Имперская республика

О том, как США, бывшая колония Британии, превратились в независимую республику, а затем в то, что великий французский социолог Раймон Арон назвал имперской республикой (Aron 1974), можно рассказать коротко.

8. Обзор новейших ревизионистских объяснений (и соответствующие ссылки) см.: Ferguson 1998.

находилась под влиянием глобализации, ставшей результатом политики Великобритании. В первый период, начиная с 1783 года и заканчивая 1898-м — годом войны с Испанией, отношения Америки с бывшей метрополией были непростыми. Молодая республика была со всех сторон окружена империями: англичанами на севере, французами и испанцами — на юге. Будучи защищенной расстоянием, она заботилась больше всего о том, чтобы не оказаться втянутой в бесконечные конфликты между европейскими национальными государствами, и занималась экспансией в Северной Америке. Еще до обретения независимости американцы считали, что у них есть право на огромные неосвоенные территории, на которых они намеревались создать такую империю, какой свет еще не видывал. Председатель Верховного суда Южной Каролины Уильям Генри Дрэйтон в 1776 году выразил эти настроения следующим образом: «У империй бывает свой зенит, а бывает период упадка и распада... Время британцев настало в 1758 году, когда они победоносно преследовали своих врагов во всех концах света... Всевышний... избрал наше поколение для того, чтобы возвысить Американскую империю... Так в мире неожиданно возникла новая империя, получившая название Соединенных Штатов Америки.

К 1823 году, когда была провозглашена доктрина Монро, США достигли равновесия в отношениях с внешним миром, и это состояние длилось до конца столетия. Объявив обе Америки частью своей сферы влияния, они предупредили французов и испанцев, что им не стоит и пытаться восстановить свои старые династические империи в этих краях. Наладив отношения с Великобританией, которая разумно рассудила, что лучше примириться со своим непутевым отпрыском, США получили поддержку британского военно-морского флота для реализации своей внешнеполитической доктрины. Америка смогла выполнить «явное предназначение»*, создав большую континентальную империю в Северной Америке. Поддерживаемый британцами либеральный экономический миропорядок с его свободой торговли, свободой перемещения капитала и золотым стандартом открыл возможности для развития новой страны с ее предприимчивостью и уникальными эгалитарными и демократическими институтами. К концу столетия она превратилась в промышленного гиганта, превосходящего богатством бывшую метрополию. В результате ряда небольших войн и дальновидных приобретений она сумела расширить территорию и заняла все то пространство, которое США занимают сегодня. Как пишет Арон, уже в этот период, период возникновения империи, проявились определенные черты ее внешней политики, сохранившиеся до наших дней, — регулярные «вспышки общественного возбуждения (в 1792 годуй 1812-м), легалистская щепетильность, колебания между волей к власти (экспансионизмом) и угрызениями совести, а также своеобразная смесь прагматизма и морализма» (Aron 1974: xxviii).

В течение следующего периода, начинающегося с войны с Испанией, когда США разделались с остатками Испанской империи, и заканчивающегося вступлением во Вторую мировую войну в 1941 году, республика разрывалась между империализмом и изоляционизмом.

После нападения японцев на Пёрл-Харбор и вступления Америки во Вторую мировую войну американцы начали переосмысливать свою роль в мире. Третий период начался с доктрины Трумэна 1947 года и длится по сей день. В этот период, пишет Уолтер

Мид, американцы пришли к выводу, что, как и в 1823 году, «их национальный интерес требует существования сильной военно-морской державы, способной поддерживать равновесие сил в Европе и международный экономический и политический порядок в остальном мире. К 1947 году Великобритания уже не могла играть эту роль, и США оставалось только взять ее на себя. Атлант устал, и теперь держать небо придется Соединенным Штатам Америки. Со времен Второй мировой войны этот выбор был и остается краеугольным камнем американской внешней политики» (Mead W.R. 2001:84). На смену Pax Britannica пришел Pax Americana.

Ряд проницательных наблюдателей, в том числе Арон и Джордж Лиска (Liska 1967), писавших во время или вскоре после окончания неудачной Вьетнамской войны, осознали устарелость представлений, до сих пор распространяемых изоляционистами, такими как Патрик Бьюкэнен, назвавший свою недавно выпущенную книгу «Республика, а не империя». США, подчеркнул Арон в заглавии своей книги, стали «Имперской республикой». Холодная война и Вьетнамская война были лишь эпизодами в процессе консолидации этого непрямого имперского правления. Но, если не считать ряда примечательных исключений, и по сей день большинство мнений, высказывающихся при обсуждении американской мощи и того, как ее использовать, исходят из отрицания этого факта. Это, как я покажу далее, резко ослабляет внешнюю политику США и мешает совершенно необходимой дискуссии о том, как следует управлять этой империей и сохранять ее. Одной из главных причин непризнания того, что США поднялись до статуса новой империи, является продолжающееся влияние взглядов Вудро Вильсона и иллюзия, что мир может быть устроен в соответствии с его идеями.