СРАВНИТЕЛЬНЫЙ АНАЛИЗ СОЦИАЛЬНЫХ РЕЗУЛЬТАТОВ: СПОСОБЫ ФОРМИРОВАНИЯ И РАСПРЕДЕЛЕНИЯ ДОХОДОВ

Поскольку трансформация экономик «реального социализма» пошла по пути генезиса различных форм капиталистических (а в ряде экономических систем — и докапиталистических) отношений собственности, постольку и отношения распределения дохода претерпевали существенную трансформацию.

Общими чертами для этих трансформационных процессов стали генезис предпринимательских и рентных доходов, а также доходов, связанных с использованием различных форм внеэкономического принуждения (насилие, рэкет, вымогательство и т.п.). При этом параллельно в большинстве трансформационных экономик произошло резкое увеличение доли нелегальных доходов. Кроме того, процессы первоначального накопления капитала и диспропорции рынка труда обусловливают ряд других особенностей уже возникших капиталистических форм распределения дохода.

Даже не обращаясь к анализу статистических материалов, легко заметить, что в области качественных параметров можно выделить три группы стран.

Это, во-первых, экономики, где осуществляется достаточно однонаправленная трансформация к «обычной» системе доходов, свойственных для относительно стабильных индустриальных капиталистических стран. Это прежде всего экономики, трансформация которых протекала в условиях контролируемого реформирования институтов и в условиях относительно неглубокого кризиса (Чехия, Венгрия, Польша и др.).

Как ни странно, но в области отношений распределения и других социальных параметров экономика Китая ближе всего именно к этой группе стран, хотя и обладает большой спецификой (низкая доля общегосударственных социальных расходов, высокая доля доходов от натурального хозяйства и значимые пережитки системы бюрократических привилегий и льгот), что роднит его и со второй группой.

Во-вторых, выделяются экономики с радикально изменяемой и неустойчивой институциональной системой и глубоким кризисом (Россия, Украина и т.п.).

В-третьих, особняком стоят экономики, в которых, наряду с капиталистическими, сложились отношения, напоминающие доходы от выполнения различных феодальных повинностей (оброк, реже — барщина и т.п.).

Что касается количественных параметров, то при сравнительном анализе социальных результатов экономических трансформаций нам поневоле придется ограничиться сопоставлением весьма узкого круга показателей. Даже статистика доходов, которой мы располагаем, является недостаточно полной, а имеющиеся данные — не вполне сопоставимыми. В одних случаях это данные о динамике доходов, в других — о динамике заработной платы. Данные о структуре и источниках доходов, а также об их дифференциации оказываются еще более скупыми. Тем не менее эти данные позволяют выявить ряд тенденций в системе формирования и распределения доходов в странах с трансформационной экономикой.

Основным источником доходов для большинства населения этих стран оставалась заработная плата (хотя ее удельный вес в составе доходов и снизился, причем в ряде стран — Россия и другие — их доля упала ниже 50%). Экономическая политика реформ, проводимая во всех странах ЦВЕ и в ряде стран, образовавшихся после распада СССР, предполагала введение ограничений на рост заработной платы в качестве одной из основных мер дефляционной политики. При этом стремились обеспечить отставание роста заработной платы от роста инфляции, главным образом, путем применения механизма неполной индексации заработной платы (а также пенсий и пособий, рассчитываемых на ее основе). В ряде стран (Польша, Россия, Румыния) вводился специальный налог на превышение заработной платой установленного уровня или темпа роста.

Следует особо подчеркнуть, что заработная плата и рассчитываемые на ее основе пенсии и пособия были единственным объектом политики ограничения доходов. Другие виды доходов — от собственности, от предпринимательской деятельности, от ценных бумаг и т.п. — специально не ограничивались; более того, большая часть из этих доходов (в отличие от зарплаты) на первоначальном этапе реформ в странах с глубоким инфляционным спадом фактически не облагалась налогом.

Кроме того, в ряде случаев (Польша) ограничения на рост заработной платы вводились только для государственного сектора экономики.

Сам механизм формирования заработной платы изменился. Тарифная сетка, гарантированная государством, в частном секторе отошла в прошлое. Теперь государство гарантирует только минимум заработной платы, который далеко не во всех странах имеет какую-либо привязку к прожиточному минимуму (лишь в Чехии с самого начала реформ минимальная зарплата гарантировала прожиточный минимум). Уровни заработной платы в ряде случаев становятся теперь предметом коллективных договоров, отраслевых и региональных тарифных соглашений. Действенность таких договоров и соглашений, как и само их наличие, зависят от силы и организованности профессиональных союзов.

