не только формируется "средним периодом производства" для экономики в целом, так же как и постоянным количеством капитала и труда, но такой средний период принимается равным ежегодному производственному циклу в сельском хозяйстве. Так, когда пшеница продается по цене 1 долл. в единицах меры стоимости, это означает, что производство бушеля пшеницы требует такого же количества капитала и труда, как и производство золота, оцениваемого в 1 долл. Цена пшеницы не подвержена влиянию ставки заработной платы и определяется только двумя трудовыми коэффициентами, ее собственным и фиксированным коэффициентом "идеальных денег\ После длительного путешествия мы вернулись к исходной "зерновой модели", о которой можно прочитать в "Опыте о низких хлебных ценах” (1815).

Вся знаменитая глава о ценности в "Началах" так же, как и последняя статья, написанная Рикардо, связана с оправданием такой методологии. Она вносит неразбериху, потому что Рикардо пытается разрешить две различные проблемы в одно и то же время: с одной стороны, найти подходящую единицу общественного учета для того, чтобы подсчитывать реальный чистый национальный продукт, и, с другой стороны, предписать абсолютную количественную характеристику каждому экономическому благу, выражающую "трудность или легкость его производства". Если положить в основу обе эти проблемы, возникнет неизбежное противоречие с трудовой теорией ценности: ценность как единичного товара, так и всего национального продукта оказывается под влиянием распределения издержек между капиталом и трудом. Рикардо разрубает этот гордиев узел, фактически игнорируя капитал. Вместо того, чтобы просто и открыто не обращать на него внимания, он ограничивает себя, сравнивая товары, произведенные при одинаковом отношении капитала к труду. Чтобы приблизиться к ценности всего продукта, мы "раздуваем" среднюю, полученную для сельского хозяйства и золотодобычи, и приходим к итогу с тем же отношением капитала к труду. Найдутся товары, более капиталоемкие, чем средние, но они противостоят равному количеству тех, что являются менее капиталоемкими, по определению проблемы. Изменения в отношении заработной платы к прибыли меняют такое распределение товаров вокруг среднего уровня, но не смогут воздействовать на сам этот средний уровень и, следовательно, на ценность всего продукта, который является функцией только количеств капитала и труда, применяемого в хозяйстве. Капитал оборачивается один раз в год и, следовательно, состоит только из фонда заработной платы; фонд заработной платы расходуется целиком на товары, покупаемые на заработную плату; все товары, покупаемые на заработную плату, состоят целиком из пшеницы; и пшеница (так же, как и золото) является мерой для оценки национального продукта. Из этого следует, что ценность всего продукта определяется потребностями труда и ничем более. Теперь очевидно, что это "ловкость рук", которая разрешает все проблемы путем ухода от них. Но изложение Рикардо настолько уклончиво, что мы, похоже, вводим себя в заблуждение, будто он действительно привел достаточные основания трудозатратной теории ценности. В самом деле, если бы Рикардо не сталкивался с серьезной критикой, он мог бы сохранить определение постоянной меры, предложенное в первом издании его "Начал", а именно товар, который потребовал бы в любое время одинакового количества труда без какой бы то ни было помощи капитала. Пшеница, было сказано далее, производится одним трудом, и соответственно вся аргументация продолжается точно так же, как в третьем издании. Что Рикардо хотел

сделать в главе о ценности, так это показать, что трудовая теория, несмотря на свои недостатки, обеспечивает удобный метод, сокращающий время для изложения "реальной" природы распределения в растущей экономике. В сущности, глава не дает возможности двигаться дальше, потому что она еще демонстрирует следы процесса рассуждения с помощью предположений, не готовых к встрече с тем фактом, что предположения имеют смысл только при условии, что из них выводятся следствия; если бы только Рикардо прояснил свои намерения, глава могла бы быть наполовину сокращена и, возможно, стала бы пригодной для дальнейших доказательств. Фундаментальная теорема распределения Ранее мы видели, что в односекторной экономике, производящей пшеницу, норма прибыли изменяется прямо с предельным продуктом приложенных к земле капитала и труда, т. е.

