Нефинансовые инвестиционные «пузыри»

Признание того, что спекулятивные «мыльные пузыри» представляют собой относительно часто встречающийся яркий пример социальных эпидемий, особенно важно в тех случаях, когда мы размышляем о возможности регулирования или недопущения их возникновения.

Для того чтобы обнаружить примеры такого процесса, нам необходимо присмотреться к экономикам, в которых вообще отсутствуют финансовые рынки. Рассмотрим опыт экономик коммунистических стран XX столетия, хозяйственная деятельность в которых основывалась на централизованном планировании. Формировавшиеся в них «пузыри», конечно же, представляют собой особый тип, поскольку одна из черт централизованной командной экономики состоит в том, что в принятии экономических решений участвует относительно небольшой сегмент населения. Присущее им «пузырчатое» мышление менее заметно и остается вне поля зрения исследователей, но от этого оно не становится ни менее интенсивным, ни менее разрушительным.

Например, обращаясь к экономической истории СССР, мы можем установить признаки спекулятивного «пузыря» в плане по коллективизации сельского хозяйства, осуществление которого началось в 1929 г. Коллективизация предусматривала массовую реорганизацию аграрной сферы и переход от индивидуальных хозяйств к гигантским коллективным хозяйствам. Для того чтобы добиться повышения производительности труда, последние должны были оснащаться современной для того времени сельскохозяйственной техникой.

Планы коллективизации не предусматривали возможности приобретения акций новых хозяйств. Возможно было лишь косвенное инвестирование в то или иное хозяйство, когда человек вступал в него в расчете на дальнейшее продвижение и получение вознаграждения. Впрочем, гораздо более важным является отсутствие рынков, на которых формировались бы цены сделанных инвестиций, а также сдерживающих развитие «мыльного пузыря» сил, действовавших бы посредством сравнения цен на альтернативные вложения или «короткие» продажи. В СССР в то время отсутствовала практика широкой публикации данных балансовых отчетов коллективных хозяйств и отчетов о прибылях и убытков. Не могло быть и речи о выступлениях независимых аналитиков, которые бы открыто критиковали деятельность новых предприятий. В конечном итоге «мыльный пузырь» привел к катастрофе. Жертвами голода, разразившегося в СССР в 1932-1933 гг., стали и миллионов человек. Его возникновение было непосредственно связано с вызванным коллективизацией разрушением сельскохозяйственного производства.

Еще одним примером схожего инвестиционного «пузыря» в экономике, лишенной финансовых рынков, является политика «большого скачка», осуществлявшегося в коммунистическом Китае в 1958-1961 гг. План предусматривал коллективизацию сельского хозяйства и решительное развитие промышленности, прежде всего увеличение производства чугуна и стали. И вновь он осуществлялся в отсутствие рыночных цен, публикаций отчетов о прибылях и убытках, а также анализа деятельности предприятий со стороны независимых специалистов. Для производства использовались кустарные печи, что вызывало грустные улыбки у информированных аналитиков.

3. Becker (1997).

з⁸¹

Некоторые черты политики «большого скачка» имеют удивительное сходство с особенностями финансовой пирамиды Понци. Согласно ряду сообщений, после посещения Мао Цзэдуном в 1959 г. современного металлургического завода в Маньчжурии у него возникли сомнения в целесообразности развития малой металлургии. По словам Ли Чжусуя, личного врача и биографа руководителя КНР, «он воздержался от указаний о прекращении пропаганды малой металлургии. Его не волновали ни напрасные траты труда и материалов, ни никому не нужная продукция, производившаяся на „задних дворах⁴⁴. Мао не желал предпринимать ничего, что могло бы ослабить массовый энтузиазм»^[253]. И «большой скачок», и последовавшая за ним «культурная революция» были в значительной мере осознанными планами, направленными на «заражение» общества полезными власти идеями.

Важную роль в создании предпосылок для катастрофы, к которой привел «большой скачок», сыграло завышение коллективными хозяйствами отчетных данных о выпуске сельскохозяйственной продукции. При этом в Китае отсутствовали регуляторы, которые должны были бы проверять достоверность статистических данных. Когда центральное правительство, исходя из имевшихся у него сведений, требовало осуществления поставок продукции в соответствующих объемах, остававшейся в распоряжении хозяйств продукции не хватало даже на жизнь крестьянам.

Некоторые возразят, что все эти события не могут рассматриваться как настоящие спекулятивные «мыльные пузыри», поскольку соответствующие виды деятельности навязывались населению тоталитарными правительствами, а массовые жертвы отражают скорее ошибки в государственном управлении, чем в инвестиционной сфере. Тем не менее им присущи и характерные для «мыльных пузырей» аспекты. Достаточно упомянуть о том, что в каждом случае государство имело возможность осуществлять свои планы в течение длительного времени и в массовом масштабе. Это должно означать, что идеи, на которых основывались планы, с энтузиазмом поддерживались обществом.

К счастью, в финансово развитых странах ни один из спекулятивных «пузырей» не имел разрушительных последствий, к которым приводили советская коллективизация и китайский «большой скачок». Магнитуду подобных катастроф, по крайней мере, ограничивают наличие свободных рынков, независимых аналитиков, а также доступность балансовой и финансовой отчетности.