Смысл русской истории и апокалиптическое безрассудство

В истории цивилизаций, равно как в бытии отдельных человеческих личностей, рано или поздно наступает момент, когда следует думать об уходе. Опыт свидетельствует, что разумнее всего это осуществлять на вершине своего экзистенциального пути.

Именно так все и выглядело для России в шестидесятые годы, когда рушилась колониальная система, и удалось осуществить космический прорыв. Мало кто мог тогда предполагать, что это была точка наибольшего приближения к Западу. Стратегически российская цивилизация существенно уступает не только европейской и американской, но также китайской и в перспективе индийской. Однако у более слабого противника всегда есть шанс, коренящийся в апокалиптическом безрассудстве. Вместо того, чтобы проигрывать медленно, но неотвратимо, можно попытаться переломить ситуацию, безрассудно все поставив на кон.

Именно так поступил Сталин в декабре сорок первого, во время битвы под Москвой, в решающий момент перебросив туда 120 сибирских дивизий. Это было единственно верное, но рискованное решение, поскольку оголялся Дальний Восток, и японцы, не встречая особого сопротивления, могли дойти практически до Урала. В результате Гитлер потерпел первое серьезное поражение за Вторую мировую войну, и стрелки истории начали неотвратимо сдвигаться в противоположную сторону.

Аналогичный шанс был у России в шестидесятые, семидесятые и восьмидесятые годы. Более того, как это ни парадоксально, он пока еще остается и сегодня. Александр Зиновьев описывает свою беседу с агентами ЦРУ после того, как власти эмигрировали его на Запад. На вопрос, что бы вы делали на месте советского руководства, он весело ответил, что для начала оккупировал бы Финляндию и Швецию^[63]. Действительно, стал бы Запад ради освобождения маленькой Швеции начинать последнюю в истории человечества войну, которая, к тому же, не освободила бы Швецию?

4.9.