alt="" />

Но AMI КМ — это отношение полного продукта без ренты к полной сумме заработной платы, обратной величиной которого является доля труда в конечном продукте за вычетом ренты. Таким образом, норма прибыли изменяется обратно пропорционально заработной плате, если под "заработной платой" мы подразумеваем относительную долю труда в конечном продукте (без ренты) как результат инвестиций одного года. Такова "фундаментальная теорема" Рикардо. Когда мы вводим в эту систему деньги, то предполагается, что эта теорема должна быть применима к норме денежной прибыли и денежной ставке заработной платы. Это не только вопрос относительных долей, как иногда утверждается. Рикардо вряд ли позволил бы себе снова и снова подчеркивать такой трюизм. Более того, это является общеизвестной истиной, только если мы вычитаем долю, приходящуюся на ренту. Однако по отношению ко всему национальному продукту это — не трюизм, поскольку доля ренты еще должна быть определена. Как бы то ни было, позволим себе разобрать фундаментальную теорему для денежной экономики, чей выпуск состоит не только из пшеницы. Это будет хорошим упражнением в умении обращаться с довольно простой моделью. Она выглядит трудной, но это только простая алгебра плюс небольшие элементарные преобразования. Специфическая формулировка положений Рикардо, которую мы здесь принимаем, своим появлением обязана Пазинетти; она представляет собой лишь одну из многих попыток, предпринятых в последние годы, выразить Рикардовы построения в математических терминах.

Если цена пшеницы определяется на предельных участках возделываемых земель, рента должна быть отнесена на какое-либо иное благо, нежели пшеница. Представим "золото", расходуемое землевладельцами, одновременно в качестве numeraire (деньги, находящиеся в обращении — фр.), или мерила, в котором выражаются все цены. В нашей двухсекторной экономике существуют две производственные функции:

пшеница: Х\ =

золото: Хг =

N\ + N2 = N — общее число работников в хозяйстве; поскольку капитал всегда сочетается с трудом в постоянных пропорциях, м и N2, на самом деле — порции капитала и труда, требующиеся для производства пшеницы и золота. Мы предполагаем t\ — tz, т. е. золото и пшеница производятся в равные периоды времени (таким образом избавляясь целиком от проблемы "постоянной меры ценности”) и, следовательно,

?i = ?i рг Ог

Но агgt; капитал и труд, требующиеся для производства единицы золота, предполагается постоянным по определению numeraire. Так что относительная цена пшеницы целиком определяется капиталом и трудом, требующимися для производства одной единицы пшеницы на безрентной земле.

Для стандартизации наших выражений запишем:

Производственная функция пшеницы:^ = /(М) подчиняется условию/'(/V) gt; 0 и f"(N) lt; 0, другими словами, положительный предельный продукт и убывающая предельная производительность.              (1)

N*

Производственная функция золота: Хг = —, где а2 постоянно.              (2)

йг

Общее количество рабочих: N = Ni + Nz ,              (3)

Фонд реальной заработной платы: W = wN, где w равно постоянной ставке реальной заработной платы, выраженной через пшеницу.              (4)

Физический запас капитала: К = Ж              (5)

Реальный годовой рентный доход R =Х\ — N\f'(N\) — /(М) ~ М/'(М), т. е. полный продукт минус продукт с безрентного предельного участка. (6) Реальная годовая прибыль в сельском хозяйстве:              — Х\ — R — wN\.              (7)

Реальная годовая прибыль в золотодобыче: кг= Хг — wNi.              (8)

Денежная цена золота:рг = аг = ф- = 1.              (9)

Л-1

Это существенный шаг в аргументации: в двухтоварной экономике, где относительные цены определяются только относительной потребностью в труде на единицу выпуска, выбор одного товара в качестве numeraire, в котором выражаются денежные цены, эквивалентен установлению коэффициента вложений труда, равного единице. Денежная пена пшеницы

lt;10gt;

После подстановки из уравнения (6) уравнение (10) может быть переписано:

Nx              М              1              по .

