Альтернатива

Реальность нацизма ставит остальной мир перед альтернативой: либо другие народы уничтожают нацизм, либо отказываются от самоопределения, т.е. от свободы и самого существования в качестве полноценных людей.

Роковую ошибку совершают те, кто относится к этой войне как к одной из многих войн, имевших место в последние столетия между странами западной цивилизации. Это тотальная война. Ha кон поставлена не просто судьба династии, области или страны, а судьба всех народов и цивилизаций. Европа не сталкивалась с подобной угрозой со времен монгольского нашествия в XIII в. Участь побежденных будет хуже, чем то, что выпало на долю греков и сербов под турецким игом. Турки не пытались истребить покоренных греков или сербов или искоренить их язык и христианство. A у нацистов для побежденных утотована иная судьба: полное истребление для всех, упорно сопротивляющихся расе господ, и порабощение для всех, сдавшихся добровольно.

B такой войне не может быть никаких разговоров о нейтралитете. Страны, выбравшие нейтралитет, отлично знают, что их ждет, если нацисты сумеют одолеть силы антигитлеровской коалиции. Напрасно они похваляются, что готовы драться за независимость в случае нападения нацистов.

To же самое относится к немецкоязычным мужчинам и женщинам, живущим в рейхе или за его пределами. Отдельные граждане рейха, желая спасти лицо, утверждают, что они не нацисты, но не могут уклониться от участия в войне на стороне своего народа. Долг человека, говорят они, в безусловной верности своей языковой группе, права она или нет. Именно эта идея толкнула некоторых граждан Австрии, Швейцарии и некоторых латиноамериканских государств либо в ряды нацистов, либо к позиции нейтралитета.

Ho доктрина безусловной солидарности всех членов языковой группы является одним из наиболее уязвимы мест национализма. Никто не поддержит такого рода солидарность в отношении других групп. Если большинство граждан какого- либо города или района решат выступить против остальной страны, мало кто согласится, что меньшинство обязано принять сторону большинства и поддержать его действия. B войне между нацизмом и остальным человечеством вопрос стоит так: является ли общность людей, говорящих на одном языке, единственным законным социальным коллективом, либо следует признать верховенство великого общества, охватывающего все человечество. Это война человечества против непримиримого группового партикуляризма. Нацисты отказывают австрийцам и швейцарцам в праве на моральную и политическую автономию и неограниченный суверенитет, но человечество в целом с куда большим основанием должно отказать в этом различным языковым группам. До тех пор пока люди ставят верность какой-либо отдельной группе выше верности человечеству, нравственному закону и принципам личной ответственности и независимости, о всеобщем сотрудничестве и прочном мире можно забыть. Ренан был прав, утверждая, что проблема в том, принадлежит ли человек какой-либо группе или только себе^[122].

Сами нацисты прекрасно понимают, что в условиях, созданных международным разделением труда и современным развитием промышленности, изоляция стран и народов стала невозможной.

Сегодня это относится ко многим пацифистам и тем, кто отказывается воевать по принципиальным соображениям. Можно восхищаться благородством их мотивов и чистотой намерений. Ho такая позиция, вне всякого сомнения, означает содействие нацистам. Непротивление и пассивное послушание — это именно то, что нужно нацистам для реализации их планов. Кант был прав, когда утверждал, что критерием нравственности любого принципа является вопрос — может ли он быть принят (прагматики сказали бы, будет ли «работать») в качестве всеобщего правила поведения. Если все ненацисты примут принцип непротивления и послушания, нацисты разрушат нашу цивилизацию и обратят всех не-немцев в рабство.

Есть лишь одно средство спасти нашу цивилизацию и сохранить человеческое достоинство. Нужно искоренить нацизм радикально и безжалостно. Только окончательно сокрушив нацизм, мир сможет взяться за совершенствование социальной организации и созидание хорошего общества. Нам приходится выбирать между человечностью и зверством, между мирным сотрудничеством и тоталитарным деспотизмом. Bce варианты третьего пути — иллюзия.