ТИПОЛОГИЗАЦИЯ И СРАВНИТЕЛЬНЫМ АНАЛИЗ ЭКОНОМИК «РЕАЛЬНОГО СОЦИАЛИЗМА»

Систематизацию существовавших на практике видов экономических систем «реального социализма» мы построим, исходя из меры развития специфического (качественно отличного от рыночных капиталистических систем XX в.) содержания, характеризующего данные системы и кратко проанализированного выше.

При таком подходе достаточно отчетливо в историческом и геоэкономическом разрезах выделяются четыре основных вида экономик «реального социализма» (мы возьмем за основу выделения «имен» для подмножеств наиболее сильно варьировавший параметр — способ координации, прежде всего соотношение плана и рынка).

1. Преимущественно планово-бюрократическая экономика (наиболее типичные примеры — СССР 30—50-х гг., Китай до 1978 г., Северная Корея и др.).

2. Плановая экономика с использованием товарно-денежных отношений (наиболее типичные примеры — экономика СССР, ГДР с конца 60-х гг.).

3. Планово-рыночная экономика (например, Венгрия, Польша с конца 60-х гг.).

4. Экономика «рыночного социализма» (Югославия).

В рамках первого вида экономик «реального социализма» все их основные черты проявляются в наиболее полном виде.

В сфере аллокации ресурсов основным механизмом была система централизованного планирования. Если пока оставить в стороне содержание данных отношений, то с формальной точки зрения планово-бюрократический тип экономики «реального социализма» характеризовался тем, что большая часть ресурсов (но никогда не более 70—80%) распределялась при помощи централизованных плановых заданий. При этом, естественно, данная система планирования была построена как иерархическая пирамида управления с определенным дезагрегированием заданий на каждом уровне (Госплан — наркоматы — предприятия).

Даже этот тип экономики подразумевал использование товарно-денежных отношений. Кроме розничной торговли и чисто учетных функций, товарно-денежные отношения ограниченно использовались как механизм поощрения за эффективное хозяйствование. Однако главным критерием оценки хозяйственников в этой системе было выполнение плана по выпуску продукции в натуральном выражении («план по номенклатуре продукции» — на языке того времени) и объемам производства.

Система отношений собственности в рамках данного типа была наиболее бюрократизирована (по сравнению с остальными). Содержательно большая часть прав собственности была сосредоточена в руках номенклатуры. Работники были отчуждены от средств производства и являлись объектом тоталитарного подчинения. Прибавочный продукт (а в экстремальных условиях — и часть необходимого) отчуждался государством и использовался для решения задач ускоренного развития тяжелой промышленности и машиностроения, науки и образования (приоритетно — для ВПК). При этом в рамках данного типа экономики граждане имели достаточно всеобъемлющую систему социального протекционизма, в остаточном виде сохранялись феномены социального творчества снизу, так называемого «энтузиазма».

Формально собственность включала два основных подвида — государственную (более 80%) и кооперативно-колхозную (преимущественно в сельскохозяйственном производстве). При этом одним из парадоксов системы было большее подчинение государству колхозов и колхозников, нежели государственных промышленных предприятий и их работников (напомним, что для жителей села сталинского периода в СССР было характерно и внеэкономическое принуждение — они не имели паспортов и не могли свободно изменить место работы).

Система отношений распределения дохода была построена преимущественно на основе централизованных нормативов распределения по труду (содержательно зачастую это было распределение по статусу идолжности) и уравнительного распределения бесплатных благ. Максимальная дифференциация оплаты была в пределах 15—20 раз (разрыв в оплате неквалифицированного рабочего и профессора), при этом часть колхозников вообще не получала денежной оплаты труда, а номенклатура имела систему привилегий и льгот, качественно отличавшую их уровень потребления от всех остальных граждан (в СССР в первые годы послесталинского периода эти привилегии были сильно сокращены, но к концу 60-х гг. восстановлены в еще больших масштабах). Общественные фонды потребления (бесплатные услуги) распределялись либо на основаниях общедоступности (образование), либо по ведомственному принципу (отдых), либо на основе сочетания того и другого (здравоохранение, спорт).

Макроэкономическая динамика этого типа систем характеризовалась, как правило, ускоренным ростом некоторых отраслей при глубоких диспропорциях и дефиците (особенно — в потребитель- ской сфере), при сохранении, как правило, формальной финансовой сбалансированности (инфляция носила скрытую форму).