Так, в Чешской Республике уровень заработной платы определяется соглашением между правительством и профсоюзами и корректируется в соответствии с темпом роста цен. Социальные пособия привязаны к заработной плате и также корректируются в соответствии с уровнем инфляции, причем ориентиром при определении величины этих пособий служит законодательно закрепленная необходимость обеспечения прожиточного минимума каждому гражданину Чешской Республики (число семей с доходом ниже прожиточного минимума уже в 1993 г. составило в ЧР всего 2,9%). Такое сравнительно благополучное положение с доходами в Чешской Республике определяется как степенью организованности профсоюзов, так и меньшей глубиной и продолжительностью экономического кризиса, а также значительно более высоким жизненным уровнем в дореформенный период по сравнению с другими странами ЦВЕ (за исключением ГДР, особый опыт реформ в которой здесь не анализируется).

Что касается динамики заработной платы и доходов (табл. 6.11 и 6.12), то здесь можно выделить следующие основные тенденции.

Реальная заработная плата, индекс, базовый год=100%

543

Уровень потребления в КНР

Источник'. Экономические реформы в России и в Китае глазами российских и китайских ученых. СПб.: Изд. СПб. ун-та, 2000. С. 26,69,246.

Особняком стоят Китай (рис. 6.11) и Вьетнам, где реальные доходы практически постоянно увеличивались. Ограниченные сведения, которые доступны авторам по экономике КНР, показывают, что там рост реальной заработной платы составлял 4—8% в год, а доходов — 6—8% в год (исключение составили 1988 и 1989 гг., когда произошло незначительное снижение реальной зарплаты). Китайские реформы на протяжении последних полутора десятков лет обеспечивают заметный подъем жизненного уровня населения.

Рис. 6.11. Динамика заработной платы в Китае

Достаточно рельефно выделяется группа стран, в которых падение реальной заработной платы было значительным (20—30%), но через 3—5 лет начался рост последней, и эта тенденция (с изрядной спецификой, вплоть до временных сокращений в различных странах) сохраняется до настоящего времени. Это прежде всего Венгрия (рис. 6.12), Польша, Чехия, Белоруссия (рис. 6.13) и др.

Гораздо более аморфна третья группа стран, где падение реальной заработной платы достигало 40—50%, а ее рост не раз прерывался кризисными явлениями. Кроме России (рис. 6.14), Украины (рис. 6.15) и других стран СНГ к этой группе относятся некоторые государства Восточной Европы (Болгария, Румыния — см. рис. 6.16) и страны Балтии (здесь падение было несколько менее значительным).

Наконец, в ряде стран СНГ (Закавказье, Таджикистан, Молдова) реальная заработная плата в отдельные годы составляла 10— 30% дореформенного уровня и в настоящее время продолжает ос-

Рис. 6.12. Динамика реальной заработной платы в Венгрии

Рис. 6.13. Динамика реальной заработной платы в Белоруссии

Рис. 6.14. Динамика реальной заработной платы в России

Рис. 6.15. Динамика реальной заработной платы на Украине

Рис. 6.16. Динамика реальной заработной платы в Румынии

таваться крайне низкой (менее 50% от 1991 г.). Так, реальная заработная плата за 1989—1994 гг. в Таджикистане сократилась более чем в 14 раз, в Армении за 1989—1993 гг. произошло примерно такое же сокращение, в Азербайджане за 1989— 1995 гг. — более чем в 5 раз. Фактически цифры такого рода означают, что трудящиеся в этих странах в первые годы реформ вели нищенское существование и жили почти исключительно на полулегальные и криминальные доходы, а также доходы от приусадебных участков и промыслов. Тем не менее даже в условиях такой скудности потребления ни в одной из этих стран не было создано играющей сколько-нибудь существенную роль системы нормированного снабжения на-

селения (хотя нормированная продажа некоторых продуктов питания по сниженным ценам и имела место).

