Ценовой «пузырь» в Токио и Осаке

Ценовой «пузырь» на рынке недвижимого имущества в 1980-х гг. в Японии был настолько огромен, что к концу десятилетия в Токио говорили, что рыночная стоимость земли под императорским дворцом была больше, чем рыночная стоимость всей недвижимости в Калифорнии.

Все финансовые показатели Японии находились в конце 1980-х гг. на заоблачном уровне. Рыночная стоимость японских акций была в 2 раза выше рыночной стоимости американских акций, даже мри том, что валовой внутренний продукт Японии уступал американскому более чем в 2 раза. Сравнение показателей отношения рыночной стоимости акций японских и американских компаний к приходящемуся на них доходу давало еще более ошеломляющие результаты. Рыночная стоимость японского недвижимого имущества в 2 раза превышала рыночную стоимостью американской недвижимости, даже при том, что площадь всей Японии составляет не более 5% от площади, занимаемой Соединенными Штатами, к тому же 80% японской территории представляет собой гористую местность. В Японии рыночная стоимость земли в расчете на душу населения более чем в 4 раза превосходила аналогичный показатель в Соединенных Штатах, при том что доход на душу населения в Японии составлял только 60 или 70% от американского уровня.

Японские банки возглавляли мировые хит-парады по размеру активов и депозитов (но ие по уровню прибыли); обычно из 10 крупнейших банков в этом списке 7 были японскими. Капитал крупнейшего в Японии инвестиционного банка Nomura был больше суммарного размера капиталов пяти крупнейших американских банков.

Приток бнзиес-ннвсстиций в японскую экономику значительно увеличился в 1980-х гг., поскольку стоимость капитала уменьшалась пропорционально быстрому росту стоимости акций. Многие японские компании эмитировали конвертируемые облигации, номинированные в долларах США, которые могли быть обменены на определенное количество обыкновенных акций эмитента, номинированных в иенах. Поскольку инвесторы были ослеплены длительным ростом стоимости японских акций, процентные ставки по этим облигациям были низкими и часто составляли не более 2%. Низкий уровень процентных ставок означал, что привлечение капитала для японских компаний обходилось довольно дешево, соответственно, привлеченные средства с легкостью направлялись на строительство новых производственных объектов и на покупку существующих американских и европейских компаний.

Как мы уже упоминали в первой главе, компания Mitsui Real Estate Company заплатила $625 млн за здание Exxon на Шестой авеню в Нью-Йорке, при том что цена продавца составляла $310 млн, из-за того, что японская компания очень хотела попасть в Книгу рекордов Гиннесса. Другие японские компании также преуспели в приобретении объектов недвижимости в Соединенных Штатах. Mitsubishi Real Estate приобрела 50% Рокфеллеровского центра, а финансовая группа, связанная с банком Sumitomo, купила гольф-клуб в Северной Калифорнии. Компания Sony приобрела студию звукозаписи Columbia Records, а затем еще и кинокомпанию Columbia Pictures; главный конкурент Sony, компания Matsushita, ответила приобретением MGM Universal.

Японские покупатели стали завсегдатаями на выставках- продажах картин французских импрессионистов, а также на аукционах Сотбнс, Кристпс и др.

Новые поля для гольфа в Японии появлялись как грибы после дождя. Поскольку земля была очень дорога, соответствующую стоимость имело и членство в гольф-клубах.

Все деньги собрались в руках японцев, и они тратили их на покупку всех видов зарубежных активов и недвижимости. Парадокс состоял в том, что японцы тратили деньги так, что создавалось впечатление, что все они были очень богаты, хотя на самом деле большая часть покупок осуществлялась за счет японских корпораций.

Индустриальное развитие Японии началось в последней трети XIX столетия с принятием властями решения об открытии страны для иностранцев (из-за опасений того, что в противном случае западные страны возьмут Японию в блокаду, аналогично тому, как это уже было сделано в отношении китайского побережья). Император послал своих представителей в Соединенные Штаты, Германию, Великобританию, Бельгию и другие страны в Западной Европе, чтобы собрать необходимую информацию для преобразования Японии, создания новых для нее моделей развития государственного управления, экономической и финансовой систем. Центральный железнодорожный вокзал в Токио был скопирован с аналогичного объекта в Амстердаме, создание Банка Японии велось по подобию Национального Банка Бельгии, государственная служба строилась по французской модели, а система железных дорог — по британской (это объясняет тот факт, что в Японии принято левостороннее движение). Индустрия Японии развивалась вокруг феодальных семей; эта особенность до сих пор проявляется в названиях некоторых крупных японских банков, торговых и промышленных компаний, включая Mitsui, Mitsubishiу Sumitomo и Yamoto. Каждая из этих семей сформировала индустриальную группу («zaibatsu»), в которой торговая, транспортная и, например, сталелитейная компания — все находились «под зонтиком» банковской холдинговой компании, являвшейся держателем крупных пакетов акций входящих в группу компаний.