Pl “ ЛТ, - X, + NJ'(Ni)              NJW) “ f'(N,) •              {              '

Другими словами, цена пшеницы является обратной функцией предельной производительности труда в сельском хозяйстве.

Денежная прибыль в сельском хозяйстве: р\Лг = р\(Х\ - R - wN\).              (11)

Денежная прибыль в золотодобыче:рamp;г = ртХг ~ pwNz.              (12)

Денежная прибыль во всей экономике:

л - ры + pjt2j= pJCi - p*R + рamp;г - p\W.              (13)

Выражение (pJC\ — p\R) в уравнении (13) является денежной ценностью товара—пшеницы—минус рента. Подставляя уравнение (10), получаем, что она оказывается равной М, т. е., если

Р\ -              »тогда/gt;»(Xi - R) - М.

Из уравнения (9) ценность полного продукта рamp;г равна М. Появление такого результата в форме, имеющей измерение, невозможно, поскольку денежная ценность не может равняться какому-то числу работников. Но мы должны помнить, что под денежной ценностью в данной модели мы подразумеваем ценность, выраженную через количество труда, требующегося для производства единицы золота (ШХг). Так чт^ первые три члена в уравнении (13) равны М + Nz. Кроме того, четвертый член P\W — это полный фонд заработной платы, который сам по себе равен (N\ + Ni)wp\. Следовательно, полная денежная прибыль может быть также записана как:

+              (13а)

Полная денежная рента:pR = p^Xz — N2.              _              (14)

шшт              W

Денежная ставка заработной платы: w « p\w = у,—- = wax.              (15)

Наконец, денежная норма прибыли:

_ я _ (^i + Мг) (1 ~ wp{)

piK " wpiiNi + N2)

(16)

WP1              H'pl              нgt;              v              '

Заключение, к которому мы пришли, идентично простой интерпретации "зерновой модели" в памфлете Рикардо 1815 г.: при данной ставке реальной заработной платы норма прибыли изменяется прямо пропорционально предельному продукту М, и — мы теперь можем добавить — обратно пропорционально цене пшеницы, так же как и денежной заработной плате. Несмотря на факт существования товаров, не покупаемых на заработную плату, норма прибыли целиком независима от условий производства за пределами отрасли, производящей товары рабочего потребления. Правда, такое заключение зависит от того, что рабочие расходуют всю свою заработную плату на пшеницу и что способ, которым мы устранили ренту, предусматривает пределы возделывания земель. И следовало бы заметить, что рикардианский метод "избавления от ренты" в определении относительных цен на самом деле не является разумным, поскольку определение предела возделывания само по себе является функцией спроса, а следовательно, ставки заработной платы и нормы прибыли; например, чем ниже норма прибыли, тем больше стремление возделывать земли, до настоящего времени считавшиеся к этому непригодными. Но замещение в потреблении в рикардианской модели исключается, поскольку, напомним, выпуск пшеницы и, следовательно, классификация земель по их плодородию определяются численностью населения и техническими условиями производства в сельском хозяйстве. Мы можем избавиться от ренты вследствие того, что предложение земли и конечный спрос на продукт земли постоянны. Эффект накопления капитала

Теперь система подлежит трем возможным динамическим корректировкам: поправке на население, когда рыночная ставка заработной платы отличается от естественной; поправке на накопление капитала, когда г превышает минимальную норму, необходимую для стимулирования инвестиций; поправке на сдвиг производственной функции Х\ под влиянием технического прогресса. Первая часто опускается Рикардо с целью установления "строгих умозаключений". Третья рассматривается мимоходом, но суть аргументации абстрагируется от технических изменений. Только второй механизм в значительной степени делает Рикардовы выводы пригодными для растущей экономики. Его усилия ограничены описанием того, что произойдет с ценами продуктов, ценами факторов производства и долями этих факторов в процессе накопления капитала. Его результаты просто выражаются путем дифференцирования всех решающих переменных по капиталу и исследования знаков производных — простая задача, поскольку все функции являются функциями с одной переменной. Переписывая уравнение (5) К — W — wN или N = Kjw, мы получаем: dN 1 = = gt; 0, т. е. общая занятость возрастает.              (17)

Из первоначального вида (5) мы имеем: dW

= 1 gt; 0, т. е. фонд заработной платы возрастает.              (18)

Из (Ni +JSi) = Kjw и (6) мы имеем:

= m -              ^ - f'(N) = -              ^              gt; 0,              (19)

т. е. общая действительная рента возрастает.

