Распределение вины за кризис

Широко распространенной исторической забавой является установление страны, виновной в том или ином кризисе. Так, президент Герберт Гувер настаивал, что ответственность за депрессию 1930-х гг.

В 1837 президент Джексон разделил вину за начавшийся вто время кризис между Великобританией и Соединенными Штатами:

Вряд ли кто-то после того, что нам стало известно, подвергнет искреннему сомнению тот факт, что во многом сходные причины резкого ухудшения ситуации имели место в обеих наших странах. Две самые коммерческие в мире нации пользовались плодами своего несомненного экономического процветания, но вдруг, без возникновения каких-либо катастроф национального масштаба, они оказались остановлены и погружены в пучину затруднений и бедствий. В обеих странах мы наблюдаем сходную избыточность бумажных денег и других кредитных средств, один и тот же спекулятивный ажиотаж, похожие частичные успехи, а также одинаковые проблемы и признаки ужасающей катастрофы [3].

Хотя в 1850-х гг. панику 1836-1837 гг. называли «американской», потому что она происходила в Соединенных Штатах и ее европейские масштабы ограничивались банками, участвовавшими в торговых сделках с этой страной [4], современные экономисты приходят к заключению о том, что «тщетные попытки найти какие-либо весомые доводы, позволяющие приписать конкретной стране причинное первенство в циклическом процессе или отдельной его фазе» [5], присущи анализу многих экономических кризисов.

Фридман и Шварц ссылались на факт вывоза золота из страны, чтобы обвинить Соединенные Штаты в рецессии 1920-1921 гг. [6].

Другой наблюдатель не соглашался с их мнением [7]:

Что стало первопричиной [послевоенного экономического кризиса]?.. Я думаю, что ответ на этот вопрос должен быть следующим: такой причиной стала целенаправленная политика двух доминировавших в мировой экономике стран, Великобритании и США. Невозможно отдать пальму первенства любой из них. Самые ранние политические шаги были предприняты, безусловно, Англией. С другой стороны, меры, предпринятые США, были более весомыми.

Несколько кризисов носили чисто национальный характер — «золотая лихорадка» в Соединенных Штатах в 1869 г., банкротство City of Glasgow Bank в Великобритании в 1878 г., крах Union Generate во Франции в 1882 г. Канадские финансовые кризисы, которые имели место в 1879,1887 и 1908 гг., похоже, были связаны с основными финансовыми потоками, соединявшими Западную Европу, Скандинавию и Соединенные Штаты [8].

Некоторые страны остаются в стороне от глобальных кризисов, поражающих соседние с ними страны, по объективным причинам. Так, Франция не была затронута кризисом в 1873 г., потому что она подверглась серьезной дефляции в 1871 и 1872 гг. из-за уплаты репараций Пруссии. Соединенные Штаты были изолированы от европейской картофельной болезни и ситуации на европейском рынке пшеницы в 1847 г., поскольку американские продовольственные рынки на тот момент еще не были тесно связаны с европейскими.

Но все же чаще финансовые кризисы рикошетом переходят с одной страны на другую. Жюгляр [9], Митчелл [10] и Моргенштерн [И] отмечали, что финансовые кризисы имеют тенденцию быть международными, при этом млн затрагивая множество стран одновременно, или постепенно расширяясь и вовлекая в свою орбиту все большее количество стран.

Один из существующих типов экономических связей между странами основан на принципе арбитража, который предусматривает, что различие в ценах идентичных или подобных товаров на национальных рынках разных стран ие может превышать величину затрат, связанных с оплатой транспортных расходов и преодолением торговых барьеров.

Фондовые рынки различных стран также взаимосвязаны, поскольку котировки ценных бумаг, торгуемых на биржах разных стран, должны быть фактически идентичными после конвертации их стоимости в местную валюту по текущему обменному курсу. Котировки ценных бумаг, входящих в листинги бирж разных стран, увеличиваются и уменьшаются согласованно. Котировки внутренних ценных бумаг часто следуют динамике международных рынков по психологическим причинам, а также вследствие воздействия на процентные ставки, передаваемого через краткосрочные движения капитала.

В 1929 г. все фондовые биржи рухнули одновременно. История повторилась снова в октябре 1987 г., когда одновременное падение наблюдалось практически на всех фондовых биржах (ироническим исключением был японский рынок ценных бумаг, который тогда казался наиболее переоцененным). Даже притом, что национальные финансовые рынки в целом были куда сильнее интегрированы в 1980-е и 1990-е гг., чем в более ранние периоды, цены акций в 1920-х гг. отличались не менее высокой корреляцией, чем несколько десятилетий спустя. Из-за сильной корреляции движений курсов акций в различных странах многие из инвесторов, стремившихся уменьшить свои риски за счет диверсификации и с этой целью приобретавших акции на различных национальных рынках, получили в итоге гораздо меньшие сокращения риска, чем они ожидали.

Когда изменения котировок акций являются незначительными, признаки международной корреляции заметны не так сильно.

Известно, что корреляционная модель, устанавливающая взаимосвязи между котировками акций в разных странах, несколько асимметрична. Динамика котировок американских акций обладает намного более мощным воздействием на курсы акций в других странах, чем то влияние, которое изменение цен акций на зарубежных биржах может оказать на котировки американских бумаг. Стоимость акций иа американских рынках уверенно росла в начале 1990-х гг., несмотря на происходившее в то же самое время обвальное падение цен на бирже в Токио. Но когда в 2001 г. вниз устремились уже американские акции, котировки ценных бумаг снижались и в Токио, и в Лондоне, и во Франкфурте. Мексиканский финансовый кризис 1994-1995 гг. (который называли «те- кильным кризисом») нашел отражение и на рынках Бразилии и Аргентины. Причиной этой связи стала осторожность американских инвесторов, которые стали с большим подозрением относиться к покупке любых латиноамериканских акций и облигаций. Девальвация тайского бата в начале июля 1997 г. вызвала «эффект эпидемии», и в следующие 6 месяцев ее следствием стала девальвация национальных валют в соседних азиатских странах, а затем эта же инфекция добралась до России и Бразилии.