О СОВЕРШЕНСТВОВАНИИ УГОЛОВНО-ПРАВОВОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ ЭКОНОМИЧЕСКИХ ПРОЦЕССОВ

в.и. Радченко

Первый заместитель Председателя Верховного Суда РФ в 1989-2008 гг

Сначала я все-таки дам несколько ответов на те вопросы, которые здесь поднимались. По поводу человеческого капитала.

Сегодня и вчера основные разговоры шли вокруг мер экономического и организационно-административного характера.

Уважаемые коллеги, интересно сравнить подходы к уголовной ответст­венности предпринимателей в период НЭПа и в современном уголовном зако­нодательстве. Советское государство в 1920-х годах нуждалось в активно дей­ствующем предпринимательстве и соответственно выстраивало свою уголовно­правовую политику. При внимательном прочтении уголовного кодекса 1926 г. (это разгар НЭПа) приходишь к выводу, что это просто образец либерального подхода к частно-предпринимательской деятельности. В нем не было таких оди­озных составов преступлений, как незаконное предпринимательство, невозврат кредитов и займов, незаконное получение кредита, невозврат валютной выручки из-за границы и т.д. Ответственность за уклонение от уплаты налогов существо­вала, но максимальное наказание за эти деяния для предпринимателей не было связано с лишением свободы и выражалось либо в принудительных работах, либо в денежном штрафе. Отсутствовал в статьях экономической направленно­сти и такой нынешний популярный квалифицирующий признак, как совершение преступления группой лиц. Не было дополнительного наказания в виде запреще­ния занятия определенной деятельностью. И, кстати говоря, наказания, если по­смотреть по кодексу, в виде штрафов носили умеренный характер, не разоряю­щий предприятие. Результатом такой политики было восстановление довоенного уровня валового продукта к 1925-1926 хозяйственному году. Это, кстати, опере­дило многие из стран, в которых не было ни гражданской войны, ни связанной с ней разрухи. В том числе доля частного сектора в тот период в промышленности давала 25%, из них мелкие предприятия и мельчайшие давали 20% объема промышленной продукции, что сопоставимо с нынешней долей производства малыми и средними предприятиями.

ная политика тогда соответствовала политике правящей партии в сфере эконо­мических отношений, и уголовная политика выступала эффективным средст­вом достижения поставленных политических целей.

А вот новая Россия, которая, казалось бы, последовательно проводит курс на развитие рыночных отношений, принимает в 1997 г. кодекс, о котором мож­но сказать следующее. Там нашло четкое отражение определенное расхождение между политической декларацией власти о приоритетном развитии предпри­нимательской деятельности и откровенно карательным содержанием норм, регу­лирующих ответственность предпринимателей. Вы знаете, от некоторых статей ощущение такое, что предпринимателя как бы терпят - речь идет, конечно, о малом и среднем бизнесе, - но держат в своеобразном полупридушенном со­стоянии, чтобы не очень разгулялся.

Дальнейшее развитие уголовного законодательства с включением новелл 2002 г. и законодательство об административных правонарушениях до 2010 г. характеризуется последующим усилением давления на бизнес, избыточной кри­минализацией гражданско-правовых отношений. В этом плане сделаю пример. Я все-таки хочу проследить динамику уголовных норм на примере ответствен­ности за незаконное предпринимательство. 1991 год, новая Россия, отменяется ответственность за частно-предпринимательскую деятельность, и предпринима­тель, если он даже и ведет с какими-то нарушениями свой бизнес, может нести ответственность только за то, что он уклоняется от уплаты налогов, если, конеч­но, таковое имело место. В июне 1993 г.

пой лиц, и наказание уже увеличивается до 5 лет лишения свободы. Интересный вопрос - почему? Я когда работал в Верховном суде, не мог понять, почему не устраивала старая санкция - до года лишения свободы? Бизнес только развивает­ся в стране, но, кажется, ошибся - давайте поправимся. И вот теперь, Михаил Михайлович, имея такую статью, как вкладывать личные сбережения в развитие самостоятельного бизнеса, когда тебя могут подкараулить с лицензией, тебя мо­гут подкараулить с тем, что ты получил регистрацию с какими-то нарушениями, и весь твой бизнес уйдет вместе с деньгами, да еще плюс появится статья Уго­ловного кодекса и иногда с достаточной мерой наказания?

Последнее дело, которое мне попалось, было в отношении предприни­мателей, там несвоевременный расчет по кредитам, за два кредита на сумму 18 млн руб. три года лишения свободы. Поэтому мелким и средним бизнесом за­ниматься - как по минному полю ходить. Вкладываться очень сложно. Вообще я скажу, что в новом кодексе многократно усилились санкции за многие экономи­ческие статьи, по многим из них без всяких достаточных оснований максималь­ные наказания превысили 5 и 10 лет лишения свободы. Преступления и деяния стали относиться к категории тяжких и особо тяжких преступлений. Кстати не­случайно среди осужденных по экономическим преступлениям процент осуж­денной затяжки преступления гораздо выше, чем за прочие преступления. Могу сказать, суммируя некоторые другие процессы, в частности, после принятия кодекса 1997 г. глава 22 УК «Преступления в сфере экономической деятельно­сти» дополнилась, ни много ни мало, двенадцатью новыми составами преступле­ния, причем шесть из них законодатель отнес к категории тяжких преступлений.

