Денежная школа против Банковской школы

Одним из аспектов истории развития денежно- кредитной теории являются непрекращающиеся дебаты

между двумя различными взглядами — Денежной школы и Банковской школы — на то, каким образом лучше всего управлять ростом денежной массы.

Денежная школа настаивала на выполнении простого правила, в соответствии с которым темп роста денежной массы устанавливается на уровне в 2-4%, максимум в 5%. Это очень похоже на предложения сегодняшних сторонников монетаризма [5]. Противоречия XIX столетия в сжатой форме были изложены Винером:

Денежная школа была склонна преуменьшать или вовсе отрицать важность кредита, предоставляемого банками в формах, отличных от банкнот, как фактора, затрагивающего цены, или, как в случае с Торренсом, утверждать, что проблема управления депозитами решается аналогично проблеме управления выпуском банкнот. При этом представители этой школы желали следовать простому автоматическому правилу и не находили такового для управления основными кредитными операциями Банка. Кроме этого, они выступали против государственного вмешательства и законодательного управления банковской системой сверх того, что казалось абсолютно необходимым [6].

Ни Денежная, ни Банковская школа не обращали особого внимания на расширение небанковского кредита. При этом Bank of Amsterdam, основанный в 1609 г., представлял собой жиробанк, который выпускал свои ноты, обеспеченные депозитами драгоценных металлов; в действительности эти ноты были сохранными расписками, непосредственно привязанными к «металлическим» депозитам. Первоначально Bank of Amsterdam не расширял кредит; но впоследствии в XVIII столетии он все же пошел на превышение размеров своих ссуд с целью спасти голландскую Ост-Индскую Компанию во время четвертой англо-голландской войны. Кроме того, Bank of Amsterdam выступал в качестве вексельного банка (Wisselbank, от голландского слова «wissel», означающего «вексель»). Торговцы вносили депозиты в Bank of Amsterdam, получая взамен долговые обязательства, предъявляемые к оплате. Депозиты драгоценных металлов давали Bank of Amsterdam возможность зарабатывать сеньораж на своих эмиссионных операциях, и, таким образом, банк был в состоянии выплачивать по депозитам небольшие проценты. В 1614 г. муниципалитетом Амстердама был основан Bank of Lending; этот банк давал торговцам возможность создавать свои собственные кредитные цепочки, но при этом сам банк не был активным кредитором [7]. Созданная торговцами кредитная система привела к чрезмерному увеличению вексельного оборота, и когда в 1763 г. цепочка вексельных взаимозачетов оборвалась из-за того, что у одного из торговцев не оказалось денег, чтобы заплатить по предъявленному счету, банк DeNeufville лопнул.

Шведский Riksbank, основанный в 1668 г., имел два подразделения [8]: Обменный банк, созданный по образу и подобию Bank of Amsterdam (Wisselbank), и Кредитный банк (Liinebank). Такое разделение предвосхитило появление банковского закона, принятого в Великобритании в 1844 г. и устанавливающего компромисс между двумя школами.

Согласно этому закону, эмиссионное управление должно было осуществлять выпуск банкнот сверх установленной фидуциарной эмиссии, обеспеченной авуарами Государственного банка Англии, являвшегося держателем британского правительственного долга, только при наличии «металлического» обеспечения в виде депозитов денег или драгоценных металлов.

Представление Денежной школы о том, что расширение кредита, направленного на развитие экономических возможностей, неминуемо приведет к инфляции, было верным. Мнение представителей Банковской школы о том, что увеличение кредитной массы необходимо для начала экономического роста, также было справедливым. Требования Денежной школы, направленные на то, чтобы учет векселей был жестко привязан к фактическим коммерческим сделкам, получили название «доктрина реальных счетов». Рост экономики вызывал увеличение вексельного оборота и денежной массы, а в конечном счете, приводил к росту инфляции. Процесс расширения кредита поднимал важнейший политический вопрос — реально ли законодательно установить ограничивающие рамки, и могут ли эти рамки быть определены в соответствии с автоматически работающим правилом.

Основная проблема заключается в измерении эффективной денежной массы. Уолтер Бейджхот писал: «Английские бизнесмены не любят денежный вопрос. Они затрудняются точно определить, что такое деньги: они знают как нужно считать, но что нужно считать они не знают» [9].

Исторический факт состоит в том, что каждый раз, когда денежно-кредитные контролирующие органы фиксируют или берут под контроль некий объем денежной массы, М (в абсолютном ли объеме, или по предопределенной норме роста), в периоды экономической эйфории неизменно появляется большое количество «почти денег» или денежных заменителей.

Казалось, что задача не имеет решения. Определите любое Mi, и в период экономического бума рынок создаст новые формы денег, и «почти денег», которые выйдут за установленные рамки.

Комиссия Рэдклиффа в Великобритании утверждала в 1959 г., что в развитой экономике существует «неопределенно широкий диапазон финансовых институтов» и «множество высоколиквидных активов, которые будут являться близкими заменами реальных денег, переходя из рук в руки, и превращаться в ничего не стоящий мусор в тот момент, когда наступит время предъявить их к оплате». Комиссия Рэдклиффа не использовала термин «скорость обращения денег» потому, что «во всей истории денежно-кредитного обращения невозможно было найти какого-либо разумного основания, позволяющего допустить, что скорость денежного обращения имеет какой-либо предел» [10]. Комиссия обратила внимание на изучение рекомендаций о том, что вместо традиционного управления денежной массой необходимо ввести комплекс мер по управлению широким диапазоном финансовых институтов, и пришла к выводу, что: «Такая перспектива допустима лишь в самом крайнем случае, главным образом, не из-за сопутствующих административных трудностей, а из-за того, что дальнейший рост числа новых финансовых учреждений приведет к тому, что ситуация будет непрерывно выскальзывать из-под контроля властей» [11].