Это следует из того, чтоlt; 0, так что — Nif"(N\) gt; OudNJdK gt; 0.

Из (10а) мы имеем:

% = {lAWor } ж gt;0'т'е'цена зерна растет'              ^

Из (15) мы имеем: = vv j gt; 0» т. е. денежная ставка заработной платы растет.              (21)

Наконец, из (16) мы имеем:

—7 lt; 0, т. е. норма прибыли падает.              (22)

w

Заметив, что ценность полного выпуска есть (ртХ\ — p\R) + ртХ\ = N, мы можем пойти дальше и определить относительные доли заработной платы, прибыли и ренты в совокупном доходе, а взяв производные по капиталу, мы могли бы исследовать, что произойдет с относительными долями в процессе накопления капитала. Но выражения, которые мы могли бы получить, были бы крайне неудобными для толкования. Будет проще (и послужит той же цели) возвратиться к односекторной модели с пшеницей, сохраняя прежние обозначения, но опуская нумерацию символов. Рикардо доказывал, что не только норма прибыли будет падать в растущей экономике, но также и то, что относительная доля прибыли в общем доходе будет снижаться и что относительные доли труда и земли будут увеличиваться. Доказательство этих утверждений занимает три главы в "Началах", но при этом исключается зависимость аргументации от специфической производственной функции пшеницы, которую Рикардо выбрал для своих арифметических примеров. Читатель, который не любит вычислений и склонен принимать утверждения на веру, может перескочить через следующий параграф: его цель — показать неудачу Рикардо в демонстрации того, что доля рентного дохода будет расти в процессе экономического развития, — поразительный результат, принимая во внимание, что это было именно то утверждение, которое сделало его знаменитым; попутно мы узнаем некоторые элементарные теоремы современной теории производства. Тенденция относительных долей

Мы начнем с заданной производственной функции для экономики,^ = f(N), которая подчиняется условиям/'(N) gt; 0 и f"(N) lt; 0. Что произойдет с относительными долями по мере того, как N — число долей капитала и труда — увеличивается? Возьмем сначала относительную долю труда. Поскольку весь выпуск однороден, нам не стоит беспокоиться о ценах: выпуск равен доходу, и действительные ценности равны денежным. Ясно и без математики, что доля заработной платы в общем доходе должна расти по мере возрастания дохода: при данной ставке реальной заработной платы фонд заработной платы растет пропорционально количеству работников; выпуск или доход, однако, растет в меньшей пропорции — вследствие постулата о падающей отдаче. Иначе вдроря, относительная доля труда имеет вид:

W_wN

X f(N) *

Дифференцируя по N, мы получаем:

?(3“i^Ifw“Armigt;0*              (23)

т. е. относительная доля труда растет. _

Выражение в скобках [/(TV) — Nf'(N)] = R, и, следовательно, поскольку земля управляет рентным доходом, все выражение положительно: доля заработной платы в общем доходе растет с каждым увеличением N.

Теперь доля рентного дохода. Она определяется как R_f(N)-Nf'(N)_ Nf(N)

х т ~ т ‘

Не торопясь брать производную по N, преобразуем это выражение.

