Возникновение налогов.—Связь между постоянной армией и постоянными налогами.

«Платить налоги и умереть должен каждый»,—сказал Венья- ыин Франклин. А Мак-Куллох утверждал даже, что без' налогвв Англия была бы менее богата, чем теперь, что повышение налогов

действует так же, как увеличение семьи побуждает к усиленной деятельности и бережливости *).

Налоги считались необходимым злом, к которому приходится прибегать временно, в виде исключения, в крайнем случае, при наличности особых условий, при стесненных обстоятельствах государства, когда никаких иных способов покрытая расходов не оказывается. «К ним нельзя обращаться ни в коем случае»,■—говорит Жан Боден в конце XVI века в своем сочинении «О государстве»,—разве, что все иные средства отсутствуют; а чтобы они не отсутствовали, об этом должен заботиться благоразумный государь». Какие же ото другие средства? Домены, всякого рода пошлины, в том числе судебные, ибо они сокращают число процессов, наконец, казенные предприятия (регалии), «ибо для государя все же приличнее быть купцом, чем тиранном, а для дгоря-

1} Мао GuUoeh.

^a] Schmoller, EpocJien (iorpreuss. Fiuanzpoiitik (Umrisee or.d Untersuchungea. 1698). p. 11Я.

³) Haller, Restauration: II. 321.

) SchmoIIer. Skizze einer FSnanzgescnicniB von Krankreieb, oesterrelclv England und Proussee. 1909. p. 4.

-) У древних гермпнцои и отдельные ли па н целые племена подкосили своим предводителям спот иля зерно, от других племен они получали лещадей, opjarie, украшении (Тацит. Германия. Гл. 15). Франксціе короля во время ежегодных собраний, нолучалн дары я добропольные подношения (obse^uia et dona).

:

чая, но и первый, имел вполне реальный характер: выкупать приходилось английских королей Иоанна и Ричарда Львиное Сердце, французских Людовика Ов. и Франциска I, и такое событие выаы- лало сильнейший кризис в средневековых финансах. По исчислениям Лебера и Кламажерана, выкуп, при переводе на деньги XIX века (по их покупной стоимости) равнялся бы для Людовика 33 милл. франков, для Франциска.—84 (101), для Иоанна—даже 247 (261). К этому присоединялись позже сборы на путешествие в святую землю (во Франции) и в Рем (императоров), почему последние получили название •RUmermon ate», на борьбу с норма» нами и датчанами и на уплату дани последним («датские деньги»: в Англии), наконец, вообще во время войн на содержание войска, / на защиту страны.

Добровольные дарения —don gratuist — и приношения, пособия государю в экстренных случаях превращаются постепенно, в силу обьгчая(Ногкогатеп, coutume, что равпозначуще слову «пошлина») в постоянные сборы, но последние псе же взимаются лишь в определенные годы и на определенные цели и считаются добровольными, с согласия сословий установленными. Б борьбе за право разрешать новые налоги или отказывать в них образовался английский парламент и создалась свобода английского народа..

Но и на континенте Европы ландтаги возникли яз союзов для защиты от произвольных податей и созыв их обычно являлся прелюдией обращения к ним за помощью.

ши однако, такая идея не имела почвы под собой, В отделыГых~случаях короли и здесь нарушали права парламента, обходным путем вводили налоги, в виде, папр'обязаннбсти доставлять корабли, возлагаемой не только на приморские, но и на про- ^[21]

чиє графства (1034 г.), с заменой, в виду неосуществимости дли графств, расположенных внутри страны, этой повинности, деньгами {ship-money writs), Или же прибегали к «беиеволенциям» (т.-е. добровольным приношениям), превращавшая"" в «малеволепции», в принуждение платить под страхом отдачи в матросы или иных печальных последствий ¹). (Генрих VIII итим путем наживал, по словам летописца, ежегодно 70 тыс. фунт, стерл.). Вое же эго были исключительные явления. И налоги с имущества—субсидии, «пятнадцатые» и «десятые» деньги, позже «месячные взносы» (monthly assessments) и подушно-поразрядные налоги XVII — XVIII ст., и появившиеся в XVII ст! в большом количестве акцизы—все они вводились с согласия парламента, обычно лишь на определенный срок—до окончания войны, по иё’ дольше, или до уплаты долгов, вызванных также военными действиями. Рядом'с поговоркой, что английский парламент все может, кроме превращения мужчины В женщину и наоборот, имелась и другая: королю псе дозволено, ^только не введение новых налогов.