Конкуренция среди этих индустриальных групп, стремящихся расширить свою долю рынка, была ожесточенной.

Банковские холдинговые компании были поставлены вне закона в конце 1940-х гг., когда императора Хирохито на посту главного руководителя страны сменил генерал Дуглас Макартур. Индустриальные группы ответили применением схемы перекрестного владения, которая подразумевала, что пакет акций банка, торговой и сталелитейной компании находился во владении транспортной компании той же группы, а пакеты акций транспортной компании, в свою очередь, принадлежат каждой из других, входящих в группу компаний, и так далее. В результате применения такой схемы каждая группа занимала круговую оборону от недобросовестного поглощения, а также обеспечивала становление, продвижение и даже рынки сбыта для вновь создаваемых компаний в новых секторах экономики. Транспортная компания Mitsui покупала сталь у сталелитейной компании Mitsui и страховала свои грузы в страховой компании Mitsui.

За 40 лет, прошедших со времени бомбежки Хиросимы и Нагасаки летом 1945 г., японская экономика достигла феноменальных успехов. Промышленность страны была разрушена и опустошена войной. Япония потеряла территории в Корее, Формозу (впоследствии Тайвань) и Маньчжурию, которые были ее экономическими колониями. Коммерческие связи с другими странами оказались разорваны. Япония рассматривалась как экономический парня, и ее скудный экспорт вызывал иронические усмешки потребителей из-за того, что поставляемые этой страной товары были очень низкого качества и представляли собой явные подделки под продукцию американских и европейских компаний.

В 1950-е и 1960-е гг. экономика Японии начала демонстрировать темпы роста па уровне более 10% в год. Эти два десятилетия выдающегося роста заставили Германа Канна в 1971 г. написать книгу «Япония: первая супердержава». Арифметика Канна была проста — если Японии удастся поддерживать темпы экономического роста на уровне, превышающем аналогичный показатель таких индустриально развитых стран, как Соединенные Штаты, Германия, Франция, на 2-3% в год, то через относительно недолгий срок доход на душу населения в Японии превысит доходы на душу населения в странах, являющихся нынешними экономическими лидерами.

К 1980-м гг. Япония по своей экономической мощи вышла на второе место, оттеснив Германию. Toyota, Nissan и Honda стали лидерами мировой автомобильной промышленности. Sony, Matsushita, Sharp и, по-видимому, бесконечный список других компаний доминировали на рынке электроники. Nikon и Canon оказались фактическими «владельцами» рынка фотооптики. Созданные японцами компьютеры были одними из самых мощных в мире.

Экономические достижения Японии стали предметом глубокого анализа и в Токно, и в Вашингтоне, и в других иностранных столицах. Главный секрет успеха проекта «Япония инкорпорейтэд» заключался в следовании генеральному плану, сформулированному чиновниками Министерства финансов и Министерства международной торговли и инвестиций. Согласно этому плану чиновники выявляли «лидеров и аутсайдеров» среди компаний, работающих в различных отраслях промышленности, и, прежде всего, их интересовали те компании, которые были способны стать лидерами и на мировом рынке. Правительственные агентства поощряли рост «лидеров» посредством предоставления им дешевых кредитов и государственных заказов, а также путем проведения политики протекционизма, защищая их от иностранных конкурентов через систему пошлин, по крайней мере, до тех пор, пока японские компании не усовершенствовали свою продукцию и не уменьшали производственные издержки до таких низких уровней, которые позволяли им бросить вызов известным американским и европейским поставщикам.

Установление административных барьеров приводило к тому, что иностранные компании сталкивались со значительными трудностями, пытаясь продать свои товары на японском рынке или открыть в Японии свой филиал. Американские и европейские компании лишь с огромным трудом могли купить себе место на Фондовой бирже Токио. Японцы утверждали, что, например, лыжи, изготовленные в Соединенных Штатах или в Европе, не подходят для японского снега, а желудок японцев не приспособлен к перевариванию риса, выращенного в Калифорнии.

