§ 7. Денежные и банковские операции в докапиталистическую эпоху

В докапиталистическую эпоху173 там, где обращались деньги многих сортов, работа банков сводилась первоначально везде к меняльному делу. К этому присоединялась необходимость операций по производству денежных платежей, особенно платежей на расстоянии. Во всем античном мире, и в частности в Греции, мы, в качестве типичных банковских операций, встречаем прием поручений относительно платежей и выдачу кредитных документов путешествующим, как средство платежа на расстоянии; затем встречаются, правда, еще не современный вексель, но другие платежные средства, напоминающие нынешний чек. Далее, к древнейшим задачам банка относятся операции по хранению денежных вкладов (депозитное дело), как например в Египте174, где банкиры в широких размерах являлись управляющими чужими состояниями, а также в Риме. Где не было разных сортов монеты как в Вавилонии (а также в Китае и Индии) — операций по размену не существовало. Зато банкиры там штемпелевали серебряные слитки, обращавшиеся затем, как деньги (так, например, таэли) и таким образом занимались операциями по производству денег. Затем банки в докапиталистическую эпоху занимались трансфертными операциями (переводами сумм со счета одного клиента на счет другого, во избежание уплаты наличными). Этот перевод предполагал, что клиент держал в банке постоянный фонд, отданный на хранение. В связи с этим мы уже в Вавилонии встречаем банковские билеты. Однако, нельзя думать, что это были банкноты в современном смысле.

Профессия банкира в Риме обнаруживает две особенности. Во-первых, банкир — что лишено интереса для исто- рика-экономиста — по профессии является устроителем аукционов, а во-вторых, здесь впервые развиваются операции по текущим счетам в современном смысле; мы здесь встречаем вклад (receptum72), признанный специфическим средством для уплаты долгов при помощи банкира. Эти операции, вероятно, и в Риме предназначались для того, чтобы создать однородные и надежные средства денежного платежа, так как чеканка серебра была введена поздно, и количество чеканенной монеты зависело от размера военной добычи.

Эти записи являлись свидетельством того, что уплата действительно была произведена. Впрочем, о бухгалтерии аргентариев сохранилось слишком мало сведений, чтобы можно было дать более подробные указания.

Но банки античного мира только в исключительных случаях былц частными предприятиями. С нимр в широкой мере конкурировали храмы и государственные банки.

Античные храмы176 служили прежде всего депозитными кассами. Это их первоначальное назначение, поскольку они вообще являются банками, и в качестве депозитных касс они пользовались несравненно большей известностью, чем частные банкиры. Вклады в храмах были священным достоянием, и их нельзя было разграбить, не совершив святотатства. Дельфийский храм являлся местом хранения состояний для множества частных лиц и, в частности, был обычной сберегательной кассой для рабов. Многочисленные надписи свидетельствуют о том, что раб был выкуплен на свободу богом, в действительности же, это делалось на средства, сбереженные рабом, отдавшим их в храм на хранение, чтобы уберечь их от своего господина. Подобную же функцию депозитных касс выполняли многие храмы в Вавилонии, Египте, Греции, между тем как в Риме они довольно рано утратили эту функцию. Поэтому античные храмы являлись крупными заимодавцами, особенно для государей, которые здесь находили более выгодные условия, чем у частных кредиторов. Правда, крупный заимодавец уже встречается в кодексе Хаммурапи74. Но, в общем, государственным местом хранения и выдачи денег были храмы, с которыми можно было также заключать договоры о займах.

Превращение банкирского дела в государственное учреждение объясняется — там, где оно осуществлялось, — не злоупотреблениями (конкурсами76) частных банкиров, как в средние века, а фискальным расчетом. 'Меняльное дело превратилось в весьма доходную статью; кроме того по политическим соображениям казалось выгодным держать в своих руках, по возможности, больше вкладов частных лиц. Поэтому почти во всех эллинистических государствах, особенно в Египте эпохи Птолемеев, практиковалась царская банковская монополия. Задачи современного государственного банка — эмиссия банковских билетов77, регулирование валюты, монетная политика — не находились в ведении этих учреждений: это были чисто фискальные институты. Характерным для чрезвычайного могущества капиталистического класса всадников в Риме является тот факт, что им у себя удалось воспрепятствовать такой монополизации банковского дела со стороны государства.