Английский- парламент вплоть до половины XVII ст. не при- знавал постоянных налогов на общие цели. Во время борьбы ■«Долгого Парламента» против «короля и злоумышленников», кассы его наполнялись еще путем пожертвований, серебряной н золотой посуды, которую несли лондонские жители, украшений и драгоценностей, жертвуемых женщинами, и сбора, именуемого «недельным обедом», ибо пуританский обычай поститься раз в неделю должен был пойти на пользу казны, давая ей сберегаемую втіш путем сумму; этот своеобразный налог просуществовал •С лет и дал 600 тысяч ф.

почему Яков I называл порты воротами короля, которые он может по своему усмотрению открывать и закрывать ').

Впервые в 1000 г., взамен упразднения остатков феодальных повинносте!! и платежей, половина дохода от восстановленного акциза па шгво, эль, сидр, неррп и спиртные напитки была отдана королю и его наследникам навсегда. Это был выкуп. Король получил определенный ежегодный доход взамен прежних платежей, землевладельцы же, на которых лежала защита страны, освободились и от нее и от прочих повинностей, перенеся расходы на содержание войска на весь народ, п форме акциза. Так что сидевшие в парламенте ленд-лордьт недаром пошли па такой компромисс, согласились сделать акциз венным, признать новую, совершенно неслыханную до того времени, систему постоянных налогов. Они превращались этим путем в поземельных собственников. Вели одни современники, в виду этого, считали этот акт более великим приобретением, чей! сайга великая хартия волытосгей. то другие, напротив, находили, что этим способом собственность всей страны была перенесена на один класс общества, который к тому же, освободившись от обязанности участвовать в войнах, но имел более основания в своих интересах протестовать против новых ненужных войн или торопить с их окончанием. С введением наследственного акциза, распространенного и на. чай, кофе, шоколад, уксус, п с превращением второй половины его Б том же году в пожизненный, всякая надежда на. уничтожение акциза исчезла: дометшаль- яые доходы уступили место налогам.

Раз начало было положено, идея постоянных налогов на общие целя проникла іі английские финансы, то дальнейшие шаги уже были легче, не требовали узке такого компромисса. При Вильгельме III появились новые акцизы — одни навсегда, другие на , 93—99 лет, третьи без обозначения времени, зато акциз на соль всего па 16 лет, а некоторые—на бумагу, кожу и т. д.—.лишь ид время войны с Францией нлп до уплаты долго, после чего акциз или добавочный акцпо, прекращал свое существование ”). ^[23]

Господствовала, таким образом, смешанная система постоянных и временных налогов—первые еще не успели вполне вытеснить послдних вплоть до половины XVIII от. Только при Георге III акцизы были продолжены навсегда, таг: что налог уже не исчезал сам собою по прекращении расхода, которым был вызван, а «народ обязан понрежнему уплачивать его, пока корона не вздумает отметить его новым актом», — существенная и едва ли благоприятная перемена, — прибавляет современник, — «в смысле Оегопас- ности нашей конституции». В 1688 г., т.-е. в год реставра

