ПРОБЛЕМА ВЫБОРА В ЭКОНОМИЧЕСКОЙ НАУКЕ: ПОДХОДЫ Г. БЕККЕРА-Дж. СТИГЛЕРА И Дж. ГЭЛБРЕЙТА

Проблема выбора в экономической науке и в жизни напрямую связана с тем, как ведет себя агент: рационально или иррационально. Этот вопрос раскрывается в полемике между точками зрения Г.

Точка зрения Дж.К. Гэлбрейта довольно проста и хорошо просматривается в его работах. Он поднимает проблему рекламы, а также проблему свободы, которая связана с вопросами выбора и установления определенных предпочтений. К сожалению, индивид совершенно несвободен в выборе, так как на него влияют внешние обстоятельства, оказывающие нервно-психологиче- ское воздействие: реклама, телевидение и др. Индивид, точнее, его функция предпочтений фактически программируются сильными институтами и отдельными институциональными системами, такими, например, как оборонный комплекс.

Дж. Стиглер и Г. Беккер обозначили свою позицию в статье “О вкусах не спорят”. Их главная посылка состояла в том, что функция предпочтений по базисным вариантам выбора остается неизменной, т.е. основные вкусы не меняются. Если, по Гэлбрейту, институт рекламы и продаж сам по себе создает желание покупать какое-либо благо, которое до рекламных акций и продаж не существовало, то Стиглер и Беккер выступали с противоположным высказыванием: “Вкусы не изменяются, не передаются от человека к человеку, не навязываются”, не является полезным приписывать рекламе роль генератора и трансформатора предпочтений. Стиглер и Беккер отстаивают неоклассическую позицию, а Гэлбрейт - старую институциональную. По Стиглеру и Беккеру, реклама - институт, дающий новые сведения о новых продуктах. Они опираются на взгляды отдельных психологов, утверждающих, что ценностная структура человека, организация его ментальности и мышления в части выбора, качество и ошибки выбора формируются на ранних этапах его жизни и остаются стабильными.

нативное благо обладает значительными преимуществами, которые в описанных условиях не воспринимаются субъектом выбора таковыми. Позиция Стиглера-Беккера такова, что человек - некое запрограммированное существо, поэтому реклама не является столь сильным стимулом, который мог бы разрушить или изменить эту программу. С их точки зрения реклама - лишь способ распространения информации, который если и изменяет эту программу, то трансформирует лишь мнение о выгодах, связанных с выбором той или иной альтернативы. Они признают, что часть вкусов может претерпевать изменения, но основополагающие вкусы остаются неизменными. Беккер пытался представить вкусы в виде функции предпочтений, включающей человеческий социальный капитал и культурные параметры экономической системы.

Таким образом, позиции Гэлбрейта и Стиглера-Беккера в экономической науке определили острую дискуссию, касающуюся главной методологической проблемы экономической науки - проблемы выбора и предпочтений. Ядро позиции Бекке- ра-Стиглера составили маржиналистские представления о полезности блага и выборе на основе этой предельной полезности. Маржиналистский выбор не поддается верификации: любое животное, включая человека, невозможно обвинить в том, что оно осуществляет определенные действия с отрицательной полезностью для самого себя, т.е.

Интересно выделить и другой аспект: насколько рациональна сама экономическая наука, какой выбор осуществляется в рамках этой дисциплины, обеспечиваемой работой столь многих экономистов? Здесь уместно вспомнить об “экономическом империализме”, который, вроде бы, несет в себе иррациональный элемент в методологии экономической науки, но одновременно по содержанию применяемых методов оценки издержек и выгод составляет рациональный инструментарий анализа экономической реальности и, более того, исходит из того, что индивиды и объекты, попадающие в зону анализа, ведут себя рационально. Безусловно, подобное видение проблем составляет отражение общей философско-экономической доктрины Г. Беккера. Вместе с тем совершенно не значит, что этот подход адекватен

и будет определять дальнейшие исследования в экономической науке.

“Экономический империализм” впервые заявил о себе на рубеже 1950 -1960-х годов, когда экономисты-неоклассики осознали, что аппарат микроэкономического анализа имеет намного более широкую применимость, чем предполагалось ранее. Термин “экономический империализм” возник в силу того, что экономическая теория стала проникать в смежные социальные дисциплины: политологию, социологию, историю, право. Результатом стало рождение целого семейства новых дисциплин, таких как теория общественного выбора, экономика семьи, экономика права, новая экономическая история и др.

