СРАВНИТЕЛЬНОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ ДИНАМИКИ И РЕЗУЛЬТАТОВ МИРОВОЙ СОЦИАЛИСТИЧЕСКОЙ И МИРОВОЙ КАПИТАЛИСТИЧЕСКОЙ СИСТЕМ В XX В.

История XX в. во многом проходила как противостояние и взаимодействие (а в ряде случаев, в том числе и критических, таких, например, как Вторая мировая война, сотрудничество) двух качественно различных систем экономических отношений, институтов и механизмов функционирования хозяйственных систем.

Однако анализ противостояния «социалистической» и капиталистической систем в прошлом столетии интересен не только с исторической точки зрения, как аспект, во многом предопределявший ход мировой истории на протяжении большей части XX в., но и с теоретической точки зрения, как попытка анализа сравнительной эффективности и долгосрочной устойчивости экономики «реального социализма» и рыночной системы, а также характерных для них моделей и темпов роста.

Свое сравнительное исследование мы как всегда начнем с сопоставления некоторых важнейших макроэкономических индикаторов. При сравнении показателей капиталистической и социалистической систем некоторые западные (и прозападные) исследователи берут данные только по СССР и США — лидерам обоих блоков. Иногда же показатели США сравниваются с агрегированными показателями по всему советскому блоку. При данном подходе (при котором никогда не приводятся данные по беднейшим странам капиталистического мира) нивелируется острота проблемы дифференциации показателей экономического развития в различных капиталистических странах.

Мы же предпримем попытку комплексного анализа и сравнения систем какпо показателям их экономических лидеров, так и в целом по блокам.

Предварительно отметим, что динамика двух различных систем требует учета специфики ориентиров макроэкономического развития. В условиях противостояния двух систем от более или менее успешного развития той или иной системы зависело не только благосостояние ее граждан (в рамках МСС, кстати, этот ориентир на самом деле не был приоритетным по отношению к росту ее статуса), но и ее геополитическое и военное положение (впрочем, последнее касалось и стран с рыночной экономикой). C этим связаны и проблемы сравнительного исследования, в частности, необходимость учета определенной тенденциозности в подборе показателей и возможные искажения статистических данных. Соображения идеологии и геополитики побуждали лидеров стран обоих блоков замалчивать достижения противной стороны, завышая собственные, и поощрять сравнения по более выгодным для себя показателям. Более объективный ретроспективный анализ стал возможен после окончания противостояния блоков, но даже сейчас он затруднен отсутствием достаточного объема достоверных данных, противоречиями в них.

Для сравнительного анализа развития систем скорее интересны показатели в динамике.

Для анализа долгосрочной динамики сравнительного положения двух блоков обратимся к исследованию исходного пункта развития двух систем. Для MCC таким пунктом стали 20—30-е гг. Первоначально экономика «реального социализма» получила «в наследство» разрушенную Первой мировой и гражданской войнами хозяйственную систему России и Монголии (попытки выбора социалистической модели развития в Германии, Венгрии и Финляндии закончились поражением). Уже с первых лет динамика экономики СССР, как видно из приводившихся ранее данных, отличалась высокими темпами роста, в среднем опережавшими результаты капиталистических стран.

Что касается последовавшего за этим предвоенного десятилетия (1929—1939), то оно было отмечено одним из самых глубоких кризисов капиталистической системы — Великой депрессией, когда кумулятивный спад производства в развитых странах превысил одну треть и сопровождался высоким (более, чем в 2 раза) ростом безработицы, усилением социальной дифференциации и конфликтов, формированием во многих странах (Италия, Испания, Португалия, Германия, Япония) фашистских или иных диктаторских режимов.

При этом до недавнего времени существовали очень резкие расхождения в оценке этой фактической стороны дела. Так, сторонники социалистической системы (и просто симпатизирующие СССР, включая известных ученых и общественных деятелей, писателей, художников и т.п.) акцентировали внимание прежде всего на успехах МСС, что легко подтверждалось статистическими данными. В то же время критики «социалистического эксперимента» раскрывали негативные стороны и последствия ускоренной индустриализации и экономического роста в СССР. Среди них прежде всего выделялись (мы в данном случае рассматриваем только социально-экономическую сторону проблемы):

• широкое использование методов внеэкономического принуждения к труду, BTOM числе при строительстве новых объектов;

• низкий уровень благосостояния и ненасыщенность потребительского рынка (вплоть до нескольких волн голода в деревне в период принудительной коллективизации);

• низкие темпы роста в аграрной сфере, сохранение там доминирующего значения тяжелого ручного труда и полуфеодальных форм организации крестьянского труда.