ции, налоги давали менее 2 мнлл. ф., соответственно расходу на армию и флот, немногим превышающему 1 мнлл. Войны, поглотившие в первой половине XVIII ст. свыше 130 милд. ф., наполовину были покрыты займами, наполовину же увеличившимися до 5 — 6 милл. в год налогами. Во второй половине того же столетия (1702 г.) ежегодные расходы на армию и флот возросли де 6 милл. в год, а налоги до 17 милл. Наконец, революционные войны 1793—1815 г.г., стоившие 830 милл. ф. ст., рядом с увеличением долга на новых 600 милл. заставили поднять налоговые поступления до 68 милл. а 1816 г. ’)• Однако, прямые налоги, которые вплоть до XIX века вообще играли весьма второстепенную роль в английском бюджете, еще и теперь пссили временный характер: поземельный налог, введенный в 1697 г., б течение столетия вотировался ежегодно и был закреплен лишь тогда, когда он был признал подлежащим выкупу, т.-е. стал совершеппо исчезать. Его называли самым вредным и отяготительным налогом, который когда-либо существовал в Англии (Валполь), ибо он ло- жится тяжело па знать и джентри, которые являются «главной опорой монархии» (Тэмлль). Напротив, акцизы находили «самым равномерным и беспристрастным налогом в свете» {Джозиа Чайльд), «лучшим средством подцерзгагватъ правительство во время продолжительной войны» (Дэвенент). Нх применяли всячески, в самих широких размерах: «мы уже обложены, если едем верхом пли гуляем, если остаемся дома или уезжаем за границу, если мы господа или слуги, если пьем вино или пиво, словом, обложены всячески, как только возможно»,—заявлял Берк в 1782 г. ^[24]

История пряного обложения в Англии начинается, в сущности, лишь со времени появления подоходного налога в 1738 году. Но и он ныел временный характер, будучи вотируем первоначально только на военные нуя;ды и каждый раз лишь на несколько лет. Парламент всячески боялся, как бы он не укрепился и не стал постоянным, почему, предпочитал ему наследственный налог, который всякий уплачивает раз в жизни, но которым сборщил не тревожит его ежегодно. Еще в 70-х годах образовалась лвга против подоходного налога, которая вела усиленную агитацию за отмену его: «если в стране будут продолжать взимать ненавистный подоходный налог, то не следует останавливаться перед революцией». Но избавиться от него уже невозможно было, п ежегодное вотирование числа пенсов, взимаемых с фунта дохода, объяснялось уже не несбыточной мечтой расстаться с ним, а желанием приноравливать размер его к меняющимся потребностям государства—долгое время это давало возможность угодливо держать налог на низком уровне, доставляя удовольствие консерваторам.

Во Франции первый постоянный налог появляется уже гораздо рапьше: при Ііарле VII, в 1439 г. До того времени королю приходилось питаться теми бедными п случайными подачками, которые давали ему собрания сословий, а в результате наемные войска, не получая платы, жгли и грабили страну, отказываясь выполнять приказания маршалов короля. Последний предоставлял нм определенные доходы на кормление, по так как их не хватало и война затягивалась до бесконечности, то Карл VII пошел дальше и совершил поистине переворот: он лишил феодалов права держать войско без согласия короля, и в тесной связи с атим—взимать со своих подданных произвольные подати ( failles ). Отныне один король содержит войско—он назначает «капиталов», которые вместр с вим отвечают за действия наемников. Он же взимает на их содержание подать— faille —с населения, подвластного феодалам, наравне со своими непосредственными подданными.

Создание такой, хотя и небольшой, но постоянной, королевской армии превращает временную faille (tallagium) в постоял-

иую подать: miles' perpetuus и denarius perpetuus сливаются вместе, из первого сам собою возникает второ!!. Ассигнованный королю в размере 1,2 шілл. ливр, на содержание армии вечный источник :-,охода отаиовптся родоначальником постоянных налогов. «Давая королю возможность покупать солдат, феодальная аристократия освобождает себя и свопх вассалов от военной службы»—все бремя взваливается на народ. Л бремя волей-неволей должно расти, ибо не только в XV—XVI ст. Франция, а по ее мплости и Италия, составляла один оплошной лагерь, но п в течение всего XVIII ст. временные передышки между войнами дают в сумме всего 21 год пз 100. Рядом с taillc - приходится, ради ведения войн, взимать и дополнительные подати, имеющие пока еще экстраординарный характер. В 1695 г. возникает, в виду войны с Англией, новая подать— capitation, отмененная с окончанием ее, но восстановленная в 1752 г. из-за войны за испанское наследство. В течение той же войны—с 1710 по 171S г. (до окончания ее) появляется «десятая» с доходов (dmfcme), позже несколько раз временно возобновляемая.