Зачатки банковского дела177 в средние века были довольно скромными. В XI в. мы встречаем менял, campsores, работающих со значительным барышом. В конце XII в. они уже держат в своих руках платежные расчеты на рассто? янии; этой цели служит cambium78, вексельное письмо, перенятое от арабов. В противоположность античному миру, местные банкиры совершенно не занимались ссудными операциями, или только сравнительно поздно занялись этим делом; они давали ссуды только крупными суммами, и то лишь государственным властям. Мелкие денежные операции находились в руках чужеплеменников, евреев, ломбардцев и кагорцев (обоими последними наименованиями обозначали южан всякого рода). Рядом с этими чужеплеменным потребительным кредитом, который первоначально является кредитом в случаях нужды за очень высокий процент под заклад или другое обеспечение, уже рано встречается предпринимательский кредит, кредит на коммен- ды. В кредитовании комменд принимали участие и банкиры, но рядом с ними стояла (в отличие от Вавилонии) конкуренция частных заимодавцев и торговцев товарами различнейшего рода. Под влиянием продолжающейся порчи монет возникли переводные операции. Появились банки, созданные купечеством, принимавшие вклады металлом или монетой полноценных сортов и производившие платежи на основании трансфертных ордеров или чеков (на определенную минимальную сумму). Одно время эти переводные операции находились в ведении менял; но, в конце концов, они не приобрели достаточного доверия и уступили свое место крупным банкирским обществам. К функциям средневековых банков относится далее сбор податей178, соответствующий приблизительно откупу их в античном мире. От начала XIII до конца XIV вв. этот сбор был главным источником образования крупных имуществ, в особенности у флорентийских банкирских фамилий (Аччайоли, Перуцци, Медичи). Так как они содержали свои фактории во всех крупных торговых местах, они являлись готовой инстанцией для того, чтобы отовсюду собирать помочи для курии, кото- рая, в смысле размеров своих податных прав, была величайшей державой той эпохи; в то же время курия устанавливала самый точный расчет (бюджет) и принимала только полноценные деньги, какими, например, были флорентийские золотые. Это занятие вручало сборщикам, совершенно так же, как в Китае мандаринам, чрезвычайные шансы к обогащению, так как в их власти было устанавливать тарифное отношение между деньгами отдельной местности и монетой, которую требовала курия. Наконец, из задач средневекового банка нужно еще назвать операции по финансированию предприятий. То были, однако, не крупные предприятия в современном смысле. Потребность в предпринимательском кредите крупных размеров появлялась только в виде исключения и, главным образом, только для военных предприятий; но в этом виде мы ее встречаем уже в XII в. (в Генуе). Например, большие морские экспедиции генуэзцев в Кипр были финансированы «Маоной»: так именовалось акционерно-командитное товарищество, которое образовалось именно для обслуживания завоевания и эксплуатации острова. Средства для постоянных войн между отдельными городами тоже часто доставлялись ассоциациями заимодавцев; в течение почти столетия все управление податями и портовыми пошлинами производилось в Генуе исключительно в интересах такого товарищества (Consortium). Еще значительно больших размеров достигли кредитные операции крупных флорентийских банкиров во время англо-французских войн XIV столетия.

