Система взаимных ожиданий экономических агентов

С точки зрения количественных оценок кризисный стиль развития не обязательно должен считаться чрезмерно дорогим. Однако оценка изменится, если мы рассмотрим качественную сторону кризисных изменений, институциональные издержки кризисного стиля.

Под институтами, согласно Д. Норту, понимаются устойчивые ««правила игры» в обществе, или, выражаясь более формально, созданные человеком ограничительные рамки, которые организуют взаимоотношения между людьми». И далее: «Главная роль, которую институты играют в обществе, заключается в уменьшении неопределенности путем установления устойчивой структуры взаимодействия между людьми» [7].

Между общественными институтами как внешними по отношению к каждому конкретному субъекту «правилами игры» и поведением субъектов существует особая и относительно самостоятельная сфера, о которой следует говорить отдельно. Здесь взаимодействуют, с одной стороны, институциональные правила и нормы, с другой - социально-экономические интересы и психологические особенности субъектов, с третьей - информация, которой обладают субъекты об этих правилах, интересах, особенностях поведения агентов, а также о внешней среде. Сочетание этих факторов и определяет поведение субъектов и в конечном счете результаты их экономической деятельности. При этом, как правило, для функционирования конкретного агента институты играют роль общих структурирующих среду ограничений; его собственные интересы опре- деляют целевые установки действий; ожидания задают конкретные рамки поиска действий на базе предсказания границ («коридора») реакции других субъектов, групп и институтов. Таким образом, возникают по меньшей мере три относительно устойчивые структуры: система институтов, система интересов и система ожиданий.

Первые две системы уже давно являются предметом достаточно детального изучения (см. статьи А. Нестеренко и др. в [8]). Роль, особенности и факторы системы взаимных ожиданий (СВО) только начинают исследоваться [9-11].

На микроуровне взаимоотношения между бюджетом, субъектами федерации и товаропроизводителями базируются на ожидании, что налоговые суммы будут израсходованы «во благо». На микроуровне сама суть отношений между собственником (инвестором), менеджером и работником предприятия основана на взаимных ожиданиях: собственник доверяет управляющему распоряжение своим имуществом (инвестор - своими деньгами), ожидая его эффективного использования; менеджер доверяет работнику исполнение ответственных заказов, от которых зависит положение предприятия; сам работник ожидает от менеджера дальнейшего обеспечения работой и выплаты за нее соответствующего вознаграждения. Понятно, что существование такой важнейшей экономической подсистемы, как банковская, также базируется на взаимных ожиданиях клиентов банка и самого банка.

Существуют и известные всем сквозные ожидания «гражданин - государство», для характеристики которых в советском периоде достаточно вспомнить блестящие «экономические» миниатюры М. Жванецкого. Во взаимодействиях между предприятиями ожидания являются основой не только регулярных отношений купли-продажи, но и самого выбора направлений деятельности товаропроизводителя.

Рассмотрим структуру СВО на примере производственного предприятия [9]. Каждое такое предприятие представляется как бы одним из узлов многомерной паутины ожиданий, связывающей различных институциональных агентов. Практически любое из них, едва возникнув, оказывается в фокусе многочисленных ожиданий со стороны самых различных экономических субъектов.

Практически каждый действующий субъект находится в фокусе ожиданий со стороны других субъектов и их групп и сам испытывает ожидания в отношении их поведения, возможной реакции на те или иные факторы, в том числе на свои собственные действия. Именно система взаимных ожиданий в совокупности с системой интересов, а не сами по себе «общественные институты» служат базой для формирования (и, соответственно, объяснения) поведения экономических субъектов.

Следует отметить, что разъедающая экономику система неплатежей также была вызвана к жизни нарушением взаимных ожиданий руководителей предприятий. В конце 1980-х гг. произошел «разрыв хозяйственных связей», осуществленный руководителями предприятий в поисках сиюминутной выгоды, в надежде на более выгодные продажи. Затем разгорелась «ценовая война» начала 1990-х гг. и, наконец, наступили неплатежи второй половины 1990-х гг. - следствия разрушения структуры межфирменных ожиданий.