Последовавшая позже Вторая мировая война принесла несравнимо большие потери странам Советского блока, укрепив в то же время экономический и технологический потенциал США. В СССР были разрушены заводы, производившие, по некоторым подсчетам, почти половину промышленной продукции страны. Советский Союз потерял около трети национального богатства. Tрудно переоценить экономический урон от потери миллионов работников, в основном молодых мужчин. Несмотря на колоссальные потери, советская экономика доказала свою эффективность в сфере мобилизации ресурсов на нужды фронта в военный период и на восстановление страны в послевоенный. Относительно послевоенного восстановления необходимо отметить, что восстановление, как правило, вело к закреплению довоенного технического уровня, без использования многих достижений технического прогресса.

В целом в 50-е гг. СССР значительно уступал США по показателям базовых отраслей промышленности (по выработке электроэнергии СССР отставал от США почти в 5 раз, по выплавке стали, производству цемента и минеральных удобрений — более чем в 3 раза, по добыче нефти — в 7, а природного газа — в 30 раз). Однако уже в 70-е гг. СССР по производству стали и цемента стал превосходить США почти в 2 раза, по добыче нефти и минеральным удобрениям — в 1,4, по тракторам — в 5, а по зерноуборочным комбайнам — в 1,8 раза. При этом следует отметить, что эти данные дают одностороннюю характеристику сложной в целой картины взаимодействия двух систем.

Собственно именно к периоду 50-х гг. XX в. и относится формирование экономики «реального социализма» как мировой системы. После Второй мировой войны (в течение 10—20 лет) по пути построения и развития социалистической экономики пошли (кроме СССР и Монголии) страны Восточной Европы, Китай, Вьетнам и Куба. Кроме того, в этот период заявили о своей «социалистической ориентации» до трети освободившихся от колониализма стран «третьего мира».

В дальнейшем экономики «реального социализма» пережили период «застоя» (в СССР и ряде других стран его обозначали терм ином «развитой социализм») и кризиса, начавшегося во второй половине 80-х гг. C 1989 г. сначала в странах Восточной Европы, а затем в СССР начались радикальные трансформации, ознаменовавшие конец метасистемы «реального социализма». При этом, как уже отмечалось ранее, ряд стран (прежде всего Китай) начали преобразования раньше и проводят их мягче. В результате даже в начале XXI в. экономики Китая, Вьетнама, Кубы и Северной Кореи официально квалифицировались руководителями их стран как развивающиеся по социалистическому пути. При этом реально экономики Китая и Вьетнама к этому времени стали по преимуществу рыночно-капиталистическими системами при незавершенности в них трансформационных процессов.

После этих предварительных замечаний мы можем обратиться собственно к сопоставлению макроэкономических результатов двух систем. По понятным причинам при использовании валовых показателей динамики (а именно на них нам придется опираться при сравнительном исследовании в первую очередь) возможна неправильная интерпретация данных, связанная с различиями статических оценок, методов и качественных параметров. Так, известно, что методы статистической оценки в экономиках СССР включали двойной счет, когда в валовых показателях конечный результат «смешивается» с затратами ресурсов. C другой стороны, система национальных счетов, принятая для исчисления производства в рыночных экономиках, включает результаты деятельности сферы нематериального производства, которые по большей части не включались в результаты производства в МСС. Поэтому для межтиповых сопоставлений этих двух типов систем относительно более адекватным показателем будет национальный доход в его конечном использовании на потребление и накопление.

В качестве отраслевых показателей использование стоимостных показателей чистой продукции представляется малопригодным в международных сопоставлениях, для которых требуется сравнение объемов конкретных продуктов и их цен в разных странах. Поэтому далее будут использованы показатели конечной продукции отраслей, т.е. валовой продукции отрасли за вычетом той части, которая пошла на производственные нужды самой отрасли.

Для межтиповых сравнений также не вполне корректно применять индексный метод, когда в качестве базисных выбираются цены какой-то конкретной страны за какой-то определенный базисный год, так как от выбора базиса зависит конечный результат. Как правило, результат для страны получается лучше, когда ее продукт пересчитывается по ценам другой страны, с которой производится сравнение.

C учетом сказанного мы можем рассмотреть результаты динамики двух систем за 30 лет по наиболее доступным для сопоставления периодам (табл. 2.6 — 2.8, рис. 2.4. — 2.7)^[7].