Во второй половине XVIII ст. обе эти подати окончательно укрепляются—и capitation, и вторая, в виде vingtitme (20-я вместо 10-й). «Но государственные расходы росли скорее, чем понимание моральпо-полптнческой природы государственных финансов» ‘). Правда, без этих постоянных налогов едва ли можно себе представить французское искусство, литературу и науку XVIII н.: 1«Буше, Ватто, Гред, Вальтер и Дидро, севрский фарфор и мебель Булла, несмотря на пороки времени Людовика XV, сохранили живую искру для лучших времен». Но все это окупалось дорогой ценой. Выгода от налогов, по словам Гока, была лишь та, какая получается от машины, движущейся, но не перерабатывающей материала, выгода состоит в том. что машина не покрывается ржавчиной ").

і Везде н повсюду война, этот «отец всего», война с ,шцом дву-

^! лшеого януса, — разрушительница, но п созидательница, война родила на свет it подати, сначала временные, чрезвычайные, а затем, с появлением постоянного войска, и постоянные. Современ- ^{[25] [26]}

нал армия и современная податная система—сиамские близнецы, неразрывно спаянные, неразлучные, неотделимые. Правда, эго были долго еще наемные войска, по это не значит, что они не превращались в постоянные—противопоставление того и другого причиняет Зомбарту «прямо-таки физическую боль». Это была не народная армия, не «вооруженныft народ», а наемная, для которой война являлась ремеслом, промыслом, не хуже всякого другого, во главе' с типичными военными «предпринимателям», великими бандитами, жестокими и крутыми, глумившимися над веем, что было свято для других, но выделявшимися своим талантом, нередко боготворимыми своими людьми, которых они умели ПОДЧИНЯТЬ своей власти, как и умели использовать свою популярность в трудные минуты—знаменитые итальянские кондотьеры.

О военных операциях многих из них' анналы молчат, но зато тем больше повествуют о предъявленных ими счетах. Ибо средства должен был дать государь, которому они служили, к которому нанимались. Он являлся посредником между армией и содер- V жавшим ее населением, соединительным звеном между этими двумя концами. Бремя несло население во всяком случае, по способ обложения его мог быть и более упрощенный и более сложный. Упрощенный—когда у населения просто Орали наемники то, что хотели и могли взять; более сложный—когда военачальникам предоставлялось налагать контрибуцию па отдельные местности для пропитания армии, вступая в соглашение с местными властями,

;г₅ наиболее сложный, когда эта контрибуция взимается самим государством, централизуется в руках его—тогда она превращается в подать, сохраняя, однако, свое прежнее ИМЯ «Contribution*.

Первый способ приводил к тем последствиям, о которых сообщает счет убытков, понесенных Пиемонтом во время войны за испанское наследство; из 34 милл. н виде сожженных строений, угнанного скота, отнятых запасов, вырублеппых плодовых деревьев на долю врага приходится 26 милл., остальные же з с лишним миллионов лир ущерба нанесены своими же—союзными войсками; третья часть опустошений принадлежит им. Наемные банды не гцадят nit своих, ни чужих—когда «фурия войны» охватывает страну, красный петух виднеется на всех крышах, посевы уничтожены, города разграблены, оставшееся население голодает\о всему стому оно обязано не только врагу, но н собственным кормящимся

войскам. Отсюда ужасы Столетней войны между Францией и Англией, опустошения Тридцатилетие)! войны, в значительной мере и бедствия Наполеоновских войн. Войска Валленштейна, правда, получали жалованье от своих начальников, которые взимала контрибуцию на содержание их (второй способ), но если начальники не платили своевременно, то армия заменяла наемную систему денежной платы системой грабежа в натуре, причем подданным прямо приказывалось, «если они не могут внести денет, содержать офицеров л солдат» (1023, 1029) *).

Курфюрст Бранденбургский уже вел ожесточенную борьбу за превращение ландскнехтов, при помощи подрядчиков-началыш- ков. нанимавшихся к нему, в постоянное войско, а вместе с тем и контрибуции в постоянную подать. В 1G54 г. имперские земские чины постановили, что население обязано доставлять своим государям необходмые на содержание крепостей п гарнизонов средства. Но земские чипы все же сохраняли за собой право ежегодного вотирования сумм, как. и непосредственной передачи последних отдельным полкам—они не должны поступать в кассы государя.