Рассматривая СВО более детально, можно убедиться, что каждый элемент этой системы характеризуется:

- субъектом ожидания, т. е. лицом (фиксированной группой или неопределенным множеством лиц), испытывающим данный вид ожиданий;

- объектом ожидания, т.

- предметом ожидания, т. е. ожидаемым состоянием или действиями объекта ожидания;

- степенью уверенности субъекта ожидания в реализации предмета надежд;

- вероятным временем исполнения ожиданий (лагом ожидания);

- чувствительностью целевого (т. е. являющегося предметом интереса) поведения или состояния объекта ожиданий по отношению к тем или иным факторам, в том числе действиям субъекта ожиданий (эластичностью ожидания по факторам).

В целом, зафиксировав субъект или объект ожидания, можно говорить о конфигурации ожиданий как системе отношений на множестве других объектов, рассматривая каждое из них с точки зрения предмета, степени уверенности, лага и эластичности ожиданий.

В зависимости от типа объекта ожиданий различаются сетевые и сре- довые ожидания. Если объект ожиданий - конкретное лицо или группа лиц (они могут быть идентифицированы пространственно или функционально), то следует говорить о сетевых ожиданиях. Если объект ожиданий - природные, непредсказуемые или неизвестные явления, касающиеся изменения среды функционирования субъекта, то такие ожидания относятся к средовым.

Весьма важной (а для нашего исследования роли фактора ожидания в экономическом поведении субъектов - основной) является еще одна из характеристик предмета ожиданий между экономическими агентами, на которой необходимо остановиться более детально. Речь идет о степени рациональности ожиданий.

В экономической теории наиболее известны два вида ожиданий в зависимости от их формирования: адаптивные и рациональные [12]. Адаптивные - это ожидания, сформированные субъектом на основе предшествующих ожиданий с учетом их коррекции на уже известную величину ошибки предшествующего прогноза. Рациональные ожидания, напротив, основываются на всестороннем учете как прошлой, так и будущей информации, в частности политики регулирования того фрагмента экономики, состояние которого влияет на предмет ожиданий. «Рациональность» ожиданий проявляется здесь в том, что субъект не отказывается a priori ни от какого источника информации и учитывает ее в соответствии с достоверностью и значимостью.

В [9] было предложено рассматривать и иррациональные ожидания, т. е. ожидания, формируемые на базе принципиально неполной информации, точнее - информации, из которой лицом, принимающим решение, сознательно исключена существенная часть. Например, если вам известно множество случаев невыполнения предприятием или банком своих обязательств, то надежды на то, что в случае, когда их клиентом планируете стать вы, обмана не произойдет, следует отнести к иррациональным. «Закрывать глаза» на возможные и неблагоприятные последствия - значит находиться в плену иррациональных ожиданий.

Для формирования более операциональных определений, однако, было бы желательно дополнительно уточнить понятия рациональных и иррациональных ожиданий, связав их с понятиями рационального и иррационального поведения экономических субъектов. Напомню, что рациональным считается такое поведение субъекта, при котором он в каждой ситуации принятия решений осуществляет наилучший с точки зрения достижения цели выбор из имеющихся у него возможностей [13]. Насколько соответствует реальности предположение о рациональности поведения экономических агентов? Можно ли считать рациональным ожидание, что тот или иной субъект будет действовать рационально? По-моему, ожидания такого сорта нельзя отнести к рациональным.

Дело в том, что в экономической реальности рациональность поведения субъектов часто нарушается (по некоторым мнениям, она вообще редко встречается и должна рассматриваться исключительно как научная абстракция [14]). Причины прежде всего коренятся в особенностях поведенческой психологии экономических субъектов. При этом дело не только в неполноте имеющейся у субъекта информации и ограниченности возможностей ее переработки. Даже при наличии полной и легко перерабатываемой субъектом информации можно констатировать пять возможных психологических факторов нарушения рациональности поведения.

1. Нежелание и/или неготовность уяснить и сформулировать целевую установку в ситуации выбора («отвращение к целеполаганию»). Формулировка цели часто требует от индивидуума значительных и не всегда оправдываемых усилий и затрат. Для экономических субъектов - реальных физических лиц - часто просто невозможно или затруднительно выразить истинную цель функционирования в экономической среде, которая позволила бы осуществлять сравнение альтернатив. Целенаправленное, последовательное поведение - удел сравнительно небольшой части людей. Если же субъект - организация (предприятие, банк и т. п.), то говорить о ее цели можно лишь условно.