Общей тенденцией является отставание динамики заработной платы от движения совокупных реальных доходов. К сожалению, в нашем распоряжении сейчас нет достаточно представительной статистики, но повсюду возрастает удельный вес доходов от собственности и от предпринимательской деятельности при падении удельного веса заработной платы. Более того, наиболее резкое снижение не только уровня, но и роли заработной платы как слагаемого добавленной стоимости произошло в экономиках с глубоким кризисом (табл. 6.13,6.14).

Наряду с этим за годы реформ в несколько раз увеличилась дифференциация доходов (в России децильный коэффициент состав-

Таблица 6.13

ВВП на душу населення н заработная плата в обрабатывающей промышленности, 1996 г.

Источник: Экономические реформы в России и в Китае глазами российских и китайских ученых. СПб.: Изд-воСПбУ, 2000. С. 342.

Доля заработной платы в структуре доходов населения, в % к ВВП

Источник: Экономические реформы в России и в Китае глазами российских и китайских ученых. СПб.: Изд-во СПбУ, 2000. С. 332.

лял 5,4 перед началом реформ, 11,2 — в 1993 г. и 15,1 — в 1994 г., позднее стабилизируясь на уровне 13—14 раз по официальным данным; по оценкам экспертов и данным бюджетных обследований, он находится на протяжении всех последних 10 лет на уровне 25— 30 раз), достигая подчас крайних значений, известных современной мировой практике. Данные по коэффициенту Джини (табл. 6.15) показывают, что дифференциация доходов повсеместно значительно возросла, лишь кое-где слегка снизившись в конце 90-х гг.

Коэффициент Джинн

Исключением здесь стала едва ли не одна Чехия, где эта дифференциация выросла менее значительно, чем в остальных странах с переходной экономикой, несмотря на прокламируемую премьер-министром Вацлавом Клаусом приверженность к праволиберальной доктрине МВФ. Следует специально подчеркнуть: Чехия, заплатившая едва ли не наименьшую социальную цену за якобы радикальные реформы, наделе на протяжении всего периода реформ остается страной с наиболее мощной социальной защитой, низкой безработицей, высокими перераспределительными тенденциями и другими ярко выраженными (наделе всячески замалчиваемыми во внешней пропаганде) чертами социально ориентированных, постепенных и весьма ограниченных рыночных реформ.

В целом можно заметить, что наибольшие значения коэффициента Джини и наиболее существенный его рост имеют страны с наиболее глубокими кризисными явлениями в экономике. Это подтверждает общую закономерность: постепенные, социально сбалансированные и ограниченные реформы, проходящие в условиях стабильности институтов и при наличии достаточных предпосылок в прошлом, дают наименьший спад. Устойчивый же рост социальных результатов дает только иная в принципе модель преодоления противоречий «реального социализма».

Что касается налогообложения доходов, то в странах с трансформационной экономикой используется главным образом единая система прогрессивного подоходного налога. При этом, однако, правилом является более низкая прогрессия налога, чем в странах с социал-демократической ориентацией экономической политики (Швеция и т.п.). В ряде стран СНГ (Россия, Украина) введена плоская шкала налогообложения личных доходов, означающая очень низкий (13%) уровень налогообложения для высокодоходных групп населения. Кроме того, следует учитывать, что в экономиках с неустойчивой институциональной системой (прежде всего — экономиках большинства стран СНГ) реальные тенденции в налогообложении доходов могут значительно отличаться от формально установленных правил. При этом в странах с наибольшими экономическими трудностями и с наиболее неблагополучной бюджетной ситуацией является более широко распространенной и практика уклонения от подоходных налогов, причем со стороны лиц с наибольшими доходами, получаемыми не от трудовой деятельности.

Заработная плата (кроме «теневой»), как правило, полностью облагается налогами по месту ее выплаты. В то же время различные дополнительные источники доходов, которые имеют предприниматели, директора, менеджеры и высшие служащие компаний, систематически укрываются от налогообложения. В работе налоговых органов во многих странах с переходной экономикой не применяется общепринятая в развитых странах практика сверки данных налоговых деклараций с данными о фактическом потреблении или хотя бы о движении имущественного статуса налогоплательщиков. Широко распространенное нелегальное или полулегальное предпринимательство также обеспечивает уклонение от уплаты подоходного налога (как и от всех других видов налогов, кроме взимаемых криминальными структурами). Все эти тенденции были особенно сильны на первоначальном этапе реформ, однако и в настоящее время они сохраняются в экономиках с нестабильными институтами.