Приведенные выше данные, на первый взгляд, свидетельствуют о достаточно очевидных преимуществах MCC по всем основным макроэкономическим индикаторам, характеризующим результаты развития за 30 лет сосуществования двух систем. Именно такие выводы традиционно делались исследователями этого вопроса в СССР и других странах «реального социализма», а также рядом просоветски настроенных исследователей Запада.

Однако существуют серьезные сомнения (как теоретического, так и эмпирического свойства) в правомерности выводов о большей результативности МСС.

К числу последних относится воспринимаемый прежде всего на уровне здравого смысла аргумент, указывающий на мощную тягу «рядовых» граждан стран MCC к образу жизни (и, как его основе,

Темпы роста национального дохода в 1950—2000 гг., в %, (расчет по средним годовым показателям пятнлетних периодов, приведенным в табл. 2.8; 1951—1955 гг. = 100)

Мировой национальный доход[9] в 1950—1985 гг. (средние годовые показатели пятилетних периодов в ценах 1980 г., пересчет в единую валюту по паритетам покупательной способности, в млрд долл.)

Рис. 2.4. Доля в мировом доходе 1961—1965 гг.

Рис. 2.5. Доля в мировом доходе 1971—1975 гг.

Рис. 2.6. Доля в мировом доходе 1981—1985 гг.

Рис. 2.7. Рост конечной продукции в 1950—1985 гг.

к рыночной экономике) западных государств, что непосредственно проявлялось в стремлении к эмиграции на Запад и запрете таковой в большинстве стран МСС. Не менее очевидным эмпирическим аргументом служит однозначное стремление граждан ГДР (ныне Восточные земли ФРГ) присоединиться к ФРГ, очевидный проигрыш ГДР в соревновании с ФРГ по качеству жизни и многим показателям развития экономики, а также по объемам ВНП на душу населения (разрыв примерно в 1,5 раза). Точно таким же очевидным является проигрыш в сравнении развития Северной и Южной Кореи, Дальнего Востока с Японией, Венгрии и Чехословакии с Австрией и т.п.

К числу фактических аргументов, указывающих на существенные недостатки MCC и ее по меньшей мере невыигрыш в соревновании с капиталистической системой, относится и ряд свидетельств о недобросовестности статистических калькуляций результатов развития в странах MCC при (с точки зрения данных исследователей, очевидной) добросовестности калькуляции в странах с рыночной экономикой. Так, данные Г.И. Ханина о результатах экономического роста в СССР, приведенные выше, по меньшей мере в 2 раза ниже официальной статистики СССР. Примерно такие же результаты дает статистика ЦРУ. На этой базе можно предположить, что (во всяком случае, в той мере, в какой оценки этих источников достоверны) и в других странах MCC позитивные результаты их развития были завышены примерно в такой же мере. Если это действительно так, то оказывается, что MCC в целом скорее проиграла в экономическом и социальном соревновании мировой капиталистической системе.

Что касается аргументов теоретического характера, то они уже были нами сформулированы в предшествующей главе в связи с анализом экономики «реального социализма», где мы указали на основные недостатки этой экономической системы. В данном случае остается лишь суммировать основные черты экономик каждой из систем, которые исследователи относят к их достоинствам и недостаткам (избирая при этом различные критерии, которые в большей или меньшей степени привязаны к ценностям одной или другой из сравниваемых систем).

Итак, к основным достоинствам MCC {при наличии, соответственно, зеркальных недостатков мировой капиталистической системы) с точки зрения ее адептов относятся следующие черты (они сгруппированы исходя из структуры параметров сравнения экономических систем):

• приоритетное ускоренное развитие в ранее отсталых странах до мирового уровня фундаментальной и ряда сфер прикладной науки, ряда высоких технологий (аэрокосмическая и микробиологическая промышленность, использование атомной энергии, супер-ЭВМ и др);

• обеспечение опережающего развития ключевых отраслей и общей ускоренной модернизации на основе использования преимуществ плановой системы;

• формирование нового качества жизни, ценностей и стимулов к труду и новаторству, обеспечение адекватных достигнутым развитыми странами уровней образования, медицинского обслуживания, продолжительности жизни, развития культуры и других гуманитарных параметров;

• создание одной из наиболее развитых систем социального обеспечения и социальных гарантий, преодоление значимой социально-классовой дифференциации, решение базовых социальных проблем (безработицы, бездомности, нищеты и т.п.);

• обеспечение в среднем более высоких, чем в рыночной экономике, темпов роста, а также бескризисного развития на протяжении 70 лет (включая ускоренное преодоление тяжелейших последствий Второй мировой войны в СССР);

• создание устойчивой системы экономической и военно-политической безопасности стран MCC и др.;

• формирование социально-экономических предпосылок для политической стабильности, «уверенности в завтрашнем дне», защищенности граждан; создание базы для успешного решения национального вопроса.