Поскольку эти сделки оставались в частных руках, возникал вопрос, из каких источников деньги были почерпнуты, куда деньги уходили и каким образом банки могли производить уплаты по срочным платежным обязательствам. Этим самым мы касаемся вопроса о надежности средневекового банка. Надежность описанных предприятий была невелика. Деньги, которыми, например, Перуцци или другие крупные флорентийские банкиры ссужали французских королей для военных целей, брались не из собственного капитала — его далеко не хватило бы, — а из вкладов, которые они на основании своей репутации получали под незначительный процент от широких народных кругов вплоть до низших слоев населения. Но эти вклады были краткосрочными, между тем как военные займы заключались на долгие сроки. Поэтому часто подобные кредитные сделки кончались явным или скрытым банкротством, как только военные предприятия, на которые средства были израсходованы, терпели неудачу. То же относится даже к Фуггерам: испанское правительство «удовлетворило» их, в конце концов, таким образом, что они не только потерпели громадные убытки, но кроме того остаток их имущества оказался вложенным в ценности, которые нельзя было реализовать.

Так как частных средств больших банковских домов никогда не хватало, для того, чтобы финансировать крупные государственные предприятия, и их надежность часто оказывалась построенной на непрочной основе, их развитие, по необходимости, вело к устройству монопольного банка. Государственная власть, нуждавшаяся в деньгах, получала их уже не иначе, как взамен предоставления определенных монополий (торговых, по сбору пошлин, монополий на банковые операции вообще). Потому-то правители или города превращали банки в государственные учреждения и уступали их эксплуатацию в виде монополии или давали на откуп частным лицам за денежную ссуду. Самым древним примером такого монопольного банка является Вапса San Giorgio в Генуе, а самым новым — английский банк. Последний тоже возник не из добровольной ассоциации торговцев, а был чисто государственным предприятием, финансировавшим войну за Испанское наследство79; но отличие от средневековых банков выражалось здесь только в самом устройстве ведения дел, т. е. в том, что в основание его был положен вексель*0.

Современный вексель представляет собой платежное средство, которое, по своей сущности предполагает соучастие трех лиц: помимо получателя еще векселедателя и лицо, на чье имя вексель дан. Из них отвечает за уплату всегда векселедатель, а с момента акцепта81, также акцептант; затем при передаче векселя третьим лицам (индоссамент) ответственным является еще и каждый отдельный индоссат82. Возражения по поводу основной сделки не допускаются. В случае неплатежа в срок применяется особый исполнительный процесс, сопряженный в средние века с заключением в тюрьму. На этих особенностях векселя покоится его значение для современного банка; они дают ему уверенность в том, что он сможет внести, в свою кассу определенные деньги в определенный срок, и тем самым являют- ся базисом надежности банка. В средние векіа179 об этом не могло быть и речи. Средние века, правда, были знакомы с векселем, но в то время он представлял собой что-то вроде нынешнего чека. Он был только платежным средством, а именно средством уплат на расстоянии; посредством векселя уплачивали долги теми деньгами, которыми можно было располагать в другом месте. Существенным условием являлась разноместность обещания и производства платежа и, в особенности, каноническое право настойчиво боролось против перемены места, как против «ростовщической» сделки. Типичный средневековый вексель первоначально состоял из двух отдельных документов. Один из них, litera aperta, представлял собой то, что ныне назвали бы простым векселем с указанием определенного места платежа. Торговец А, в Генуе, обещал уплатить В в Барселоне в определенный день определенную сумму, а именно через посредство С, должника А. Если вексель был выдан государем, то он направлялся на податную куссу, долженствующую доставить двору некоторую сумму. Второй документ, littera clausa, («тратта»)83, стала основой современного векселя. Тратта оповещала векселедателя о том, что ему надлежит платить по векселю за его (своего кредитора) счет. Litterae apertae должны были регистрироваться нотариально, между тем как litterae clausae представляли собой простые письма. Оба документа вручались лицу, которому предстояло получить по векселю. Дальнейший ход развития был таков, что постепенно стали обходиться без litterae apertae вследствие больших нотариальных расходов. Ответственность и поручительство, которое они первоначально содержали, вводилось в тратту и там подразумевалось. Последняя, благодаря этому, приобрела большое значение; но чтобы стать современным векселем ей недоставало права индоссамента; так было еще в XVII в. Она, правда, заключала в себе формулу: promito tibi vel tuo certo nuntio, и в силу этого получатель имел возможность ввести другое лицо во владение векселем и уполномочить его поручить требуемую сумму вместо него; но как раз эта прибавочная статья ордера впоследствии опять исчезла, так как типичными местами платежного расчета являлись большие ярмарки. Здесь была дана возможность платить по векселю, избегая риска, сопряженного с транспортировкой звонкой монеты: стоило только отдать его в расчетную палату (clearing house), для взаимного зачета, а затем рассчитаться в наличных по счету. Вексель фактически был только приказом снять со счета (sconto), причем молчаливо предполагалось, что по векселю можно будет заплатить в переводном банке или в каком-нибудь местном купеческом обществе. Это было связано с некоторой выгодой для купцов, участвующих в расчетных операциях и заинтересованных поэтому в том, чтобы обеспечить за собой монополию на сбор по передаче векселей; они поэтому препятствовали введению индоссамента, так что еще в XVI в. при каждой передаче приходилось выдавать новый вексель вместо индоссамента. За исключением этого пункта, вексельное право уже в XVI в. достигло своей теперешней высоты, и, в особенности, возражения по поводу правового принципа, лежащего в основании сделки, не допускались согласно юридическому положению «chi acetta, paghi» («кто акцептирует, плати»). Только это безусловное обеспечение платежа дало векселю возможность занять принадлежащее ему ныне место в качестве банковского документа.