2. Нежелание осуществлять выбор или нерешительность в осуществлении выбора как действия, последствия которого нельзя обратить вспять («отвращение к необратимому выбору»). Многим свойственно непреодолимое желание немедленно изменить сделанный выбор сразу после его осуществления. Чтобы понять такое поведение, следует учесть, что субъект лишается «свободы выбора» в момент выбора. Для свободолюбивых или нерешительных натур необратимые действия, в том числе выбор, крайне неприятны.

3. Нежелание оставаться в пределах известного множества допустимых альтернатив («отвращение к границам»). Будучи поставленными в положение буриданова осла, многие стремятся разорвать круг имеющихся альтернатив, сделать «шаг назад», к этапу формирования альтернатив и изменить «поле выбора». Многие ощущают дискомфорт при приближении изнутри к границам множества допустимого выбора.

4. Затруднения при сравнении альтернатив («отвращение к рейтинговой деятельности»). Хорошо известны трудности субъективного формирования транзитивных отношений предпочтения на множестве подлежащих сравнению альтернатив. Некоторые обладают пониженной «разрешающей способностью» сравнения, и альтернативы кажутся им либо несравнимыми, либо неразличимыми.

5. Нежелание остановиться на наилучшем варианте («отвращение к экстремизму»). Выбор «наилучшего», экстремального варианта для многих представляется опасным, рискованным и не соответствующим их внутреннему побуждению. Как показывают психологические тесты, многие подсознательно стремятся к выбору варианта, находящегося «в верхней трети» шкалы оценок, но никак не наилучшего.

Все эти психологические факторы (в разной степени присущие различным людям, но в совокупности охватывающие, по-видимому, подавляющее большинство) вынуждают думать, что рациональными следует считать ожидания, предполагающие лишь относительную рациональность поведения партнеров.

Перед тем, как ввести соответствующее понятие более строго, напомню понятие ограниченной рациональности поведения [13]. Ограниченная рациональность предполагает выбор если не наилучшего (что может быть или недостижимо ввиду недостаточного информационного обеспечения выбора, или нежелательно ввиду слишком больших трансакционных издержек на анализ, отбор вариантов и реализацию выбора), то одного из «удовлетворительных», т. е. достаточно близких в том или ином смысле к наилучшему из вариантов.

Замечу, что оба понятия - и рациональности, и ограниченной рациональности поведения - носят, как легко видеть, статический характер. Иными словами, рассматривается только сама ситуация выбора, в то время как предшествующие и последующие ситуации не входят в круг рассмотрения. Представляется, что имеет смысл ввести еще одну версию понятия рациональности поведения, непосредственно связанную с динамическим, эволюционно-институциональным подходом к экономическим явлениям и процессам. Под эволюционно-рациональным понимается такое поведение субъекта, при котором выбор осуществляется в соответствии с некоторыми легко запоминаемыми и применяемыми правилами, усвоенными и закрепленными в предшествующем опыте индивидуума.

Эволюционная рациональность в принципе не отвергает возможность выбора наилучшего или даже наихудшего из вариантов, однако считает экстремальные - наихудший и наилучший - варианты маловероятными. Дело в том, что, как правило, экстремальные варианты неустойчивы, не являются самоподдерживающимися и не закрепляются при формировании «рутин» - стабильных в долгосрочном плане процедур принятия решений [14]. Выражаясь биологическим языком, такие варианты выбора не дают «потомства» и не воспроизводятся при дальнейшем развитии системы.

Это обстоятельство, интуитивно ощущаемое многими, делает более естественными некоторые средние варианты, дающие надежду на устойчивость. Следует еще учесть, что выбор экстремальных вариантов оказывается порой чересчур дорогостоящим для избирающего их субъекта, поскольку их реализация требует переориентации имеющегося механизма функционирования, усилий по координации агентов, затрат на информирование, обоснование принимаемого решения и т. д. Вместе с тем, «пассионарные», т. е. наделенные повышенной энергетикой субъекты, склонные к экстремистским действиям, иногда демонстрируют выбор и реализацию экстремальных вариантов. Выход за пределы естественного выбора происходит лишь при формировании «эволюционных прецедентов» - решений, сознательно направленных на устойчивое изменение сложившихся тенденций. Если признать эволюционную рациональность выбора наиболее реалистическим способом поведения, то рациональными в отношении партнера следует считать ожидания, предполагающие его эволюционно-рациональное поведение.