Второй вид — плановая экономика с использованием товарноденежных отношений — является в большинстве случаев результатом некоторого реформирования, «смягчения» предыдущей модели.

В сфере координации расширяется использование товарно-денежных и сокращается применение отношений планомерности. Так, в СССР с середины 60-х гг. был сокращен объем планирования номенклатуры продукции (для большинства предприятий он составлял не более 50%), появились возможности для развития горизонтальных договорных отношений между предприятиями (они развивались в рамках плановых заданий по валу). Часть цен также была переведена в статус договорных (централизованно определялись только правила ценообразования).

Большую роль стали играть отношения так называемого «хозрасчета». Последний подразумевал, что коллектив предприятия должен не только ориентироваться на выполнение плановых заданий по производству, но и обеспечивать превышение доходов над расходами, получать прибыль. Прибыль (в пределах централизовано устанавливаемых нормативов) могла самостоятельно использоваться предприятием на расширение производства, развитие социальной сферы и материальное поощрение работников. И действительно, на большинстве предприятий в условиях этого типа экономики работники получали до 30% доходов в виде премий, значительная часть жилого фонда, санаториев и других социальных объектов создавалась за счет прибыли предприятий, и выбор места работы во многом был предопределен именно последними параметрами.

Произошли незначительная дебюрократизация и децентрализация отношений собственности. Были преодолены наиболее жесткие формы отчуждения работников от средств производства (свобода выбора места работы и передвижения при сохранении режима прописки и наказания за «тунеядство»), большую самостоятельность получили кооперативные хозяйства, в ряде стран MCC (Венгрия, Польша и др.) развивались мелкие частные хозяйства и реальные кооперативы (игравшие, однако, по-прежнему далеко не главную роль —до 10% в сфере обслуживания иторговли, илишь в сельском хозяйстве ихдоля могла быть выше).

В системе отношений распределения большую роль стали играть материальные стимулы, в том числе премии по итогам работы предприятии. При этом реальная дифференциация в обществе сократилась, главный образом за счет роста доходов низкооплачиваемых работников. К концу 70-х гг. минимальная заработная плата в СССР была установлена на уровне почти 100 долл. США по официальному курсу, что соответствовало примерно 25 долл, по ценам «черного рынка» или 40—60 долл, по паритету покупательной способности; в ГДР и других восточноевропейских странах она была в 1,5—2 раза выше.

Макроэкономическая динамика, характерная для этого типа экономики, отличается относительно невысокими и затухающими темпами роста (от 6 до 3%) при некотором относительном возрастании доли производства, ориентированного на потребителя. Однако в целом преимущественное развитие оборонных отраслей сохраняется, а экономика остается дефицитной. В потребительской сфере дефицит даже возрастает вследствие опережающего (по сравнению с производством товаров и услуг) роста денежных доходов при стабильных розничных ценах.

Сложившаяся в целом в рамках этого типа (а он доминировал в MCC в последние годы ее существования) модель экономических отношений обладала глубокими противоречиями, в частности, между развитием рыночных начал и бюрократического централизма, растущим уровнем доходов и обостряющимся дефицитом благ, потребностями освоения достижений новой волны технологического развития (информационная революция) и затухающими темпами роста при доминировании экстенсивного типа воспроизводства. При этом фактически стали исчезать собственно социалистические стимулы развития, связанные с отношением ассоциированного социального творчества (так называемый «энтузиазм»), игравшие немаловажную роль на предыдущих этапах ускоренного развития экономики «реального социализма». Эти противоречия и стали одной из причин будущего кризиса данных экономических систем.

Планово-рыночная экономика представляет собой третий вид экономических систем «реального социализма». Он характеризуется еще большим развитием товарных отношений и других элементов капиталистической экономической системы. Исторически он возник как реакция на противоречия развития двух предыдущих моделей в таких странах, как Венгрия и Польша в конце 60-х гг.

В рамках этого типа экономики плановые регуляторы заняли роль одного из способов координации наряду с рынком. Так, большая часть продукции средних и мелких предприятий производилась и распределялась исходя не из плановых заданий по номенклатуре, а на основе договорных отношений. Хозрасчет был реальным механизмом ориентации производства на прибыль, а не только на плановые задания. Значительная часть цен на продукцию массового спроса была децентрализована (за исключением цен на сырье, энергоносители, экспортную продукцию, основные средства производства, важнейшие продукты питания, медикаменты и тарифы транспорта и жилищно-коммунального хозяйства).