Вопрос о том, какие именно элементы должны быть включены в понятие «деньги», обсуждался экономистами на протяжении двух столетий. Одно из представлений заключается в том, что самым соответствующим определением будет то, которое в наибольшей степени будет отражать имеющуюся связь с изменениями экономической активности. Измерение степени экономической активности относительно однозначно. Идентификация денежно-кредитных переменных, которые имеют самую высокую корреляцию с изменениями степени экономической активности, могла бы изменяться во времени и от страны к стране. «В просторечии, банковские деньги обозначают обращающиеся банкноты — „бумажные деньги". И все же некоторые авторы включают в то же самое определение чеки и простые векселя, а то и займы и депозиты»[III] [12].

Имевшие место дебаты были аккуратно подытожены Джоном Стюартом Миллем:

Покупательная способность человека в любой момент времени не ограничивается деньгами, фактически находящимися в его кармане, неважно, подразумеваем ли мы под деньгами только металлические деньги, или добавляем к ним еще и бумажные банкноты. На самом деле покупательная способность включает, во-первых, количество денег, имеющихся в его распоряжении; во-вторых, количество денег на его банковском счету, а также любые другие деньги, которые ему должны, и которые должны быть выплачены ему по требованию; в-третьих, любой кредит, который он может получить [13].

Идея уточнить понятие количества денег за счет включения в него общего количества кредита или долга была революционной [14]. Такой подход позволяет уйти от точного определения того, что есть деньги, хотя и вызывает новые разночтения в том случае, когда возникает потребность решить, какие элементы кредита должны быть включены, а какие исключены из расчетов. По определению Милля, в теории аналитик хочет знать, какой объем кредита домашнее хозяйство, фирма или правительство в состоянии получить в определенный момент времени, и эта величина почти наверняка будет изменяться в широком диапазоне, поскольку возможность получения кредита зависит от определенных требований, которым и домашние хозяйства, и фирмы будут более готовы соответствовать в условиях экономического подъема. Банки и другие кредиторы часто готовы идти на расширение своих кредитных лимитов для фирм и частных заемщиков, но количество доступного кредита в любой момент времени зависит от того, насколько эти заемщики соответствуют выставляемым требованиям.

Рассмотрим ситуацию быстрого роста объема депозитов в долларах США, отмечавшегося в Лондоне и других офшорных банковских центрах в 1960-х, 1970-х и 1980-х гг., который был ответом на увеличение процентных ставок по этим депозитам относительно тех ограничений процентных ставок по вкладам, которые были законодательно установлены в Соединенных Штатах. Банки, предлагающие такие депозиты в офшорных банковских центрах, использовали полученный капитал для того, чтобы кредитовать долларовыми ссудами американские компании. В иных условиях они, возможно, стали бы предоставлять такие ссуды через свои американские представительства. Компании, которые заимствовали долларовый капитал в лондонских офшорных банках, вероятно, должны были переводить полученные средства в Соединенные Штаты так, как будто бы они заимствовали эти деньги в Нью-Йорке, Чикаго или Лос-Анджелесе. Следует ли в этом случае включать объем полученных в Лондоне и других офшорных банковских центрах ссуд в расчет размера американской денежной массы?

Кредитная линия под залог недвижимости — относительно недавнее финансовое новшество; банки и другие кредиторы предлагают предоставлять владельцам недвижимости такое количество денег, которое может быть равным стоимости их имущества или, в некоторых случаях, несколько больше этой стоимости. (Ранее ссуды, выдаваемые иод имущественный залог, были известны как вторичные закладные.) Возможность получения такого кредита означает, что домовладельцы экономят на своих денежных или «почти денежных» активах, и увеличение объема этих кредитов приводит к увеличениям расходов при сохранении объема денежной массы.

Покупательная способность человека не может быть с легкостью распространена с жителя одной страны на жителя другого государства, поскольку размер кредита, доступный одному человеку, может быть как больше, так и меньше того, который доступен другому, в зависимости как or национальных банковских учреждений, так и от степени экономической эйфории. Один романист написал о кредите:

Кредит прекрасен! Он является основой современного общества. Кто скажет, что это не торжество взаимного доверия, неограниченной уверенности в обязательности человеческих обещаний? Кредит—это специфическое явление в современном обществе, которое дает возможность целой стране признать справедливость и смысл известного газетного анекдота, который вкладывает в уста спекулянта следующее замечание: «Мне не хватало цента два года назад, и вот теперь я должен два миллиона долларов» [15].

Основанием для этого обобщения служит историческое развитие близких замен реальным деньгам, которые приводили к росту кредитной массы и общих расходов. Достаточно вспомнить про векселя, онкольные ссуды и золотообменный стандарт, не говоря уже про более длинный список, включающий банкноты, банковские депозиты, свидетельства расчетной палаты, долги специализированных банков (например, таких как брокерские или строительные банки), долги трастовых компаний, депозитные сертификаты, евровалютные депозиты, кредиты с рассрочкой платежа, кредитные карты и NOW-счета (тип текущего счета с выплатой процентов и списанием по безналичным счетам).