Разделив как числитель, так и знаменатель дроби на N, мы получим:

5в1.Ж

X /(Л/)/ЛГ

Но f'(N) есть предельный продукт (МР), а /(N)/N есть средний продукт (АР) переменных вложений N. Так что Л .МР X АР’

Отношение МР/АР в настоящее время определяется как "эластичность'' производственной функции: пропорциональное изменение в общем продукте, связанное с пропорциональным изменением в переменных затратах* Используя стандартное обозначение для эластичности, мы имеем:

_dX JdN _N dX _ N              f'(N)              MP

X 1 N XdN f(N) ? m “ f(N)/N AP *

Так чтоR/X = 1 - е,гдее = (X - R)fX. Таким образом, доля общего продукта, которую получают вместе капитал и труд, (X - R)/Xgt; в точности равняется отношению MPIAP = ?. (Такой результат не ограничивается применимостью только к однофакторным утверждениям, существовавшим прежде: относительная доля переменных вложений в многофакторных производственных функциях всегда равняется отношению их предельного и среднего продуктов.) Следовательно, R/X будет расти, только если абсолютное значение в падает в процессе накопления капитала. Трудно мысленно представить себе е, поэтому мы переведем ее в эластичность кривой среднего продукта г}. Определяя т/ в простой форме как пропорциональное изменение в среднем продукте, связанное с пропорциональными изменениями в переменных вложениях, мы имеем:

_ d/(X/N) jdlN _ N d(X!N) _ N2 d /У) _ NM_

П “ X/N N ~ XJN dN X dN {N) ~ X N2 = NdX_ 1 _              MP-AP

XdN              AP              *

Следовательно, ij изменяется в том же направлении, что и е, и может быть наглядно выражена на диаграмме как величина разрыва между кривыми АР и МР. Перевод е в у гласит: доля рентного дохода, достающаяся постоянному фактору, будет возрастать на протяжении данной постоянной производственной функции, если абсолютное значение эластичности кривой среднего продукта падает по мере того, как мы прибавляем дополнительные единицы переменных вложений, т. е. если разрыв между кривыми АР и МР увеличивается.

Вообще г] необязательно падает на протяжении производственной функции, показывая убывающую отдачу от переменных вложений. Убывающая отдача является необходимым, но не достаточным условием увеличения доли рентного дохода постоянного фактора. Возможно, что прирост выпуска на земле, не приносящей ренты, увеличивает общий выпуск в большей пропорции, чем процентное увеличение рентных платежей с внутримаргинальных земель. Рента возрастает как доля выпуска, если отдача убывает постоянным или увеличивающимся темпом: это зависит не от знака наклона кривой МР или АРУ но от скорости изменения наклона кривой МР по сравнению со скоростью изменения наклона кривой АР. Другими словами, Рикардо был прав, думая, что доля ренты возрастала бы в процессе экономического развития, если бы было верным, что пропорциональный темп изменения МР всегда больше такового у кривой АРУ т. е. если tj падает. Однако мы не можем в общем исключить возможность роста -q при некоторых пределах выпуска, несмотря на убывающую отдачу.

Рассмотрим для иллюстрации кривые производительности трех различных производственных функций, изображенные на рис. 4-3, подчиняющиеся как условию убывающей отдачи на переменные затраты, так и рикардианскому прогнозу о растущей дате ренты. Кривые производительности I получаются из параболической кривой общего продукта, которая продолжает увеличиваться в постоянно уменьшающемся темпе; rj постоянно падает вдоль кривой АР независимо от их протяженности, и это является простейшим примером рикардианского прогноза растущей доли ренты. Кривые производительности II вогнуты снизу, и в этом случае рикардианский прогноз

Случай I

Случай III

выдерживается с удвоенной силой, поскольку общий продукт увеличивается в падающем темпе, который сам по себе является ускоряющимся [см. гл. 3, рис. 3-2].

Кривые производительности III, однако, выпуклы вниз; они показывают убывающую отдачу, но с замедляющимся темпом; тем не менее tj непрерывно падает вдоль кривой АР, и разрыв между АР и МР постоянно расширяется, как в предыдущих примерах; рикардианский прогноз о растущей доле ренты продолжает успешно сохраняться, потому что пропорциональный темп изменения МР все еще выше такового для АР.              .

Давайте теперь возьмем случай, где кривые производительности также выпуклы вниз, но где tj растет, так как пропорциональный темп изменения МР меньше, чем АР (рис. 4-4). В этом случае мы аннулируем прогноз Рикардо. Как мы увидим, арифметические примеры, на которых Рикардо строил свои аргументы, скрыто предполагают линейные функции производительности (случай I), поэтому нечего удивляться тому, что он сделал заключение об увеличении доли ренты.

