В.              Хозяйственный порядок, а не стиль хозяйствования

Ранке однажды заметил, что каждую историческую эпоху следует оценивать не по тому, “что из нее произросло, а по ее внутренним особенностям, по ее собственной сущности”. Действительно, так мы и должны поступать.

Поскольку в учении Шпитгофа о “стилях хозяйствования” момент развития отступает на задний план, то в его отношении единственно правомерным является только данный вопрос. Может ли при помощи таких реальных типов, как “собственное натуральное хозяйство”, “домашнее хозяйство”, “сельское хозяйство” или “капитализм”, быть отражена конкретная историческая определенность хозяйственной формы соответствующего времени? Второй вопрос, на который необходимо ответить, сформулирован более радикально, нежели первый. Ибо речь идет о том, может ли вообще быть разумным образом представлена историческая жизнь при помощи такого рода типов.

В данном случае не имеет смысла отвечать на вопрос путем разного рода методологических рефлексий. Метод должен быть проверен на практике, и лишь исследование исторически конкретного хозяйства может дать ответ на поставленный вопрос.

Исторические факты

Начнем с некоторых эпизодов эпохи античности и средневековья. Прежде всего обратимся к Римской империи времен Августа

и возьмем две ведущие тогда в экономическом отношении страны — Египет и Италию.

Совершенно иную картину являл собой хозяйственный порядок тогдашней Италии. В итальянском сельском хозяйстве наряду с традиционными мелкими крестьянскими хозяйствами сложились и заняли большую часть обрабатываемых площадей крупные и средние поместья. Сельские хозяева в различной мере были связаны с рынком. Старые мелкокрестьянские хозяйства, которые ткани производили в основном сами, но покупали у торговцев некоторые предметы потребления и сельскохозяйственные орудия в обмен на масло и вино, имели наименее тесные связи с рынком в отличие от средних и крупных предприятий, все больше ориентированных именно на рынок. Они были гораздо больше вовлечены в меновое хозяйство и специализировались на рациональном производстве такой сельскохозяйственной продукции, которая легко могла быть реализована.

В течение I в. н.э. фигура самостоятельного крестьянина в Ита

лии фактически полностью исчезает. Средние и крупные латифундии, основанные на труде рабов и столь характерные для предшествующей эпохи, также отчасти потеряли позиции. На смену им приходят мелкие арендаторы-колоны, обрабатывающие землю, которая принадлежала либо римскому императору, либо же небольшому слою частных собственников. Новая форма хозяйствования на земле, сопряженная с новыми социальными и экономическими проблемами, придала сельскому хозяйству, а потому и всей хозяйственной системе Италии, иной колорит. С утверждением колоната в Италии возник другой “хозяйственный порядок”. Было бы совершенным антиисторизмом пытаться отыскать некий единый “стиль”, присущий итальянскому хозяйству как в эпоху Августа, так и в эпоху Адриана, а также египетскому хозяйству.

Двумя столетиями позднее, во времена Диоклетиана и Константина, в начале IV в., хозяйственный порядок Римской империи характеризовался тем, что полугосударственное ведение хозяйства пришло на смену частному. Частная собственность хотя и существовала, право распоряжения ею было в значительной мере ограничено. Статус колона или арендатора понизился — он стал полусвободным человеком. Отныне он был наследственно закреплен за определенным хозяином, местностью и профессией. Многие ремесленники и торговцы в городах также должны были по наследству передавать профессию от отца к сыну, принудительно были объединены в корпорации и обязывались соблюдать только установленные государством цены. Поскольку крестьянин в основном сам производил ремесленные изделия, в которых он нуждался, объем сбыта со стороны ремесленников и торговцев был весьма ограничен. Основным покупателем ремесленной продукции была армия, а значит, государство.

Фундаментальная трудность экономической истории античности заключается в том, что источники наличествуют только для последних столетий и для стран, что не позволяет представить себе соответствующую структуру хозяйственного порядка: даже в отношении классических Афин V в. до н.э., часто обсуждаемого спартанского “космоса” того же времени- и хозяйственного порядка гомеровской Греции мы можем составить себе лишь неполное представление. И все же отчетливо видно, что в действительности существовало большое разнообразие различных хозяйственных порядков и что невозможно разложить все это историческое разнообразие на отдельные ступени и стили17.