Как уже отмечалось, далеко не все ожидания рациональны. Однако отказ от таких ожиданий может дорого обойтись экономическому субъекту. Если предполагать равновозможными все варианты действий партнера (заниженные ожидания), то для полной и эффективной защиты от любых негативных последствий его действий необходимы весьма высокие затраты (на сбор информации, охрану, составление и контролирование условий контрактов и т. п.). Игнорирование же возможностей оппортунистического поведения (завышенные ожидания) может обернуться высокими издержками для ликвидации последствий негативных для данного субъекта событий. Таким образом, рациональность ожиданий - в каком-то смысле самая дешевая экономическая политика.

Если речь идет о средовых ожиданиях, то, поскольку изменение состояний среды не имеет целевой направленности, сравнивать их можно лишь по «степени благоприятности». Упрощая картину, можно говорить о минимально, средне или максимально благоприятном для данного субъекта состоянии среды. В этих условиях рациональность субъекта ожиданий проявляется в том, что он предполагает некоторый средний (но не минимальный и не максимальный!) уровень благоприятности будущего состояния среды.

Таким образом, рациональные ожидания связаны с надеждой на эволюционно-рациональное поведение партнеров и отказом от ориентации на наилучшее сочетание неопределенных факторов. Напротив, ожидания, априорно рассчитанные на экстремальное или иррациональное поведение партнеров, следует считать иррациональными^[203].

Среди внешних сетевых объектов ожиданий предприятия - поставщики, покупатели, предприятия - технологические реципиенты и доноры, научно-исследовательские и опытно-конструкторские организации, авторы организационно-технологических инноваций, инвесторы, финансово-кредитные учреждения, налоговые органы и др.^{[204] [205]} Предметами ожиданий являются спрос на продукцию предприятия, предложения факторов производства и услуг, новых технологий, инвестиций и т. д.

Степень уверенности предприятия в реализации объектом адресованных ему ожиданий колеблется (в зависимости от контрагента) от минимального уровня до полной уверенности (зачастую такого рода ожидания оказываются неоправданными). Лаг ожиданий в деятельности предприятий по отношению к внешним объектам обычно не превышает года, по отношению к внутренним - носит более долгосрочный характер (по той же причине, по которой большинство внешних контрактов предприятия носит специфицированный и краткосрочный характер, а большинство внутренних - слабо-специфицированный и долгосрочный). Средовые ожидания предприятий связаны с факторами колебаний курса доллара, общим индексом предпринимательской активности, благоприятным социальнополитическим климатом в стране и регионе и т. п.

Думается, понятие ожиданий играет в поведении российских экономических агентов, а стало быть, и в российском экономическом механизме в целом более значимую роль, чем в экономике многих других стран. Преувеличенные (иррациональные) ожидания свойственны психологическим особенностям российского человека вообще и предпринимателя в частности^[206]. Что представляет собой такой широко распространенный в российской действительности феномен, как «шапкозакидательство»? Это типичный пример иррационального отношения к своим возможностям.

Если в западной теоретической литературе понятие рациональных ожиданий рассматривается как широкая экстраполяция предсказуемых изменений, то российскому менталитету скорее свойственны неоправданно завышенные «иррациональные ожидания», адресуемые как самому себе, так и внешним обстоятельствам. Наличие у директоров предприятий неоправданных ожиданий на поддержку предприятия государством, администрацией города и т. п. неоднократно отмечалось при опросах руководителей; в некоторых случаях понятие ожиданий используют для объяснения сохранения директорами избыточного коллектива предприятий.