Хотя мы и собираемся связать себя специфической формой производственной функции, мы должны заключить, что доля ренты неопределенна. Если доля ренты неопределенна, то же самое можно сказать и о доле заработной платы в общем доходе: мы знаем, что доля труда будет расти, но доля оставшейся прибыли может повести себя как угодно просто потому, что общая доля заработной платы и прибыли может быть и такой, и сякой. Таким образом, в противоположность своим намерениям Рикардо продемонстрировал, что постулат об убывающей отдаче недостаточен для утверждения его общих теорем о структуре долей дохода в растущей экономике. Со времен Рикардо комментаторы пытались упростить его фундаментальную теорему о том, что "прибыль изменяется обратно пропорционально заработной плате", говоря,

Примечание—Принцип построения этой диаграммы очень прост: для некоего заданного N, скажем М, можно быть уверенным, что отрезок, отсекаемый на горизонтальной координатной оси касательной к кривой МР, превышает (оказывается больше) такой же отрезок, отсекаемый касательной к кривой АР.

9 — «Экономическая мысль»

что она относится скорее к соответственным долям капитала и труда, нежели к заработной плате на душу и к проценту на вложенный капитал. Но весьма удивительно то, что именно противоположное истинно: теорема при его собственных предположениях остается верной для денежной заработной платы и нормы прибыли, но она не верна для относительных долей труда и капитала. Технический прогресс Растущая экономика, вероятно, подвержена технологическому прогрессу, который перемещает кривые МР и АР вверх. Что произойдет с вознаграждением факторов и относительными долями в этом случае? На этот вопрос рикардианская система не дает достаточной информации. В "Началах" есть некоторые общие замечания относительно воздействия усовершенствованных методов производства на реальную заработную плату, и в главе о ренте содержится формальное рассуждение о воздействии "улучшений" в земледелии на ренту. Давайте бегло просмотрим, чего стоит Рикардова теория улучшений в земледелии. Его аргумент заключается в том, что краткосрочный эффект таких улучшений снижает ренту и, следовательно, у земельных собственников нет стимулов вводить эти улучшения. Он разделяет изменения в технике на два типа: землесберегающие нововведения, которые увеличивают выход продукции с данной площади земли путем "более искусного севооборота или лучшего выбора удобрений"; и (2) инновации, сберегающие капитал и труд, которые сокращают дозы капитала и труда, требующиеся для производства данного объема выпуска на данной площади земли, такие, как "улучшения в земледельческих орудиях ... экономия в использовании лошадей в сельском хозяйстве, лучшее знакомство с ветеринарным искусством". Первый их двух типов, заключает он, снижает не только долю ренты, но и ренту с акра, в то время как второй снижает общую денежную ренту, но необязательно общую ренту, выраженную через пшеницу.

Рассмотрим первую землесберегающую инновацию. Очевидно, ее непосредственное воздействие — в снижении ренты с акра, но обязательно ли общая рента и доля ренты будут падать? Рикардо допускает, что производительность каждого класса почвы возрастает равнопропорционально. Повышение производительности каждого класса почвы в равном процентном отношении с необходимостью означает, что инновации увеличивают выпуск на единицу издержек в меньшей степени на предельных участках культивации, чем на внутримаргинальных. Возвращаясь к нашему числовому примеру в гл. 3 (табл. 3-2), мы видим, что 10%-ное увеличение выпуска на земле Е составляет меньшее абсолютно сокращающее издержки улучшение, чем 10%-ное увеличение выпуска на земле А. Для графической иллюстрации этого утверждения нам необходимо начертить функции производительности земли, сохраняя соотношение "капитал-труд" постоянным, таким образом, чтобы поднять новые кривые над старыми, в то же время наклоняя их вниз (рис. 4-5). Спрос на пшеницу совершенно неэластичен, так что общий продукт остается неизменным (ORDS = OR'D'S'). Пока кривые остаются прямыми линиями, действительно верно, что общая рента, как и ее доля, будет падать. Но такое заключение зависит, в первую очередь, от предположения, что предельный и средний продукты земли есть линейные функции — выпуклые функции производительности имели бы прямо противоположный эффект, и во вторую — от представления, что улучшения повышают выпуск с единицы земли в постоянном процентном отношении. Если бы вместо этого Рикардо предположил, что выпуск возрастает на равные абсолютные величины на единицу земли — равноэластичный сдвиг вверх кривых производительности, результатом могло бы быть увеличение ренты. Читатель может для себя подтвердить эти теоремы, используя правило, согласно которому rj эластичность кривой среднего продукта переменного фактора в двухфакторкой производственной функции изменяется в том же направлении, что и относительная доля этого фактора; и по мере нашего движения по прямой линии назад, справа налево, мы можем перевести каждое утверждение об относительных долях в утверждение об абсолютных долях.

