Выводы

С тех пор как возникла цивилизация, большая часть населения мира жила под властью империй, поскольку состоящие из государств анархичные международные системы обычно терпели крах и сменялись империями (контролирующими и внутреннюю и внешнюю политику), а не простыми гегемониями (контролирующими только внешнюю политику).

Эти империи создавались, исходя из смешанных мотивов (в число которых входило стремление к славе), но главными были мотивы, описываемые аналитической конструкцией хищнического государства. Европейские колониальные империи, сформировавшиеся в более поздний период, вообще возникли чуть ли не случайно: метрополии без большой охоты принимали под свою имперскую власть территории, зачастую захваченные их купцами. Но как бы они ни были созданы, их самосохранение требовало не брать с населения слишком много за предоставление основных общественных благ — мира и порядка. Это означало, что в вечной борьбе хищников за получение этих благ с наименьшими издержками интересам местного населения лучше служили империи, контролируемые иностранцами, а не государства, создававшиеся самими туземцами.

Учитывая обширность своих территорий, империи были вынуждены создавать гражданскую администрацию, кодекс законов, развивать средства коммуникации, а также поддерживать лингва-франка — внутренний язык межэтнического общения. Можно различать империи гомогенизирующие и мультиэтнические. В последнем случае их долговечность требовала открыть всем талантам доступ к рычагам механизма управления — в вооруженные силы и административный аппарат. Неспособность включить туземцев в аппарат управления империей приводила к возникновению националистических креольских движений протеста, разрушавших империю. Когда это было возможно, империи предпочитали систему непрямого правления, поскольку она порождала более низкие издержки для метрополии, чем система правления прямого.

Создавая порядок и единство экономического пространства, империи неизбежно порождали интенсивный рост смитовского типа. Однако из-за незначительности технического прогресса (не считая исключительного периода в истории Китая при династии Сун) рост прометеевского типа остается европейским чудом, исключительным достижением европейской анархичной системы национальных государств, установившейся после краха Римской империи. В других публикациях мне уже приходилось развивать мысль о том, что неверно было бы делать отсюда вывод, что именно анархия и породила это чудо (Lai 2003а; Lai 1998а). Обычно интенсивный рост смитовского типа, возникавший на ранних этапах существования империи, со временем исчерпывал свой потенциал, а по достижении максимума своего развития большинство империй переходило к экстенсивному росту.

Самой распространенной причиной падения империй является рост фискальных поборов, которые, порождая сопротивление, уклонение и бегство от налогов, ведут к хроническому бюджетному кризису, итоговым результатом которого оказывается крах военной и бюрократической инфраструктуры империи и обеспечиваемого ею порядка. При этом уходит в прошлое и процветание, являвшееся следствием порядка, — до тех пор, пока не возникает другая империя (Западная Европа оказалась исключением).

Наконец, если мы собираемся сформулировать нормативное суждение об империях, полезный критерий предоставляет сформулированное Оукшотом различие между гражданскими ассоциациями и ассоциациями-предприятиями. Большинство империй, обычно оценивавшихся негативно, попадает во вторую категорию.

Учитывая тот факт, что империям, которые не занимались выполнением каких-либо задач, свойственных государству-предприятию, на протяжении длительного времени на обширных территориях действительно удавалось поддерживать внутренний и международный порядок, создающий условия для плодотворной жизни общества, современное отвращение к империи как таковой не может не озадачивать. В следующей главе я рассмотрю историю этой странной эволюции.