С начала высокого средневековья, а отчасти еще раньше различные варианты хозяйственного порядка отчетливо различаются не только по отдельным признакам (например, наличие или отсутствие рыночных отношений), но и по всему их строению и внутреннему членению.

В течение тысячелетия средневековья не было недостатка в прямо-таки революционных изменениях хозяйственного порядка, и зачастую различные порядки параллельно существовали на разных территориях. Вероятно, в рамках средневековья в общем и целом можно выделить две хозяйственные эпохи: первую, в течение которой в хозяйственной жизни доминировали землевладельцы, и вторую — начиная примерно с XII в., в течение которой произошла значительная эмансипация городов от опеки духовных и светских землевладельцев и в качестве организаторов хозяйства выступали купцы, жившие преимущественно в крупных городах. Крестовые походы, а также колонизация востока Германии были тесно связаны в первую очередь с процессом изменения хозяйственного порядка. При этом нельзя назвать первую эпоху временем натурального хозяйства, а вторую — временем денежного хозяйства или первую — временем домашнего, а вторую — временем городского хозяйства. Все эти определения не годятся. Кроме того, они не затрагивают решающего пункта, поскольку из них неясно, какова была структура порядка средневекового хозяйства. Барщинные поместья, которые господствовали до XI в., означали господство иного хозяйственного порядка, нежели последующее хозяйство, основанное на земельной ренте, в котором землевладельцы все больше утрачивали функции хозяйственного управления. Переход к хозяйству, основанному на земельной ренте, означал разложение прежнего порядка, значительное уменьшение размеров собственных хозяйств землевладельцев, перенос хозяйственного управления с господских усадеб на крестьянские дворы, а значит, изменение трудовых отношений и более тесное вовлечение отдельных крестьян в меновое хозяйство. Однако на севере и в отдельных районах Центральной Европы сохранился свободный крестьянин; значит, здесь опять-та- ки существовал иной сельскохозяйственный порядок. При этом мы должны представить себе, что и в первом полутысячелетии средневековья существовали весьма развитые меновые связи, которые, однако, за исключением отдельных товаров, охватывали только некоторую часть хозяйственной территории Европы.

Вторая эпоха, в ходе которой в центр общеевропейского хозяйственного порядка все больше выдвигалось купечество, означала слияние Европы в одно большое хозяйственное пространство, в ко

тором отдельные местности были связаны друг с другом через приобретение и сбыт важных благ — продуктов питания и одежды. Об этом мы только что говорили. И снова было бы ошибкой делать отсюда поспешные и категоричные выводы в отношении “стилевого единства” данной эпохи. Большие различия в структуре хозяйственного порядка постоянно существовали между Югом, т.е. Средиземноморьем, и регионом севернее Альп. Например, цехи появились на Юге гораздо раньше, чем на Севере. Но и на самом Севере (так же, впрочем, как и на Юге) существовали значительные различия хозяйственных порядков: Любек в XV в., пытаясь при помощи своей хозяйственной политики отстоять прежде завоеванные позиции, препятствовал притоку ремесленников со стороны, “закрыл” свои цехи и в целом проводил консервативную линию. В то же время Нюрнберг осуществлял политику свободы ремесленной деятельности, свободного въезда, конкуренции и экспансии. Хозяйственные порядки в обоих городах были совершенно различными, хотя оба управлялись купцами-патрициями. Там же, где, как во Фрайбурге, власть находилась в руках ремесленников, хозяйственная политика, естественно, была совершенно иной, монопольные позиции ремесленных цехов оказались гораздо прочнее, и снижение ввоза из других городов в ходе сокращения объемов дальней торговли было куда заметнее. Сравнение только этих трех городов обнаруживает одновременное существование трех различных хозяйственных порядков. И пусть не говорят, будто отмеченные различия не затрагивают сущности хозяйственной жизни — это вовсе не так. Различие хозяйственных порядков постоянно проявлялось в повседневной деятельности купцов, ремесленников, крестьян и мелких торговцев, равно как и в экономическом подъеме или упадке целых городов или определенных местностей18.