Все эти достоинства MCC рассматриваются в сравнении с диспропорциональным и неравномерным (по странам, регионам и т.п.) и в целом более низким, сопровождающимся периодическими кризисами, экономическим развитием мировой капиталистической системы, не обеспечивающим продвижение результатов НТП к большей части человечества; характерным для этой системы использованием результатов экономического роста на иррациональные цели — милитаризм, раздувание сферы финансовых спекуляций, масскультуры и паразитического «общества потребления», экспансия которого еще более обостряет глобальные проблемы человечества. Все это сопровождается нарастанием социальной поляризации, нерешенностью базовых социально-гуманитарных проблем для большинства населения и нищетой для 1,2 млрд человек, провоцированием двух мировых и сотен локальных войн, колониализма и неоколониализма, фашизма и т.п.

В то же время критики MCC выделяют следующие ключевые недостатки в развитии этой системы:

• диспропорциональное развитие технологической структуры и сохранение значительных секторов с доминированием ручного труда (особенно в сельском хозяйстве), отставание в развитии сферы услуг и в целом потребительского сектора, торможение внедрения достижений НТП в гражданское производство;

• несбалансированность экономики и доминирование «экономики дефицита» как главного негативного последствия господства плановой системы;

• использование институтов внеэкономического принуждения к труду и механизмов личной зависимости от государства; торможение трудовой и деловой предприимчивости и стимулов хозяйствования;

• в целом более низкий, чем в развитых странах с рыночной экономикой, уровень благосостояния, недоступность основных стандартов «общества потребления» даже для наиболее состоятельной части граждан;

• наличие системы закрытого и неравного доступа к социально гарантированным благам; государственный патернализм; развитие скрытых форм социальной нестабильности и незащищенности (безработица на работе и т.п.);

• диспропорциональность и преимущественно экстенсивный характер экономического роста, завершившегося кризисом и распадом МСС;

• формирование авторитарной политической и идеологической системы как адекватной формы для плановой экономики. Соответственно, мировая капиталистическая система этим авторам видится преимущественно в позитивном свете, как экономическая организация, обеспечившая в целом быстрый экономический рост, индустриализацию и переход (причем в наибольших масштабах и на самом передовом качественном уровне) к постиндустриальным технологиям; опирающаяся на самую (по мнению многих — единственно) эффективную форму производства и обмена — рынок, создающую для всех активных граждан возможности роста благосостояния; постепенно преодолевающая объективные (а отнюдь не капитализмом созданные) глобальные проблемы и в целом доказавшая свою большую жизнеспособность и результативность на практике.

Прежде чем сделать несколько заключительных ремарок, отметим, что и достоинства, и недостатки MCC в разной степени были характерны для ее подсистем.

Так, ключевая негативная черта экономики советского типа — дефицит — проявляла себя в разной мере в разные периоды развития различных экономик. В наиболее острой форме он проявился в экономике СССР, Северной Кореи, Китая (до начала рыночных реформ) и т.п. В то же время в экономиках, где развивалась планово-рыночная модель «реального социализма» (Венгрия, Польша), острота дефицита основных товаров народного потребления была существенно ниже, мера насыщения рынка — выше. В наименьшей степени эти проблемы проявляли себя в экономике «рыночного социализма» (Югославия).

Точно так же для первой группы стран в наибольшей степени были характерны диспропорции в развитии экономики в пользу тяжелой промышленности, ВПК при недостаточном развитии аграрного производства, легкой и пищевой промышленности, сферы услуг.

Кроме того, следует учесть, что в рамках MCC сосуществовали (и временами даже вступали в конфронтацию — политико-идеологическую, а иногда военную: вспомним конфликт между СССР и КНР на острове Даманский, между Вьетнамом и Китаем и т.п.) экономики с очень разным уровнем развития. СССР и страны ЦВЕ (особенно Венгрия, Чехословакия, ГДР) находились на уровне развития, близком к государствам «первого мира». Монголия, Китай, Вьетнам и другие страны «третьего мира», входившие в МСС, находились на качественно ином уровне экономического развития, и для них были характерны все основные проблемы стран этой группы (включая такие, как недоедание, неграмотность, отсутствие базовой медицинской помощи для значительной части населения, преобладание ручного аграрного труда и начальный уровень индустриализации).