Нельзя не согласиться с Л. Мясниковой [10] в том, что ожидания являются одним из мощных факторов формирования (заметим, и функционирования) современного рынка. Однако, по ее мнению, данный фактор выступает как равноправный с информационным, причем если последний действует через сознание экономического агента, то первый - через подсознание. Представляется, что оба эти фактора действуют и на сознательном и на подсознательном уровне. Причем ожидания определяют потребность в той или иной информации, в то же время информация оказывает влияние на формирование и коррекцию ожиданий. Соотношение между СВО и информационным полем примерно такое же, как между знаниями и данными. Ожидания определяют каналы получения данных, а те в свою очередь, пройдя определенный процесс и период накопления, формируют новые каналы-ожидания. Думается также, что ожидания не следует рассматривать в качестве мотивов поведения экономического агента. На самом деле ожидания формируют не мотив (эту функцию исполняют интересы), а лишь контекст появления того или иного мотива, т. е. среду и ограничения на формирование поведенческих мотивов.

Говоря о предмете ожиданий, составляющих основу СВО, можно отметить, что по большей части это не столько сама реакция того или иного экономического субъекта на те или иные факторы, в том числе на поведение самого ожидающего субъекта, сколько границы, предельные характеристики такой реакции. СВО нарушается, если поведение выходит за предполагаемые границы. Важно понимать, что при этом нарушение в пределах одной бинарной связи может вызвать цепную реакцию нарушений. Поэтому в обычной обстановке СВО поддерживается мощным институциональным аппаратом, обеспечивающим ее устойчивость. Кризисный же способ изменения экономики подвергает СВО тяжелым испытаниям.

Надо, наконец, сказать и о том, что СВО вовсе не следует воспринимать как некое прокрустово ложе экономики, ограничивающее инициативы экономических агентов. Скорее ее можно сравнить с сетью дорог, проложенных в труднопроходимой местности и облегчающих передвижение. Можно сойти с дороги, но тогда передвижение замедлится и станет дорогостоящим. В. Полтерович [15] приводит пример формирования институциональной нормы, рассматривая поведение группы мотоциклистов в необжитой, но обустроенной дорогами местности. Часть из них предпочитает левостороннее движение, часть - правостороннее. После первоначального хаоса должно установиться равновесие на базе формирования правил дорожного движения (каких именно - зависит от преобладания «лево-» или «правосторонних» мотоциклистов либо от случайного стечения факторов, вызвавших очередную аварию и/или определивших ее воздействие на мотоциклистов). При этом каждый участник движения ожидает от других следования этой норме, а нарушение этих ожиданий хотя бы одним мотолюбителем может оказаться не только гибельным для него и других участников движения, но и разрушительным для всей рассматриваемой СВО. Поэтому-то обычно присущая СВО слабая устойчивость компенсируется соответствующими институциональными мерами: появляются законы и регулировщики, следящие за их соблюдением. Вообще, имеет место следующая закономерность: чем слабее СВО, тем сильнее должна быть институциональная структура, требующаяся для сохранения стабильного развития общества.

Существенной частью СВО является, как упоминалось выше, система взаимного доверия (СВД). По существу, доверие одного экономического субъекта по отношению к другому представляет собой ожидание добросовестного (неоппортунистического) поведения последнего в ситуации, когда первый субъект добровольно поставил достижение своих интересов в зависимость от действий второго субъекта (например, передал свои средства в доверительное управление). Нет нужды подробно останавливаться на роли доверия в системе экономических взаимоотношений в рыночной экономике. Доверие инвесторов к структурам-реципиентам, граждан - к руководителям государства, работников предприятий - к их директорам и другие аспекты влияния «фактора доверия» на экономику детально рассмотрены Б. Мильнером [11]. В этой работе справедливо отмечается, что укрепление доверия между экономическими партнерами - прямой путь к снижению совокупных общественных издержек. При этом «для завоевания доверия требуется достаточно много времени и существенных доказательств искренности намерений, добросовестности действий, правомерности принимаемых шагов и решений», в то время как «доверие может быстро сменяться недоверием даже при незначительных сбоях» [11]. СВД как часть СВО (кстати, далеко выходящая за пределы подсистемы рациональных взаимных ожиданий) - весьма хрупкая и вместе с тем дорогостоящая для общества вещь, так что обращаться с ней следовало бы крайне осмотрительно. Между тем на практике это далеко не так.