В области отношений собственности также произошли значительные сдвиги. Государство контролировало лишь ключевые права собственности на крупнейшие предприятия. Право оперативного управления большей частью средних и мелких предприятий было передано на низовой уровень. Кооперативы представляли собой в большинстве реальные самостоятельные коллективные хозяйства. Более широко (до 30% занятых) был распространен мелкий частный бизнес в торговле, сфере услуг и некоторых других отраслях. Так, в Венгрии около 40% продукции сельского хозяйства производилось за пределами общественного (государственного и кооперативного) сектора, а в Польше около 90% сельскохозяйственных угодий приходилось на сектор частных крестьянских хозяйств.

В области распределительных отношений для этого типа экономик была характерна большая социальная дифференциация, появился слой мелкой буржуазии.

В странах с планово-рыночным типом экономики сложилась более благоприятная ситуация в области насыщения рынка потребительскими товарами и развития потребительского сектора в целом. Уровень жизни в Венгрии 70-х гг., например, был выше, чем в Греции или Португалии.

В области внешнеэкономических связей для этого типа экономик «реального социализма», как и для двух предыдущих, были типичны монополия внешней торговли и ориентация экономических связей преимущественно на внутренние взаимоотношения в рамках СЭВ (Совета экономической взаимопомощи — системы, уровень интеграции в которой был близок к ЕЭС начала 70-х гг.).

Тем не менее внутренние противоречия рыночных и плановых начал, государственной собственности и зарождающегося частного предпринимательства были значительными. Сохранялись и многие черты экономики дефицита: по насыщенности потребительского рынка высококачественными и модными товарами эти системы проигрывали развитым капиталистическим. Особо важным было противоречие между развивавшимися товарными и частнособственническими отношениями, с одной стороны, и социально-политическим, а также идеологическим авторитарным контролем со стороны партийно-государственной номенклатуры — с другой.

Наконец, экономика «рыночного социализма» стала наиболее приближенной к рыночно-капиталистической видом экономик «реального социализма». На практике эта хорошо известная теоретическая модель (она развивалась в работах П.-Ж. Прудона, Е. Дюринга, П.А. Кропоткина, О. Ланге, О. Шика и многих других) была с определенными органичениями реализована в СФРЮ в 50—80-е гг.

Отличительными чертами этой системы в сфере аллокации ресурсов были:

• ограничение плановых регуляторов исключительно косвенным и индикативным регуляторами, государственным заказом в оборонных отраслях и децентрализованным планированием (на уровне предприятий);

• высокая степень централизации (через федеральный и республиканские бюджеты) финансовых ресурсов для производственных инвестиций наряду с активной ролью государственных коммерческих банков;

• доминирование децентрализованного ценообразования;

• наличие реальных отношений конкуренции в сфере производства и потребления, высокий уровень дифференциации предприятий и домохозяйств по уровню доходов.

Что касается отношений собственности, то в СФРЮ господствующая форма собственности именовалась общественной. Реально права собственности распределялись между государством, органами самоуправления трудовых коллективов и администрацией предприятий.

Помимо этого наличествовали кооперативные и мелкие частные предприятия в сельском хозяйстве, производстве предметов потребления, в сфере услуг и торговли.

Особенностями социальных и распределительных отношений были не только высокая дифференциация и наличие доходов от собственности (последние, правда, были распространены незначительно), но иналичие безработицы.

Существенным отличием этого типа экономики от трех предыдущих была гораздо большая открытость внешнеэкономических связей, включая возможность относительно свободной миграции рабочей силы, инвестиций зарубежных фирм в экономику СФРЮ и др.

Одним из ключевых противоречий этой системы стала не только экономическая неоднородность, но и сосуществование во многом капиталистических принципов организации социально-экономических отношений и авторитарно-«коммунистической» политикоидеологической системы, а также высокий уровень неравномерности развития предприятий и регионов этой многонациональной страны.

При всем многообразии типов экономик «реального социализма» они в основном сохраняли свои родовые черты и противоречия (они были показаны выше) и как таковые в конце XX в. столкнулись с новыми глубокими внутренними противоречиями, которые они не смогли разрешить.

Основным из этих противоречий стала несовместимость бюрократической централизованной и во многом автаркической экономической системы, а также авторитарной, подавляющей инициативу человека социально-политической системы с новым этапом развития технологий (генезис информационного общества), глобализации и геополитического соперничества. Экономики «реального социализма» с конца 80-х гг. вступили в полосу качественных трансформаций.

4.2.