Средневековый банкир, акцептируя вексель, являлся посредником платежа; современный банкир дисконтирует его, т. е. он оплачивает его до истечения срока с вычетом процентов за оставшееся время, чтобы впоследствии получить по нему сполна; он обменивает свой предпринимательский капитал на векселя. Английский банк впервые последовательно начал вести такую вексельную политику.

История банковского дела в Англии до возникновения «Bank of England» («Английского банка») указывает на тот факт, что золотых дел мастера, владея и торгуя благородными металлами, во всех странах представляли собой общественную группу, способную заниматься банкирскими делами; они часто приобретали исключительное право проверять все монеты, но они нигде не играли такой роли, как в Англии. Английские золотых дел мастера принимали вклады, как банкиры Средневековья; они финансировали политические предприятия и Стюартов, и Оливера Кромвеля84; они занимались переводными операциями и, в связи с ними, выдавали бумажные платежные билеты прежде всего своим клиентам; но кругом клиентов не ограничилось обраще- ние этих «Goldsmithnotes»86. Всему этому положило конец государственное банкротство 1672 г. В этом году английское государство объявило, что впредь оно может только выплачивать проценты, но не возвращать сами долги, между тем как вкладчики золотых дел мастеров имели право требовать обратно свой капитал в любой момент: это фактически равнялось разорению золотых дел мастеров. Вследствие этого и в Англии, как прежде в итальянских городах, в среде вкладчиков начали говорить о необходимости монопольного банка. Этим стремлением воспользовалась государственная власть для того, чтобы монополизировать банковское дело и предоставить государству участие в прибыли. Купцы ждали от банка ссуд под низкий процент, ибо государственный банк, благодаря своей авторитетности, должен был привлечь много вкладов, и, кроме того, они надеялись, что он избавит их от запутанного положения монетного дела (хотя и нельзя указать, каким образом эта реформа, по их мнению, должна была совершиться). Напротив, мы не можем переносить на ту эпоху современный взгляд согласно которому крупный эмиссионный банк предназначается для того, чтобы при помощи соответствующей учетной политики привлекать в страну благородный металл для усиления своего кредита или пускать в оборот излишки накопившегося у него благородного металла. Тогда скорее ожидали, что банк будет функционировать в качестве переводного, т. е. выпустит билеты соответственно определенному вкладу металлом и таким образом будет способствовать уменьшению колебаний, происходивших в соотношении цен на серебро и золото. В конце концов, основание Английского банка в 1694 г. оказалось чисто политическим актом, обусловленным интересами финансирования борьбы Вильгельма Оранского против Людовика XIV8®. При учреждении его, в виде обычной в таких случаях меры, заимодавцам отдавались под заклад определенные подати, в особенности налог на соль; давшие свою подпись кредиторы объединялись в качестве правления в государственно привилегированное товарищество. Новое учреждение встретило сопротивление с разных сторон. Противниками проекта прежде всего были тори, как противники самого Вильгельма Оранского, но, с другой стороны, и виги87, боявшиеся вообще усиления королевской власти. В силу этого удалось учредить банк только, как самостоятель- ное частное общество, а не как государственное финансовое учреждение, и в учредительный акт пришлось