Кроме « Kontrlbution» в Пруссии, Австрии, Баварии н т. д.^ войнами были вызваны и всевозможные иные налоги, подушно- поразрядные, как и б форме акцизов, в названиях некоторых прямо выражал их характер: Tiirkcnsteuer (на защиту от осады турками), Lehenritterpferdegeld, Kavalleriegeld и т. п. Нередко приходилось предварительно прибегать в займам, а затем уже испрашивать у земских чинов, в виду чрезвычайных обстоятельств, minor на покрытие их; последние разрешали, но внушительно прибавляли, что такие обстоятельства, надо надеяться, впредь не повторятся. Однако, ежегодное вторжение той же Kontribution превращало ее силой вещей в нечто постоянное, не. требующее в сущности, согласия сословий, хотя и взималась она неизменно на тех же основаниях,—государи боялись ее трогать,—и в тех же размерах: повышать ее нельзя было. В Пруссии лишь в начале XVIII от. удалось превратите временных наемников в постоянную армию, запретив всем, раз нанявшимся на службу, уходить, пека король их не отпустит. И одновременно с этим наносится удар сословиям. Победа принципа постоянного и государственного вой-

J) Sombert. Krieg иш) Kapitalismus 1912. р. 5 от.

ска, вернее, двух принципов получает внешнее символическое вы- ражпие в постоянных средствах на содержание этой армии, которыми король свободно располагает,—«в политическом мире государь не имеет никакого значения, если у него нет средств и людей», как заявлял Великий Курфюрст.

В Австрии к концу XVITI ст. налоги составляли уже 58 мши. гульд. из общей суммы государственных доходов в 37 миля., причем наибольшая часть заключалась уже в постоянных налогах, к которым, впрочем, присоединялись и чрезвычайные па специальные цели. В Пруссии налоги давали значительно меньше: в 1786 г.— зз миля, мар., но шш уже почти вдвое превышали доходы от домен, рудников и соляных варниц ‘).

II у нас исходной точкой в обложении являются добровольные приношения своих и дайн, собираемые с чужих племен. Жители подносят князю, принимающему власть, «дары» и «поклоны». В 1065 г. «Изяславу же идущу к граду изидоша людье противу с поклоном, и прияша князь свой Кыяпе, и седо Изяслав на иоле своем». В 1176 г. «Михалко же еха... Ростову... утвердився крестным целованием с ними и честь* возма у них п дары миогы у Ростовець». Добровольные приношения превращаются в обязательные, периодически доставляемые. В новгородской договорной грамото: «А крюк (право объезда и взнмаппя даров) по старине на третей год, а от волостей дар имати по старине». За дарами князья посылают: Ярополк в 1133 г. послал Изяслава к братьям в Новгород, и они дали ему печерские дани и от «Смолиньска дар».

Здесь дань и дар уже весьма Слизко подходят друг к другу, постепенно сливаясь в подать. Но первоначально дань возлагалась на покоренные племена. «А се суть пнии языцп, иже дань дают Руси». «Поча Олег воевати Деревляпы, и прнмучнв и, имаше па них дань по черне куне». Ольга «старейшины града пзнима и прочая люди оных изби» и «возлоаш на ня дань тяжку». Ненасытный Игорь ходил трижды в «дань» — в третий раз («похожу и еще») древляне с ним, как известно, покончили. Позяге этой дани или

і) Beer. Finanaen OcsteTreioha im 11 IaLuli. 1S77. p 339 a ci. Wagner. Fiuauz- wissenechalt. 111. 1. p. 109. Schmollor, Urarisae und Unterauchungen, p. 180.