Эти факты по-разному интерпретируются различными исследователями. Так, сторонники социалистической экономики акцентируют внимание на многообразии моделей и типов социалистического развития, адекватных разным условиям разных стран, и разных этапов длительного периода перехода к социализму. Соответственно, ими делается вывод о том, что многообразие этих форм свидетельствует о гибкости и многогранности этой тенденции, а апелляция к высоким темпам роста практически всех стран MCC позволяет сделать вывод о большей эффективности социалистической тенденции в целом. К тому же эти авторы всегда указывают на многообразие и разный уровень развития различных стран мировой капиталистической системы, на неправомерность сравнения, базирующегося только на сопоставлении с развитыми странами, которые должны включаться в сравнительный анализ лишь вкупе с развивающимися экономиками.

Авторы, критически относящиеся к потенциалу плановой экономики советского типа, напротив, акцентируют внимание на том, что в наименьшей степени недостатками (с точки зрения удовлетворения потребностей граждан, сбалансированности развития и т.п.) обладали именно те страны МСС, где в наибольшей степени заимствовались элементы и механизмы рыночной экономики (уже упоминавшиеся страны ЦВЕ). Однако даже они не могли выдержать открытого соревнования с капиталистической системой, и при открытии границ подавляющее большинство населения прямо и недвусмысленно поддержало рыночную модель экономического развития, несмотря на определенные трудности переходного периода.

Не подводя каких-либо итогов в этой дискуссии, отметим, что обе точки зрения отражают (только со специфическими акцентами) реальные противоречия в развитии двух систем. В настоящее время исторически «спор» двух систем экономической организации выглядит почти однозначно решенным в пользу рыночной капиталистической экономики, так как сохраняющиеся страны с социалистической ориентацией либо малы и не влияют на мировое развитие, либо (Китай, Вьетнам) в целом движутся в сторону превращения в рыночную систему, несмотря на сохранение определенной социалистической атрибутики.

Однако окончательные выводы относительно судьбы социалистической экономики можно сделать только в том случае, если будет дана ясная теоретическая квалификация практического опыта стран «реального социализма». Остается пока открытым ключевой для исторической оценки социализма как экономической системы вопрос: в какой мере опыт стран «реального социализма» может приниматься во внимание для такой оценки? Был ли это действительно опыт социалистического развития или мы имеем дело с неправомерным распространением термина, обозначающего экономическую систему, возникающую в результате разрешения противоречий капиталистической экономической системы, на экономику, таковой не являющуюся?

♦ * *

Подводя некоторые промежуточные итоги исторического сопоставления экономических систем, мы можем сделать вывод, что оно позволяет понять:

• историческую ограниченность экономических систем как возникающих, развивающихся и отмирающих на определенном этапе развития;

• действительное многообразие качественно разнородных экономических систем, существовавших и сосуществующих в экономическом времени;

• определенные закономерности генезиса, развития и заката экономических систем;

• причины возникновения и заката различных экономических систем, существовавших в России, в том числе экономики «реального социализма»;

• предпосылки для сопоставления экономических систем в экономическом пространстве.

КЛЮЧЕВЫЕ ТЕРМИНЫ И ПОНЯТИЯ

• Мировая социалистическая система

• Мировая капиталистическая система

• Виды экономик «реального социализма»

• Планово-бюрократический вид социалистической экономики

• Плановая социалистическая экономика с использованием товарно-денежных отношений

• Планово-рыночный вид социалистической экономики

• Экономикарыночного социализма

• Соревнование двух мировых экономических систем

Контрольные вопросы

1. Каковы основные реально существовавшие виды (модели) экономик МСС?

2. По каким параметрам различались эти модели?

3. В чем заключаются сравнительные достоинства и недостатки моделей экономики «реального социализма»?

4. Выделите основные варианты статистической оценки результатов экономического развития экономики СССР.

5. В чем заключаются основные черты экономики MCC в сравнении с экономикой мировой капиталистической системы (МКС)?

6. О чем говорят различные статистические данные, характеризующие динамику экономики MCC в сравнении с экономикой МКС?

Темы докладов и рефератов

1. Общие черты и особенности различных моделей экономических систем стран МСС.

2. Сравнительный анализ экономического развития различных моделей экономики «реального социализма» на примере конкретных стран.

3. Сравнительный анализ различных оценок сравнительной динамики экономик MCC и мировой капиталистической системы.

4. Сравнительный анализ различных оценок сравнительной динамики экономик ФРГ и ГДР.

5. Сравнительный анализ различных оценок сравнительной динамики экономик СССР и США.