Выводы

Соединенные Штаты Америки бесспорно являются империей. Это больше, чем гегемония, потому что они стремятся контролировать не только внешнюю, но и некоторые аспекты внутренней политики других стран.

Учитывая наличие разнообразных и противоречащих друг другу подходов к внешней политике, после Второй мировой войны имперскую миссию скрытным образом осуществляла внешнеполитическая элита, продемонстрировавшая примечательный консенсус в понимании целей внешней политики США (Bacevich 2002). Эти цели состоят не только в сохранении военного превосходства Америки как инструмента обеспечения национальной безопасности, но и в «поддержании порядка на международной арене, что дает возможность продолжать процесс глобализации, плоды которого пожинает американский народ. Как объяснил министр обороны [в администрации Клинтона] Уильям Коэн,„экономисты и солдаты равно заинтересованы в стабильности".

Более того, поддержание либерального экономического миропорядка в рамках Pax Americana требует — как в свое время и Рах Britannica — господства на море, а в наши дни и в воздухе, для чего нужны военно-воздушные и военно-морские базы на соответствующих маршрутах, обеспечивающие оборону страны и защищающие торговые пути от «пиратов». В условиях холодной войны США приходилось для обеспечения Рах держать наземные войска в Европе и Азии; с окончанием холодной войны в Европе они стали не нужны, а когда будет урегулирована ситуация на Корейском полуострове, наземные войска станут излишними и на Дальнем Востоке. Если же революция в военном деле, о которой мы говорили выше, принесет обещаемые результаты,у США исчезнет необходимость в длительной оккупации непокорных государств для навязывания своей воли.

Более того, США создали четыре региональных военных командования, возглавляемых главнокомандующими (CINC), каждый из которых отвечает за свою четверть мира. Главнокомандующий объединенного командования в зоне Тихого океана (РАСОМ), расположенного в Пёрл-Харборе, несет ответственность за зону Тихого океана и Восточную Азию; главнокомандующий Европейского командования (USEUCOM) с базой в Штутгарте отвечает за Европу,

Африку и некоторые районы Ближнего Востока, включая Израиль; главнокомандующий Центрального командования (CENTCOM), штаб которого размещен на авиабазе Мак-Дилл (Тампа, штат Флорида), отвечает за остальную часть Ближнего Востока, включая Персидский залив, за Центральную Азию и Африканский Рог; сфера ответственности главнокомандующего объединенного командования в зоне Центральной и Южной Америки (USSOUTHCOM ) распространяется на Южную Америку и Карибский бассейн.

В условиях имперских реалий и выполнения США имперской миссии со времени окончания Второй мировой войны у широкой общественности тем не менее поддерживалась иллюзия, что Америка не является империей. Многие внутренние и иностранные наблюдатели американской внешней политики, такие как Лиска и Арон, рано поняли, что Америка превратилась в имперскую республику. Это распознали даже многие либеральные и немарксистские авторы[35]. Артур Шлезингер-мл. писал: «Кто может усомниться в существовании Американской империи — „неофициальной" империи, не имеющей колоний, но зато с множеством всех прочих имперских атрибутов: с войсками, кораблями, самолетами, базами, проконсулами, местными коллаборационистами, разбросанными по всей незадачливой планете» (Schlesinger 1986:141; цит. по: Васе- vich 2002:30). Но и по сей день официальные лица отказываются признать, что США — это империя. Президент Джордж У. Буш, говорят нам, «не любит разговоров об империи и никогда не забывает о том, чтобы заранее оградить себя от любых обвинений в „империализме"» (Kosterlitz 2002:4). Это печально, потому что, как объяснено в настоящей книге, очень важно, чтобы во внутренней политике США была осознана имперская роль страны. Только тогда станет возможной дискуссия о том, как лучше использовать эту власть, потому что империи появились раньше империализма.

С публикацией в сентябре 2002 году новой «Стратегии национальной безопасности США», содержащей так называемую доктрину Буша, определенного рода дискуссия уже началась. Излагаемые в этом документе принципы включают поддержание подавляющего военного превосходства, более активное продвижение демократии и свободной рыночной экономики за рубежом и упреждающие военные действия для предотвращения угроз со стороны несостоявшихся государств (failed states) и государств-изгоев (rogue states), особенно если они обладают или стремятся заполучить оружие массового уничтожения. Похоже, что, несмотря на нежелание Буша признавать имперское доминирование Америки, эта стратегия впервые ставит вопрос об Американской империи и о том, как следует использовать ее имперское могущество в условиях, сложившихся после окончания холодной войны.

В идущей в настоящее время в США дискуссии можно выделить три позиции. Первая основана на надежде, что империя останется в прошлом. Вторая предлагает передать имперские полномочия многостороннему коллегиальному органу ООН. Третья отождествлена с теми самыми неоконсерваторами, которые получили прозвище демократических империалистов. Согласно Айво Даалдеру из Brookings Institute, демократические империалисты хотят «„использовать американскую мощь и стоящие за ней ценности для переделки некоторых частей мира по образу и подобию Америки — сделать их более демократичными и процветающими". В отличие от традиционного хищнического империализма, демократический империализм стремится „сделать страны свободными и открытымй\цля глобализации, поскольку исходит из предположения, что страну, более похожие на нас, будут представлять меньшую угрозу. Это весьма идеалистический взгляд"» (Ibid., 11). Именно поэтому в вопросер целях нового империализма заметно сближение взглядов демократов вильсоновского толка и неоконсерваторов в США и новых лейбористов в Великобритании. Но первая из обозначенных выше позиций нереалистична — это то же самое, что потребовать: «Остановите мир, я выйду». Вторая — невыполнима, а третья — запутанна, опасна и представляет собой надежный способ создания беспорядка.

Пожалуй, стоит прямо здесь кратко объяснить то, что я детально аргументирую в третьей части настоящей книги, а именно почему этот демократический империализм с душком вильсониз- ма, которым заражена последняя версия Стратегии национальной безопасности США, представляет собой опасную путаницу. Он путаный, потому что смешивает разные формы свободы (даже отвлекаясь от позитивной свободы, которую проповедуют социалисты всех мастей). Следует проводить различие, по крайней мере мере, между экономической, гражданской и политической свободами. Первая относится к свободному рынку, вторая — к верховенству права, а третья связана с демократией. Если целью, как это было для британцев в XIX веке, является либеральный экономический миропорядок, то к нему имеют отношение гражданская и экономическая свободы. Политическая свобода, как мы увидим, может быть желательна по самым разным причинам, но если придать ей более высокий приоритет, чем внутренний порядок, то это может нанести ущерб либеральному экономическому миропорядку, спровоцировав то самое внушающее всеобщие опасения столкновение цивилизаций. На мой взгляд, задачей американской империи должно быть, так же как это было для британцев в XIX веке, продвижение той глобализации, которая ведет к современности. Идущее вслед за ней процветание намного надежнее оградит мир от угроз, чем попытки навязать западные культурные обычаи и ценности противящимся народам. Новым империалистам нужно, по моему мнению, запомнить, что модернизация, к которой они совершенно оправданно стремятся, — это не то же самое, что вестернизация, а продвижение последней не является необходимым условием для развития первой и может даже помешать ему.