полюдья появляйся дань в пользу татар или ордынское серебро, первоначально, в XIII ст., взимаемое .самими татарами (в 1259 г. в Новгороде начали «окаянные» ездпть по улицам, описывая домы христианские). С XIV ст. великий князь и удельные князья сами, каждый раз по запросу ханскому, собирают со свопх земель дань или «запрос», для чего в каждой местности княжеский «писец» составлял «книгу», первоначально «данскую», поаже «писцовую», на всех «племепных» или «тяглых» людей, которые «тянули в даль», объединяя их в податные «сотни»; появляется тяглая организация населения, «А выйдет дань вел. князя ко орде дати», питаем в духовной серпуховского князя Владимира Андреевича, «и дети мои н княгиня моя возьмут дань кто же на своем уделе по уроке, что в сей грамоте писано... и пошлют к казпе вел. князя». И прибавляет «и переменит Бог орду п князь великий не имать выхода давати в орду... а который мой сын возьмет дань на своем уделе, то тому и есть». Князья уже со временя Дмитрия Донского мечтают о том, что исчезнет орда, но эта радужная перспектива не соединяется у них с представлением об исчезновении ордынского серебра, а с переходом дани в их собственный сундук, с превращением ее в подать, собираемую каждым на себя. На самом деле этим розовым надеждам не суждено было сбыться: Бог пременил орду, но место хана занял великий князь. Иван III, «великий реформатор старого быта», пишет в своей духовной: «а дети мои, Юрий с братьею, дают сыну моему Васплию с сноих уделов в выходы ордьтпские, н в Крым, л в Астрахань, и в Казань, п во царевичев городок... и в послы татарские, которые придут к Москве, и ко Твери, и к Новгороду-Ниягнему..., и во все татарские проторы тысячу рублев: сын мой Юрий дает 82 рубля без гривны, сып мой Димитрий дает 58 рублей о полтиною и 7 денег»...

О 1504 г. дань, таким образом, переходит в доход великого князя московского, предназначаемый на расходы по содержанию татарских именитых выходцев и послов и по прочим сношениям с ордой. Она превращается в целевой налог со всех уделов в пользу великого князя. Но, невидимому, еще раньше дань стала уже родовым понятием всякой подати. Так именуются доходы от вир и продаж, т.-е. от княжеского' суда, к даням относятся торговые сборы (мыто, гостннная дань, корчмито). «Не на-

добе ил ни которая моя дань»—освобождение от всяких сборов.

В конце XVI .ст. встречаем дани или «данные деньги», от чего и «подданные» и «подати»—дьяк Федор Янов взимает в казну царя Нориса «данных денег» 8 рублей 17 алтын и полчегверти деньги. Сюда вошли: «подать за прпеуд», «за паместнич норм», «поми- ночные», «ямские», «приметные» и «пищальные» деньги *)•

Появились, таким образом, подати, сборы и повинности разного рода и названия. Первоначально «князь в своем уделе был, собственно, не правитель, а владелец, его княжество было для него не обществом, а хозяйством, он не правил нм, а. гксплоати- ровад, разрабатывал его», взимая всевозможные пошлины судебные, свадебные и иные. Но этих сборов, как и дополнительных, случайных «даров» и «даней» или дапных денег теперь уже не хватало, приходилось превращать последние в постоянные подати. Рядом с хлебом и солыо в Московский период ратным людям выдавалось жалованье деньгами («денежная придача») и ради этого вводились военные налоги. Налоги п упас порождаются войнами и военными расходами. С конца XV века до смерти Петра Вел..—■ говорит П. Н. Милюков,—Россия пять раз переживает коренную ломку во всем егрое государственного управления и всякий раз в. основе этой ломки лежит необходимость финансового переустройства. А необходимость финансового переустройства всякий раз ; вызывается вздорожанием военных расходов, вследствие тех или ;■ иных улучшений в технике военного дела». При Иоанне III находим лишь ордынское серебро да. «ямские деньги» («ям»), или ямскую «дань» на содержание ямской гоньбы—и то it другое перешло к нему по наследству от ханов. Тогда имелась лишь дворянская конница, которой платили землями. Но для появившейся па службе московского князя отряда наемной пехоты—«птпцалыш- ишеов», переименованных в половине XVI ст. а стрельпы, около 1550 г. создаются специальные военные подати—«пищальные деньги» (пищаль—огнестрельное оружие), «емчужные» ИЛИ. «ям- чужные» (ямчуга—селитра, нужная для изготовления пороха), подать на «городовое» и на, «засечное дело» (на укрепления и засеки—наваленный лес), «полоняннчные деньги»—для выкупа Пленных. Эти сборы взимались и в натуральной форме—поставка

’1 Си, Сергеевич. ІЛ, 181 я сл.