включить пункт, что государству банк мог выдавать денежную ссуду только на основании особого постановления парламента. Пс этому, с точки зрения тори, банк был совместим только с республикой, а не с монархией; они этим указывали на то, что банк такого устройства предполагает королевскую власть, стоящую под контролем заинтересованных в банке капиталистических кругов. Противниками банка были, наконец, и золотых дел мастера, у которых банк расстраивал дела, и сельское дворянство, боявшееся политического и экономического преобладания купечества. Банк начал свои действия, владея паевым капиталом в 1 200 ООО фунтов стерлингов, которые целиком исчезли в карманах государства. Взамен он получил право торговли благородными металлами, выдачи ссуд по^ заклад товаров и право торговли векселями. Последнее было значительно важнее других, потому что находилось в соответствии с правом эмиссии банковских билетов. Банку впоследствии пришлось широко использовать это право в своей учетной политике; но об этом в то время, конечно, никто еще и не думал. Во всяком случае, он первый начал систематически скупать векселя и, учитывая их до истечения срока, тем самым способствовал тому, что продолжительность времени, необходимого для сбыта конечного продукта конечному потребителю, сокращалась и для торговцев и для производителей. Ускорение оборотов капитала является ясно осознанной целью вексельных операций Английского банка; эту цель он преследовал так систематически, как ни один банк до него.

Развитие банковского дела вне Европы только частично представляет аналогию с его европейским развитие. В Индии и Китае банки до последних десятилетий сохранили свой античный и средневековый характер. От банков Запада он отличается чрезвычайными полномочиями в области регулирования валюты. В Китае банкир производит штемпелевание таэлей; он определяет условия кредита, устанавливает указный процент и является решающей инстанцией для всех (различных) видов платежей, так что установление форм платежного обращения вполне зависит от него. Но это платежное обращение является постольку кредитным обращением, поскольку дело касается внешней торговли, которая, например, в Кантоне находится в руках не- большого количества крупных китайских домов. Пока в Китае существовали отдельные территориальные государства, эти банки совершенно так же занимались финансированием войн, как и европейские. С образованием единого китайского государства, эти возможности отпали. В Индии все банковское дело в своей совокупности строго регулировано сектами или кастами. И здесь во времена крупных отдельных государств банки давали кредит для преследования политических целей, и здесь этому также положило конец единое государство Великого Могола88; с тех пор политические денежные операции возлагались на банки только в виде откупа податей для укрепления бюджета и в виде денежных ссуд под залог государственных доходов. Функция банков в наше время сводятся в Индии и Китае, в сущности, только к операциям по производству платежей и к мелкому или случайному кредиту. Нет какого бы то ни было систематического предпринимательского кредита, нет формы операций, сходной с нашей учетной политикой; это происходит оттого, что азиатское денежное обращение знает только чек и различного вида платежные приказы, но незнакомо с векселем; то обстоятельство, что китайский банкир, кроме того, обладает еще монополией на регулирование валюты, объясняется чудовищным злоупотреблением бумажными деньгами в Китае.