Рис. 4*5

Анализ Рикардо о сберегающих капитал и труд инновациях не более убедителен. Здесь он начинает с предложения, что инновации увеличивают производительность капитала и труда на равные абсолютные значения — ив этом случае рента падает, а затем переходит к примеру, где производительность возрастает в равном процентном отношении — случай, колда рента растет. Даже в последнем случае растет только натуральная рента, выраженная в пшенице, а не денежная рента, поскольку инновации вызывают падение цен на пшеницу. Рикардо не рассматривает, что случится с только что вытесненным капиталом и трудом. По-видимому, ставка заработной платы и норма прибыли опять будут падать, побуждая возделывание новых земель, и, следовательно, рента будет повышать любое непосредственное воздействие инноваций.

В общем, поразительной особенностью Рикардова анализа технических изменений в земледелии является акцентация на краткосрочном аспекте, хотя в другом месте он сосредоточивается на долгосрочных эффектах. Он открыто допускал, что падение ренты, обусловленное инновациями, действительно временное: падение цены зерна стимулирует рост населения путем увеличения реальной заработной платы, и поэтому рента с акра будет со временем опять возрастать. Этот странный разворот в методе анализа может иметь связь с идеологическими предубеждениями Рикардо против земельных собственников. Но мы не должны забывать, что, несмотря на многочисленные ссылки на накопление капитала и рост населения, модель Рикардо фактически не касается экономического роста в долгосрочном аспекте. Цель модели заключалась в том, чтобы продемонстрировать нецелесообразность хлебных законов, которые защищали британских производителей пшеницы, запрещая импорт пшеницы, за исключением лет, котда цены взвинчивались из-за голода. Ограничения на импорт дешевой пшеницы имели тенденцию к сокращению нормы прибыли из-за форсированного расширения возделываемых земель вплоть до все менее плодородных участков земли в стране. Краткое изложение вопроса о техническом прогрессе, возможно, объясняется тем, что Рикардо действительно сосредоточил свое внимание на последствиях, вызванных хлебными законами в сравнительно краткий период времени. Несомненно, он проявлял незначительный интерес к структурным изменениям в экономике за сверхдолгие периоды времени — предмет, которому Адам Смит посвятил часть своего блестящего анализа. Даже так называемый "пессимизм" Рикардо целиком определяется сохранением хлебных законов. Нет каких бы то ни было признаков того, что он рассматривал неизменное состояние как что-то такое, что действительно должно сохраняться и в ближайшем будущем. В конце концов фундаментальная теорема распределения в "Началах" объединена с законом сравнительных издержек с целью

показать, что общественное благосостояние увеличивается свободной торговлей и что отмена хлебных законов позволила бы стране, подобной Британии, пожинать плоды ее сравнительных преимуществ в промышленном производстве, по-видимому, на протяжении столетий.

Мы сделали обзор аналитического скелета системы Рикардо. Характеристика того, что он сделал, его частые пересмотры ограничительных допущений своей модели лучше рассматриваются в читательском путеводителе к "Началам". Путеводитель действительно необходим, поскольку является несомненным фактом, что все великие трактаты по экономической теории очень трудны для чтения и понимания.