ратных или «даточных» людей, «резвых и стрелять из самопалов гораздых»; доставка к «ямчужным амбарам», где «ямчужный мастер ямчюги варит», дров, золы и людей, «разной сбруи» (латы, зерцала, панцири, шолома, шишаки и т. д.), сооружение земляных «засечных крепостей» и «опасных острогов». Но в .половине XVI ст. казна уже предпочитала нанимать самостоятельно ратных людей, взимая с общин наемные деньги, заменяя натуральные повинности пищальными, засечными и ямчузкнымн деньгами.

В результате, обложение «четверти» пашни (в деньгах) увеличилось более, чем в полтора раза, а к концу XVI ст. оно повысилось в С раз, по сравнению с началом того же столетия (4 р. 70 к. вместо 80 коп. па деньги начала XX века). Рост расходов на со- деряіашіе войска в XVII в., вследствие появления целых полков иностранных офицеров и солдат и обучения русских иноземному строю, создает рядом с прежней «малой» ямской податью «большую»—в 80 раз большую, рядом со старыми пищальными деньгами новые—«стрелецкие». Указом 1614 г. для нового войска — стрельцов—собираются п хлебное жалованье и сверх того деньги на жалованье, по пока зто еще чрезвычайный целевой налог, С 1672 г. и хлеб заменяется постоянным сбором* именуемым стрелецкими деньгами, ибо горожане заявляли, что они «люди торговые, а не пашенные, и никогда воеводы в городах хлеба с посадских людей пе сбирают, а собирают деньгами дорогою цепою». К концу того же века стрелецкая подать становится окончательно постоянным налогом и превращается из целевой в общую, предназначенную на нужды государства, н притом является наиболее важным налогом, сильно возрастая по мере увеличения стрелецких войск (в 1S63 г. их имелось 22V» тыс., подать с 1630 по 1С63 г. повысилась и У раз). Мало того, она расходуется теперь не только на нужды московских стрельцов, по и на иные потребности, хотя и сохраняет еще по старой памяти свое название ’).

Такая же замена многочисленных сборов общими происходит и в других областях: ряд внутренних торговых сборов в 1659 г. объединен в рублевую пошлину, еще раньше начинается замена разноименных повинностей одним общим оброком. «А оприч тоге оброку не вадобе им ни которая моя дань, ни ям, пи подвода,

г) Милюков, Очерки 1, 149 сл. Лаппо-ДавилевсвиЯ. 8 сл. 13 ел-

ни иная ни которая пошлина, ни двора моего не ставят, ни коня не кормят, ШІ закос им не надобе»... «Дапыцтши мои в те их слободки п деревни не въезжают и дани с них ire емлгот и писец их мой не пишет». Грамота 1589 г. заменяет единым оброком всевозможные сборы («знают один свой срок») ‘), что означает не только огромное упрощение и облегчение, но и большое преимущество, ибо при,сборе этих многочисленных тягол дапьщнки «правят на них тягло себе в подмогу, и животы их грабят насильством, и самих их бьют, II им чинятся продажи и убытки великие».

Но разорение Смутного времени и тяжелые и продолжительные войны при первых Романовых заставляли прибегать и к чрезвычайным податям и «запросам» «на вспоможение», без чего государевой з:азие «быть не уметь». В 1614—1G г.г. собирали нятинный сбор или пятую деньгу, два раза он повторился во вторую польскую войну (1633 п 1634), а во время последующих войн в течение 27 лет (1654—80) взималась раз 20-ая деньга, раз 15-я, 5 раз 10-я и два раза 5-ая: так эти чрезвычайные налоги (в 5, 6, 6¾. 10 п 20 проц.) приобретали постоянный характер. Но оправдать их можно было лишь волею всей земли, «всемирным приговором», который сообщал доброхотному даяншо вид обязательного самообложения. Та ше картина, что и на Западе: из всех соборов XVII от. только три (не считая избирательных) не имели видимой связи с финансами. Но там государственные чины помогали казне не даром; у нас же, хотя недостатка в поводах'и побуждениях к приобретению прав, уступок и гарантий не было, «всех городов выборные люди» только жалуются на великое разорение, плачутся на обнищание от податей, но прав не требуют, не просят, даже иаявляют: где взять людей и деньги, в том гы, государь, волен и ведают то твои бояре, «вечные наши господа промышленники». «Едва затеплившееся чувство граящанского долга меркпет и чахнет». Вызванное «самозвакческой встряской», «безгосударьем и безнарядьем», «вымученное бедой общественное единодушие», земское представительство мерзнет в уровне тогдашней «политической температуры». «Всесовершеипым самодержцам» не нужна і) • ІІанесглпчіі! кори, просу;;, доход пошлинных людей, дано, гапрос, поковочные, черные соОолп, ямскіе п приметные деньга, посошное, городовое, засечное, имчужное, лазвачеевы, дьячи а подъячи пошлааыа.