Наибольший вклад в развитие “экономического империализма” внесли ученые трех исследовательских центров - Чикагского университета (Г. Беккер, Р. Коуз, Р. Познер, Дж. Стиглер), Вирджинского политехнического института (Дж. Бьюкенен, Г. Таллок) и Лос-Анджелесского университета (А. Алчиан, Г. Демсец, Дж. Хиршлейфер). Конечная цель “экономического империализма” - унификация всего разрозненного семейства наук об обществе на базе неоклассической теории.

В качестве ключевых аспектов “экономического империализма” выделим следующие положения.

1. Сфера применения принципа рациональности, как считают “империалистически” настроенные экономисты, практически безгранична и не сводима исключительно к пользованию материальными благами. Они не допускают, что жизнь человека поделена, сегментирована, так что он действует рационально, совершая малозначимые покупки, но ведет себя иррационально при решении таких важных проблем, как смена места жительства, заключение брака, участие в выборах или обращение в суд.
2. В процессе своего поведения в любых сферах жизнедеятельности человек не обязательно ведет себя корыстно, эгоистически. Для него характерны и альтруистические реакции, когда главным мотивом оказывается забота о других. В этом случае модель рационального поведения абсолютно бесполезна.

В рамках логики “экономического империализма” микроэкономический анализ применяется к самым разным социальным

явлениям и структурам: от дискриминации и преступности до семьи. Приложение аппарата неоклассической экономики к различным социальным аспектам, по сути, представляет собой экономическую теорию социального выбора.

Экономическая теория дискриминации описывает ситуации, когда предприниматели, работники и потребители проявляют озабоченность не только количеством и качеством товаров, достающихся им на рынке, но и личным характеристикам тех, кто или совместно с кем они их приобретают. Например, дискриминация нередко порождается специфическими предпочтениями некоторых агентов, не желающих вступать в контакты с лицами данной расы, национальности, религии, поскольку подобный контакт несет для них отрицательную полезность.

Экономический анализ человеческого капитала описывает проблемы создания запаса знаний, навыков и мотиваций, а также инвестиций в образование, накопление и передачу производственного опыта. Эти процессы затрагивают функционирование таких сфер, как здравоохранение, наука, культура, образование. Вкладывая средства в подготовку и образование, учащиеся и их родители ведут себя рационально, оценивая выгоды и издержки.

Экономический анализ преступности строится, исходя из предположения, что преступники являются рациональными агентами, которые реагируют единообразно на имеющиеся возможности и ограничения, а значит - их поведение предсказуемо. Уровень преступности зависит от соотношения выгод и издержек преступной деятельности, разницы доходов от легальной и нелегальной деятельности, вероятности поимки и осуждения, тяжести наказания преступников.

Экономический анализ семьи использует также метод оценки “издержки-выгоды” и представляет собой подход, проясняющий следующие вопросы: каковы разделение труда между полами, действия механизма брачного рынка, выбор между количеством детей и их “качеством”, т.е. инвестиции в человека, определяют структуру семьи, ее долговечность и особенности модели экономического поведения.

Таким образом, если следовать подходу Г. Беккера, то можно утверждать, что экономическая наука ведет себя рационально по отношению к тем предметным областям, которые попадают в область ее анализа. С одной стороны, это является свойством применяемого анализа типа оценки “издержки-выгоды”, с другой - следствием того, что экономическая наука проникает в области,

которые ранее для нее не являлись предметными и составляли основу усилий других наук и дисциплин. Иными словами, “экономический империализм”, представляя собой, по существу, иррациональное явление, по результату выступает рациональной формой, отчасти даже агрессивной и может быть несколько самоуверенной, поведения экономической науки, точнее, отдельных ее представителей, пропагандирующих такой подход. Хотя в качестве инструмента и упражнения, помогающего вырабатывать государственные решения применительно к микроуровню экономики, описанная методология пусть и является упрощенной, но очевидно полезна. Ее упрощенный характер продиктован тем, что она не учитывает роль современных институтов - рекламы, телевидения, мировых информационных сетей, цены информации и т.п. при анализе социальных процессов и структур. По этой существенной причине “экономический империализм” остается консервативным подходом, который целиком подчинен ортодоксальной логике и не видит новых реалий. В связи с этим точка зрения Дж.К. Гэлбрейта, как мне представляется, отражает существо проблемы выбора в экономике, и ее необходимо распространить, применить к описанию того, что мы наблюдаем сегодня в экономической науке в целом, которая в свою очередь не может не быть отражением происходящих общественных процессов.