Кризис ислама[40].

В этом поиске политической идентичности мусульмане лишены опоры в виде стародавних культурных особенностей. Созданная арабами империя представляла собой продукт завоевания, и все последующие исламские политические образования никогда не утрачивали своей милитаристской природы. Ибн Хал- дун, великий арабский историк XIV века, рассказывает о современной ему средневековой исламской политической системе как о состоящей из оседлого неполитического общества и племенного государства, либо импортированного, либо навязанного завоевателями (Crone 1980: 81). Если, например, китайцы с их идеей цикличной истории считали нормой устойчивое правление, а в смене династии видели результат того, что старая династия лишилась добродетели, исламские политические круги никогда не принимали идеи устойчивого правления (см.: Crone, Hinds 1986; а также: Rahman 1979). Ибн Халдун воспринимал его как женоподобность. Именно это с самого начала было «черной дырой» исламской государственности.

Социальный этос в исламской политической культуре «пронизан воинскими ценностями и духом войска» (Avineri 1972: 302) как ни в какой другой из существующих культур. «В арабском мире военное правление — это и есть политическая легитимность; это единственная аутентичная форма правления, когда-либо возникавшая в арабском мире» (Ibid.,304). Это превращает «славу,честь,гордость, этикет — все рыцарские доблести — в преобладающие движущие силы социального этоса» (Ibid., 308). Демократические конституции, навязанные Западом Египту, Ираку и Сирии, были отвергнуты, как только представители Запада покинули эти страны и там вновь воцарилась традиционная военизированная форма правления, разукрашенная новыми гражданскими красками и идеологиями. На Ближнем Востоке «никогда не возникает вопрос: „Что армия делает в политике?" Всем понятно, что армия участвует в политике, — так уж повелось, можно сказать, со времен пророка Мухаммеда» (Ibid., 304). Нет лучшей иллюстрации устойчивости этой культурной особенности исламских стран, чем судьба государств, возникших после ухода Британии с Индийского субконтинента, — Индии, Пакистана и Шри-Ланки. Их армии ведут свое происхождение от имперской индийской армии, в составе которой они и прошли первоначальную подготовку. В момент обретения независимости все три страны получили конституции, скроенные по вестминстерскому образцу. Но только двум неисламским странам — Индии и Шри-Ланке — удалось остаться в конституционных рамках и удержать свои армии вне политики.

Трагедия современного Ближнего Востока состоит в том, что когда на смену Османской империи пришли западные протектораты, государства-преемники не управлялись напрямую западными державами, а потому традиционные социально-политические элиты там не были заменены новыми, ориентированными на модернизацию. Наоборот, старым элитам удалось сохранить свою власть над обществом (Ibid., 301). В результате модернизация, которая была столь необходима Ближнему Востоку, так и не состоялась.