БОЛЬШАЯ АНТИНОМИЯ

Прорыв к экономической действительности — таково основное требование, которое должно быть предъявлено национальной экономии. Однако сомнительно, чтобы это требование — при всей его справедливости и необходимости — вообще могло быть выполнено.

Если, например, он подойдет к вопросу о том, какие силы регулируют производство, чисто исторически, задавшись целью выяснить, допустим, почему в современной Англии земля и рабочие находят себе в различных сферах строго определенное применение, и попытается решить поставленную задачу методом непосредственного наблюдения, то он установит множество фактов, но не выявит никаких зависимостей. Ему не удастся мысленно постичь действительность. Он увидит хаос из отдельных деталей — отдельные предприятия, отдельные поля, отдельные хозяйственные решения,

но не реальную действительность, являющуюся их взаимосцепле- нием. Экономист может подойти к тому же вопросу с общетеоретических позиций. В таком случае он вычленит проблему из ее исторического контекста. Теперь он будет видеть перед собой не современную Англию, Германию или конкретные вспаханные поля, а лишь мысленную модель. Возможно, он установит абстрактные взаимосвязи, но реальность ускользнет от его взора, хотя и иначе, чем в предыдущем случае. Дело в том, что для него будет закрыто многообразие исторически конкретных форм и отдельных фактов.

Значительные и быстрые политические перемены последних десятилетий со всей очевидностью выявили исторически своеобразный характер экономической жизни. Темп, с которым государства производят изменения своих институтов, изменения в сфере рыночного порядка, порядка на рынке труда, в денежной сфере и т.д., чрезвычайно возрос. Посему ускорились и изменения повседневной хозяйственной практики. Представляется, что в таком быстро меняющемся мире всякая общая постановка вопросов и теоретическая деятельность становятся бессмысленными. Имея в виду постоянные изменения в круговороте экономической жизни, за которыми все труднее уследить, один современный ученый заметил, что “для экономической теории наступила пора заката”. Если бы это было так, то это означало бы отказ от научного познания хозяйственных процессов. Ибо без общетеоретического подхода научный опыт может быть получен в данной области столь же мало, сколь и без конкретно-исторического рассмотрения поставленных вопросов.

Физико-химическая суть природных процессов имеет, по очень точному выражению одного ученого, “инвариантный общий стиль”. Единообразие химических реакций, единые принципы движения физических тел, то общее, что проявляется в процессе роста растений, — все это позволяет формулировать теоретический вопрос об общих физических, химических и биологических законах. “Инвариантного общего стиля” такого рода в мире экономики не наблюдается. Ей не присуще то очевидное единообразие, которое являют природные процессы, она демонстрирует поразительное многообразие и историческую изменчивость. В Германии 1300, 1800 или 1946 г., в Италии в 200 г., в Южной Америке в 1500 г. или в Египте 5000 лет назад физические и химические реакции протекали совершенно одинаково, но хозяйственная жизнь имела весьма различные формы. Всегда существует один порядок в при

роде и необозримое множество изменяющихся хозяйственных порядков.

В национальной экономии часто раздаются голоса: ближе к фактам, к жизни, долой господство слов! Верно, но такими декларациями дело не поправишь — вопрос в том, как их реализовать. Иначе и эти декларации останутся словесами. Однако как только мы попытаемся претворить их в жизнь, то немедленно натолкнемся на большую антиномию, не преодолев которую, нельзя осмыслить экономическую действительность. Следовательно, всякое обдумывание фактов должно иметь своей целью разрешение данной антиномии. Столь же часто раздаются призывы к тому, чтобы историки и теоретики сотрудничали в области национальной экономии. Нет ничего вреднее для дела, чем раздоры между ними. Что ж, снова скажем: верно. В этом пожелании проявляется интуитивное ощущение того, что антиномия существует, а также стремление ее разрешить. Но и такой подход страдает недостаточностью. Гораздо важнее ясно и во всей полноте представить себе серьезность задачи, а Затем необходимо решить ее со всей основательностью. Поверхностный компромисс между теоретическим и историческим исследованием или сугубо методологические рефлексии по поводу возможности их сочетания бессмысленны. Напряжение, которым проникнута антиномия, должно быть выражено в предельно заостренной форме: исторический характер проблемы требует созерцания, интуиции, синтеза, понимания, вживания в индивидуальное существование; общетеоретический ее характер требует между тем рационального мышления, анализа, работы с мысленными моделями. Здесь жизнь, там рацио. Как согласовать то и другое, живое восприятие и теоретическое мышление? Как охватить проблему во всей ее исторической специфической полноте и постоянной изменчивости и в то же время, придав ей всеобщую форму, сделать доступной для теоретического исследования?

* *

Мы описали первую, но не единственную главную проблему национальной экономии.

ным опытом, ее настигает своеобразный рок. Сколь бы настоятельно, причем по праву, ни требовали от нее решить эту проблему, уже в процессе ее осмысления наука встречается с серьезнейшими трудностями. При этом антиномия в последние десятилетия ощущается еще более явственно, чем прежде. Историческое развитие привело не только к тому, что ускорилась трансформация институтов, а потому ярче обозначилась историческая изменчивость проблемы, но и к тому, что усложняется структура общественного хозяйства, так что все рельефнее обнаруживается необходимость теоретического анализа.

Экономист подобен страннику, который, собираясь в дальнюю дорогу, ожидал, что в пути перед ним раздвинется горизонт, а вместо этого с первых же шагов угодил в столь густые заросли, что они кажутся непроходимыми.