Чиновники из Министерства финансов устанавливали низкие потолки процентных ставок как но банковским вкладам, так и по банковским ссудам; процентные ставки по депозитам были ниже уровня инфляции, и, таким образом, домохозяйствам приходилось искать способы, чтобы поддерживать высокий уровень своих доходов, поскольку их накопления постепенно обесценивались. Спрос на кредиты со стороны коммерческих компаний в условиях действующих низких процентных ставок намного превышал предложение, поэтому правительственные чиновники применяли административный ресурс, указывая банкам на конкретные компании, которым при распределении кредитов следовало отдать предпочтение.

Одним из результатов обширного финансового регулирования стало то, что реальная доходность банковских вкладов и инвестиций в большинство ценных бумаг (кроме акций) была отрицательной. Исключением являлись вложения в недвижимое имущество и акции; здесь реальная доходность была стабильно высокой.

В первой половине 1980-х гг. Япония начала подвергаться финансовой либерализации, начавшейся, в значительной степени, под давлением со стороны американцев, стремящихся открыть для себя финансовые рынки Токио и таким образом получить доступ и к японским клиентам, и к торговым возможностям, сопоставимым с теми, которые японские компании имели в Ныо-Йорке и в других американских финансовых центрах. Японцы признали — очень и очень неохотно, — что если японские компании хотят расширять свой зарубежный бизнес, то иностранным компаниям тоже следует позволить расширять свое присутствие в Японии. Потолки процентных ставок по депозитам и ссудам были подняты. Административный ресурс при выборе привилегированных получателей кредитов стал применяться намного реже. Ограничения, наложенные на объем иностранных инвестиций японских компаний, были смягчены. Японским банкам разрешали расширять свои зарубежные подразделения и филиалы.

Японские банки предоставили своим филиалам в Нью- Йорке, Чикаго и Лос-Анджелесе, в Лондоне, Цюрихе и Франкфурте право кредитовать как местные подразделения и филиалы японских фирм, так и зарубежные компании; средства для выдачи таких кредитов можно было привлекать на местном межбанковском рынке и на офшорном рынке депозитов от неяпонских банков. Резко возрос японский спрос на американскую недвижимость.

Финансовая либерализация означала, что банки могли увеличить объем своих ссуд для заемщиков, которые хотели приобрести недвижимое имущество и строить новые офисные здания, жилые дома и торговые центры. Увеличение объемов ипотечного кредитования привело к ускоренному росту цен на недвижимость.

Капитализация компаний, работавших на рынке недвижимого имущества, составляла весьма существенную долю в суммарной рыночной стоимости всех компаний, входящих в листинг Токийской фондовой биржи. Холдинговые компании недвижимого имущества несколько походили на паевые инвестиционные фонды; когда цены на имевшиеся в их распоряжении объекты недвижимости шли вверх, инвесторы сломя голову бросались покупать акции этих компаний, что, естественно, вызывало рост их биржевых котировок. Увеличение цен на недвижимое имущество привело к строительному буму, в результате которого появлялись все новые и новые небоскребы. Поскольку японские банки владели большим количеством недвижимости и акций, рост стоимости этих активов в капитале банков намного превышал объемы их текущей выручки. С ростом стоимости капитала банки получали возможность увеличить объемы предоставляемых ссуд.

Казалось, что Япония изобрела финансовый эквивалент «вечного двигателя». Рост цен на недвижимое имущество приводил к подъему биржевых котировок акций; увеличение цен недвижимости и акций совместно приводили к росту банковского капитала. Рост банковского капитала, в свою очередь, предоставлял банкам возможность увеличивать объемы выдаваемых ссуд, а благодаря проведенной в стране финансовой либерализации банки могли кредитовать такие категории получателей, которые ранее имели ограниченные возможности для получения ссуд. Поскольку большинство кредитов выдавалось под залог недвижимого имущества, потери банков из-за невозврата кредитов были малы до тех пор, пока цены на недвижимость продолжали демонстрировать стабильный рост. С ростом цен на недвижимое имущество увеличивалась прибыль компаний, которые вкладывали свой капитал на этом рынке. Соответственно, у многих из этих компаний появлялись и большие возможности, и большее желание увеличить объем заимствований с целью получить еще большую прибыль.

Применение перекрестной схемы владения акциями внутри индустриальных групп означало, что увеличение котировок акций оказывало усиленное воздействие на рост капитализации компаний, акции которых торговались на токийском фондовом рынке. Индустриальные группы увеличивали объем своих заимствований с целью приобретения недвижимого имущества и акции других компаний, поскольку доходность таких инвестиций значительно превышала норму дохода по видам их основной производственной деятельности, включая производство автомобилей, электроники и стали.