более «холопей мысль и сказка»; со времен Петра они обходятся без советов «лутпшх людей», хотя народу «тяжко вельми», его платежные силы «напряжены до переистощення» Ц.

Регулярная армия, «созданная и переработанная войной из сбродного ополчения вольницы и даточных» и построенный Петром флот (в 1696 г. решено «морским судам быть»), Северная война и последующие походы потребовали новых средств и новых податей для военный целей. „Появились деньги рекрутские, драгунские, корабельные, подводные. Появились и невозможные иные «пошлинные многоплодные сборы и нововымышленныо мелочные сборы», устроившие «генеральную облаву на обывателя»—Посошков находил нх «Царскому Величеству весьма, неприличными» и советовал '«отставить». Однако, наиболее важный источник дохода составляла подушная подать или «подушина» со своей окладной единицей, ревизской душой. Заменяя прежнюю подворную подать, :«вымышленнпки» ничего «пе придумали умпее головы мужского пола», хотя даже Посошков, горячий поклонник Петра, отказывается понять новую подать, «понеже душа вещь неосязаемая и умом непостижимая и цены не имеющая». Но Петра в проекте переложения подати с дворов на «персоны» занимала лишь интендантская сторона дела, довольствие армии и флота. Он не понимал вопроса о согласовании военного расхода о платежными силами народа. «Он видел в податной области только два предмета— солдата, которого надо содержать, л крестьянина, который должен содержать солдата». Указом 1717 г. велено «распорлдить сухопутное войско и рекруты морские, кроме жалованья, и провиант на крестьян, скольких душ или дворов один, что удобнее будет, солдат и драгун и офицер по рангам»—вес прямые налоги заменяются одним военным, распределяемым на крестьян по расчету стоимости содержания солдата, драгуна или офицера. Каков будет этот военный налог, первоначально еще пе было решено, позже остановились на «работных переопах». Самые полки расписывались и размещались по окончании войны на «вечные квартиры» по губерниям; цель губернской реформы была исключительно фискальная—она «получила отталкивающий характер пресса для выжимания денег» и возложение на нее самого руководства сбором по-

■) КлючевекііІ. Ш. 258 сл. 265 сл. 300. Лавио-Даввлевсяай. 22 сл. 26 сл, Сергеевич. Ш. 211, 215 сл.

душной подати («полковой двор стал властным л требовательным средоточием полицейско-финансового участка») означало для крестьян прямое нашествие, подобное наездам татарских баскаков. Победоносное полтавское войско, превратившись в разнузданные команды, отнимая у населения последние пожитки п скот, вызывало повальное бегство «за чужие границы».

Во вс,ем этом—и в подушной подати, л в сборе податей самой армией и в превращениип ее в шайки мародеров,—много сходства с Западом, где также в эту эпоху «все управление было направлено к целям войны, превратилось в генеральный штаб и военную кассу». Но там развитие на этом не остановилось так долго, как у нас, принцип: «требуй невозможного, чтобы получить наибольшее из возможного», исчез с наступлением XIX века, с установлением новой продуманной системы постоянных податей на общио - нужды государства, п не одпп только военные. Нас же подушная подать и свойственный ей старый дух диссонанса между государственными потребностями и народными средствам! не покидала еще весьма и весьма долго. «Никакого государства в свете нет,—• писая Петр,—которое бы наложенную тягость снести не могло, ежели правда, равенство и по достоинству в податях и расходах осмотрело будет». Несчастьем страны.—говорит Ключевский,— было то, что она никак не находила средств создать себе необходимое для успеха «ежели» ¹)—