Косвенным подтверждением такого положения дел является различная доля поступлений от подоходного налога в общей массе бюджетных доходов в различных странах (табл. 6.16).

Из таблицы видно, что характерным отличием таких стран, как Россия, Украина и Белоруссия, являлся относительно более низкий (в 2—3 раза) удельный вес налогов на личные доходы и на недвижимость в общем объеме поступлений в государственный бюджет по сравнению с другими странами ЦВЕ. Этот факт не только отражает более низкий уровень личных доходов в этих странах, но и свидетельствует о колоссальных размерах необлагаемых налогом (или укрываемых от налогообложения) доходов.

Такая политика доходов говорит и о том, что одним из источников значительных бюджетных трудностей, определявших общий кризис финансово-кредитной сферы в этих странах, является сознательно проводимая новыми элитами политика безответственного уклонения от общегражданских обязательств по финансированию национальных расходов. При этом уводимые от налогообложения доходы используются не для производственного накопления, а растрачиваются в основном на непроизводительные цели, что дополнительно ослабляет ресурсы воспроизводства национальных экономик. В странах ЦВЕ новые элиты проявляют относительно большее понимание необходимости самоограничения — не только как основы социального компромисса и социального мира, но и как основы для нормального функционирования бюджетной и финансово-кредитной систем государства.

Доля налоговых поступлении в ВНП В 1991--- 1993 ГГ., В %

Источник: Zycie Gospodarcze. 1994. № 44 (ЗО.X). S. 25.

Тем не менее и в этих странах произошло перераспределение доходов не в пользу лиц наемного труда, основными источниками доходов которых являются заработная плата и государственные социальные трансферты.

Существенно, что в трансформационных экономиках как минимум половина граждан (а в большинстве стран — гораздо большая часть) оценивают сложившиеся в их странах экономические отношения как обеспечивающие вознаграждение не за усилия, образование и квалификацию, т.е. как системы, ориентированные на реализацию прежде всего не наиболее значимых в знаниеинтенсивной неоэкономике человеческих качеств.

Так, при опросе граждан ряда наших стран на вопросы: «Вознаграждается ли человек в вашей стране за свои усилия?» и «Вознаграждается ли человек в вашей стране за свою образованность и квалификацию?» (опрос был проведен в 1999 г.) были получены следующие ответы (табл. 6.17 и 6.18).

Из приведенных данных следует, что в трансформационных экономиках в среднем более половины респондентов считают, что вознаграждение в их странах зависит не от усилий, образования и квалификации (для сравнения: в странах ОЭСР — около 25—30%). При этом для таких стран, как Болгария и Россия, данные наиболее впечатляющие: более 80% респондентов считают, что вознаграждение в этих странах не зависит от усилий человека.

Одним из важнейших социальных результатов, как мы уже отмечали, является величина свободного времени и развитие социокультурных отраслей. По поводу первого параметра мы можем ограничиться лишь экспертными оценками, свидетельствующими, что при формально сохранившейся во всех странах прежней продолжительности рабочей недели действительная величина свободного времени сократилась; правилом стали вторичная и третичная занятость, ненормированный рабочий день, отсутствие отпусков и т.п.

Крайне значительно отставание в развитии и социально-культурных отраслей, хотя здесь заметна (как и по всем остальным социальным результатам) существенная дифференциация (табл. 6.19 и 6.20).

Так, расходы на образование занимают относительно большой удельный вес — порядка 5—6% (что несколько ниже уровня развитых стран, но в целом близко к нему) — в экономиках таких стран, как Венгрия, Польша, Словения, Белоруссия и страны Балтии,

Таблица 6.17

Распределение ответов на вопрос: «Вознаграждается ли человек в вашей стране за свои усилия?» (1999 г.)

Источник: Suhrcke М. Preferences for Inequality: East vs. West // Innocenti Working Papers. № 89. Florence: UNICEF Innocenti Research Centre, 2001. P. 34.

Государственные расходы на образование, в % от ВВП

559

Государственные расходы на здравоохранение, в % от ВВП

Окончание табл. 6.20

а также (напомним, речь идет об относительных величинах) Молдова и ряд других стран. Относительно низка эта доля в большинстве закавказских и среднеазиатских государств СНГ (иногда временно повышаясь), а также в Румынии и России.

Доля расходов на здравоохранение также существенно варьирует. Эти расходы относительно велики в таких странах, как Чехия, Словакия, Словения, Белоруссия (экономики с относительно устойчивой социальной ориентацией), атакже Украина, Молдова и в отдельные периоды времени — другие.

