Внутренние основы международной политики США

Вильсонизм, т.е. политика, продолжающая традиции, заложенные президентом Вильсоном, был лишь одним из направлений внутренней политики, определявших внешнюю политику США. Уолтер Рассел Мид в своей книге «Особая судьба» выделил четыре школы внешней политики, имеющих внутреннюю поддержку в США (Mead W.R.

Кроме вильсонизма, источником которого, помимо английского либерализма, была традиция нонконформистского миссионерства, есть еще три школы, также названные именами бывших президентов США: гамильтонианство, джефферсониан- ство и джексонианство.

Гамильтонианцы[32] представляли собой партию купцов и промышленников. Они отчетливее всех понимали значение созданного и поддерживавшегося Pax Brittanica международного порядка для развития американского предпринимательства как внутри страны, так и за ее пределами. Они первыми поняли, что по мере упадка Британской империи ее место должна занимать Америка. Но при всей своей вере в принцип свободы торговли, они не были готовы к тому, чтобы ввести ее в одностороннем порядке, как это сделали британцы. Им была важна взаимность. Так что хотя они выступали за открытие иностранных рынков и являлись главными сторонниками политики открытых дверей в XIX веке, которая предотвратила колонизацию Китая какой-либо из европейских имперских держав, результатом чего стало бы закрытие страны для американских торговых интересов, эти банкиры и промышленники не видели смысла в свободном допуске иностранных товаров в США. В отличие от британцев, которые верили в теоретически правильную доктрину свободы торговли, в соответствии с которой свобода торговли выгодна Великобритании, даже если все прочие страны не предпринимают аналогичных взаимных мер, гамильтонианцы были готовы допускать иностранные товары на рынки США только при условии, что в ответ иностранцы открывают свои рынки для американских товаров.

Мид, «свободу морей, политику открытых дверей и международный правовой и финансовый порядок, создающий наибольшие возможности для глобальных рынков товаров и капитала».

Джефферсонианцы[33] часто выступали против гамильтони- анцев и вильсонистов. Самым важным для них было сохранение американской демократии в этом полном опасностей мире. Они, пишет Мид, «постоянно искали самый недорогой и наименее опасный метод защиты американской независимости, одновременно выступая против попыток навязывания американских ценностей другим странам» (Ibid., 88). Они с недоверием относятся к большому бизнесу и к большому правительству, поскольку те, по их мнению, опасны для республиканской свободы. Они либертарианцы. Они против ввязывания во внешнеполитические союзы и войны, поскольку и то и другое ведет к увеличению полномочий государства. Они так и не смогли примириться с тем, что США должны взять на себя имперскую ответственность, прежде лежавшую на Великобритании. Они воспринимают американскую свободу как нечто чрезвычайно ценное и хрупкое. Они не хотят превращения американской республики в трансконтинентальную империю, потому что, как выразился Джон Куинси Адамс, «она может стать повелительницей мира, но тогда не будет властна над своим собственным духом» (цит. по: Ibid., 185).

Джексонианцы были, пожалуй, самой влиятельной партией внутри страны, поскольку представляли собой то самое, что именуют «Средней Америкой», консервативным средним классом. Уолтер Мид пишет: «Джексонианская школа представляет собой глубоко укорененную в американском народе, широко распространенную, популистскую и народную культуру чести, независимости, отваги и воинской славы» (Ibid., 88). Это воины Америки. Американцам, конечно, нравится думать о себе, что они мирные люди, защищенные от международных авантюр и угроз двумя огромными океанами, но при этом помимо больших войн — двух мировых, а также войн в Корее и Вьетнаме — они участвовали в большом числе «жестоких войн за мир», говоря словами Редьярда Киплинга («Бремя белого человека»). Так, морская пехота США в период между 1800 и 1934 годами осуществила 180 десантных операций за рубежом.

И хотя аннексия Филиппин была единственным случаем прямого империализма, все остальные малые войны, пишет Макс Бут, были «„имперскими войнами" — при всем болезненном отношении американцев к этим словам, лучшего названия для многих американских зарубежных предприятий не найти» (Boot 2002: xvi). Примерно до 1890 года вооруженные силы США использовались для умиротворения индейцев по мере продвижения на Запад у себя в стране и в качестве подручного Великобритании, этого мирового полицейского, «для защиты свободы морей и открытия рынков в Китае, Японии и в других местах» (Ibid., xvii). Эти вылазки, подобно прежним войнам против берберских государств Северной Африки, имели целью открытие мира для западной торговли. В течение второго периода, начиная с войны 1898 года против Испании и заканчивая 1941 годом, США превратили страны Карибского бассейна и значительную часть Южной Америки в зону непрямого имперского правления. Даже Вудро Вильсон принял участие в этом расширении американского имперского владычества, с тем чтобы научить «республики Южной Америки избирать хороших людей» (цит.