В целом социальные приоритеты в трансформационных экономиках — и этот вывод, на наш взгляд, весьма значим — существенно зависят от экономической политики и не корреспондируют жестко с уровнем экономического развития: даже относительно бедные экономические системы в ряде случаев могут стремиться к ориентации на социальные сферы развития как приоритетные.

Весьма значимыми результатами трансформаций являются и демографические показатели (табл. 6.21, 6.22 и рис. 6.17—6.21).

Конечно, демографические показатели зависят не только от социально-экономического положения и его динамики, но последнее все же существенно на них влияет. И если мы рассмотрим динамику уровня смертности, то мы заметим довольно тесную корреляцию между негативными результатами экономических реформ и растущим уровнем смертности (последний достигал наибольших значений в России и на Украине), хотя есть и явно иные тенденции — относительно менее значительный рост смертности в странах Закавказья и т.п. экономиках с глубоким кризисом. И все же связь социально-экономического кризиса в такой стране, как например, Россия, с резким ростом смертности, сокращением рождаемости и общим абсолютным сокращением населения (за вычетом миграции — более 1 млн человек) довольно очевидна и многократно подчеркивалась исследователями и в нашей стране, и за рубежом.

Несколько более ярким индикатором в данном случае является уровень смертности относительно молодого и активного мужского населения (табл. 6.22), который особенно резко повышается в годы кризиса и достигает ненормально больших значений в таких странах, как Россия (в несколько раз выше уровня Японии), и ряд других стран СНГ.

Общий коэффициент смертности, смертей на 1000 человек

Рис. 6.17. Динамика коэффициента смертности в Венгрии

Рис. 6.18. Динамика коэффициента смертности в Румынии

Рис. 6.19. Динамика коэффициента смертности в Белоруссии

Рис. 6.20. Динамика коэффициента смертности в России

ми факторами (политическая ситуация, географическое положение, цивилизационные традиции и т.п.).

Как и в других случаях, при сравнении по социальным результатам в исследуемом нами классе экономик выделяются системы со стабильно растущими социальными параметрами (КНР), относительно неглубоким, глубоким и катастрофическим ухудшением социальных результатов. В то же время мера социальной ориентации экономической политики, социокультурные и другие неэкономические факторы существенно модифицировали эти общие

Рис. 6.21. Динамика коэффициента смертности на Украине

тенденции. Последнее обстоятельство позволяет с некоторой долей условности (учитывая нестабильность, изменчивость данных параметров, их зависимость от субъективных моментов) выделить несколько иные виды трансформационных систем, классифицируя их по социальным параметрам экономических трансформаций.

Во-первых, социально ориентированные системы, сочетающие приоритетность интересов элит нарождающегося бизнеса и государства с интересами общества. В эту группу войдут весьма разнородные — судя по прежним параметрам сравнения — подвиды, которые мы условно назовем тяготеющими к социал-демократическому европейскому типу (такие экономики, как чешская) и государственническому типу социально ориентированных трансформационных систем (белорусская, китайская).

Во-вторых, экономики, ориентированные преимущественно на реализацию интересов кланово-корпоративных групп бизнеса и государства за счет интересов социума. Это широкий спектр экономик разного уровня развития и с разными результатами трансформаций, объединяемые в одну группу только на основе названного выше признака.

Следует заметить также, что большая часть трансформационных экономик, как уже было отмечено, находится в «колебательном контуре» между названными выше полюсами, довольно часто изменяя ориентацию трансформационных процессов. При этом, однако, все эти системы в конечном итоге ориентированы на при-

Коэффициент смертности мужчин в возрасте 25—39 лет (иа 100 тыс. человек в соответствующей возрастной группе)

569

Окончание табл. 62,2

Источник: A Decade of Transition, Regional Monitoring Report. № 8. 2001, Florence: UNICEF Innocenti Research Centre. 2001. P. 137.

оритет интересов бизнес-государственных ЭЛИТ C той или иной мерой поддержки социума в целом.

Наконец, подчеркнем, что типологизация экономик исходя из социальных параметров их трансформационных процессов рассматривается нами лишь как один из аспектов многомерного сравнительного исследования, которое будет продолжено компаративным анализом процессов воспроизводства и макроэкономической стабилизации.

1.5.