Джексонианцев роднит с джефферсонианцами крайнее недоверие к элитам. Обе группы являются либертарианцами во всем, что касается отношений граждан с государством, и глубоко преданы идеалам Конституции и сохранению свобод рядовых американцев. Но между ними есть и глубокие различия. Они стали очевидны в период холодной войны, когда джефферсонианцы были в наибольшей степени «голубями», а джексонианцы — в наибольшей степени «ястребами». Мид пишет: «Джексонианцы с их недоверием к ничем не сдерживаемой федеральной власти, скептическим отношением к политическим мерам, направленным на то, чтобы осчастливить человечество (государственным социальным пособиям внутри страны и помощи зарубежным странам), враждебностью к федеральным налогам при неизменной поддержке федеральных программ, воспринимаемых в качестве формы помощи среднему классу (социальное страхование, бесплатное медицинское обслуживание престарелых, субсидирование процентных ставок по закладным), продолжают быть многочисленной и мощной политической силой» (Mead W.R. 2001:224). Они не пользуются популярностью у элит обоих побережий, но при этом выражают социальные, культурные и религиозные ценности значительной части американского среднего класса. Это политическая философия американской глубинки, а не побережий, представляющая взгляды белых муж- чин-протестантов низших и средних классов (Ibid., 244).

Джексонианцы являются потомками шотландцев и ирландцев, осевших в Северной и Южной Каролинах, Виргинии, на Диком Западе, в южных и центральных штатах. Но джексонианский популизм вышел за эти этнические и географические границы. Со временем большинство осевших в городах иммигрантских групп усвоило эту наиболее типическую разновидность американской культуры. «Джексонианские ценности играют важную роль в культуре афроамериканцев. Если уж на то пошло, роль джексонианских ценностей в жизни афроамериканцев только возрастала по мере того, как увеличивалось число представителей этой группы на всех уровнях военной иерархии», — пишет Мид (Ibid., 236). Эта культура акцентирует суровый индивидуализм, честь простых людей и уважение к ним, экономический успех, приносимый упорным трудом, абсолютное равенство достоинства и прав людей, постоянное стремление к самосовершенствованию. Эта демократическая и популистская культура, преобладающая в континентальной части Америки, предлагает образ страны, в которой обычный человек может прожить свою жизнь, не встречая каких-либо культурных, экономических или духовных помех. Именно это привлекает в США столь многих людей со всех концов мира, но именно поэтому многие чувствительные души, особенно из элитарных образованных классов в Европе и ее аванпостах на восточном и западном побережьях США находят эту культуру грубой и вульгарной (Lai 1990а).

Во внешней политике джексонианцы — это американские воители. Это реалисты, не испытывающие симпатий к вильсоновскому морализму. «Для джексонианцев мировое сообщество, которое хотели бы создать вильсонисты, представляет собой нечто морально невозможное, даже морально уродливое»[34]. Они верят, что в международных отношениях всегда будут царить насилие и анархия.

В них мало почтения к международному праву и обычаям. Они признают, что иногда бывают нужны превентивные войны, а порой следует устранять злонамеренных иностранных лидеров. Они разделяют вопросы войны и морали. Они верят, что если уж данную войну стоит вести, то воевать нужно изо всех сил, достигая стратегических и тактических целей с наименьшими потерями со стороны США. Нет ничего плохого в нанесении ударов по гражданским целям, если это обеспечивает капитуляцию врага. Наконец, воевать нужно до победы, но если враги безоговорочно капитулировали, то к ним нужно проявлять великодушие. Именно массовый патриотизм и воинственный дух джексонианцев сделали возможным американское господство. Учитывая значительный вес этих избирателей в условиях массовой демократии, другие направления мысли, соперничающие за верховенство в американской внешней политике, очень рискуют, игнорируя их настроения, — как и те, кого в Америке прозвали европейскими «капитулянтскими мартышками»!