Сегодня в России складывается новое чрезвычайно опасное явление, ко­торое можно определить как уголовно-правовые способы управления экономи­кой. Неблагоприятные условия сформировались в отношении предприниматель­ского корпуса, а по данным МВД за последние 10 лет зарегистрировано более 4 млн преступлений экономической направленности, даже не дошедших до суда, по каждому из них ведется расследование, арестовываются счета и т. д. К уголовной ответственности за этот же период привлечено, по нашим расче­там, практически 16% субъектов экономической деятельности. Поэтому не­удивительно, что престиж предпринимательства падает, и только 2% опрошен­ного населения выразили желание заняться самостоятельным бизнесом. Идет известное сворачивание экономической деятельности. Я не отношу это целиком на счет уголовной политики, но она сыграла немаловажную роль. Так, за 2010 г. количество индивидуальных предпринимателей сократилось с 4 млн 611 тыс. до 4 млн 112 тыс., т.е. на полмиллиона. В том же году прекратили свою деятель­

ность 45,3% коммерческих организаций, число малых предприятий сократилось на 4%, а 27% малого и среднего бизнеса были убыточными в том же году.

Более тревожным показателем, которым характеризуется в целом состоя­ние нашей экономики, является то, что в ВВП страны доля мелкого и среднего бизнеса не превышает 20%, причем этот показатель несколько лет держится ста­бильно. В то время как в индустриальных странах мира это 50% и более. Учи­тывая, что ежегодно возбуждается свыше 200 тыс. дел экономической направ­ленности, нетрудно представить, как карательная политика государства влияет на деловой климат, какой ущерб она приносит внутреннему валовому продукту и поступлениям в бюджеты всех уровней.

Мы опрашивали предпринимателей в процессе подготовки круглого стола, именно тех предпринимателей, которые подверглись уголовному преследова­нию. Я скажу, интересен социальный портрет участников опроса. Из тех, кто попал на скамью подсудимых или ожидал ее, стаж предпринимательской дея­тельности от 5 до 10 лет имели 21%, от 10 до 20 лет - 47%, 20 и более лет - 32% предпринимателей. Высшее образование имели 89% опрошенных. То есть объектами уголовного преследования становятся отнюдь не малограмотные но­вички, а люди, искушенные в бизнесе. Я, к сожалению, не могу более детально остановиться на этой проблематике, но скажу, что у нас все-таки ключевая роль принадлежит на сегодняшний день уголовному законодательству, и если спрашивать, что делать, какой выход из сложившегося положения, первое - серьезно менять Уголовный кодекс. Те поправки, которые были внесены за последнее время относительно бизнеса, носят косметический характер, который, к сожалению, серьезно проблему не решает. У нас подготовлен целый ряд мер, изменения в уголовном законодательстве, которые, к сожалению, уже два года активно обсуждаются, в том числе и не на одном круглом столе в Государствен­ной думе, в некоторых других инстанциях, но пока наиболее радикальные и наиболее реальные предложения не принимаются. Перечень их очень велик, вре­мени мало.

Есть вопрос об экономической амнистии. Вы слышали о социальном порт­рете среднего предпринимателя, привлеченного к ответственности. Это отнюдь не малограмотный мужичок, который с топором в руках пришел и начал рубить дома. Количество осужденных предпринимателей переваливает за 2 млн человек. Многие из них, действительно, допустили преступления. Другие стали жертвами рейдерских атак. Многие просто понесли ответственность потому, что наш Уго­ловный кодекс ухитрился криминализировать такие признаки, которые в прин- ципе-то и преступлением назвать нельзя. Смотрите, в трех статьях Уголовного

кодекса есть такой признак, в первую очередь в 171-ой, - «Извлечение дохода в крупном размере». Все, никому ущерб не причинен. С нарушением лицензии, с нарушением правил регистрации работаешь, например, аптекарь дополнительно стал торговать спиртными напитками. Все, причинил крупный ущерб, лицензии не было. Кому причинен ущерб? Да в принципе никому. Налоги платились, человек был занят, который в этом отделе работал. Нет, возбудили уголовное дело, и аптеку закрыли, и все закрыли. Правда без лишения свободы в конечном итоге приговор, но бизнес рухнул, люди потеряли работу. В подобного рода делах с точки зрения общественной пользы что было? Производство ВВП, рост путем увеличения услуг, оказанных населению. Здесь я хочу немножко уточнить один вопрос. Ряд возражений против амнистии строится на том, что очень слож­но отличить реального преступника от нереального преступника. Я, уважаемые коллеги, просто посмотрел опыт применения амнистии в СССР. Многие из вас, особенно из старшего поколения, наверное, слышали об амнистии 1953 г. Так вот, статья 2 постановления об это амнистии говорила о том, что амнистиро­вать и прекратить все уголовные дела в отношении лиц, совершивших должност­ные хозяйственные преступления, независимо от срока и характера. Широкая амнистия была в 1953 г. после смерти Сталина, она вызвала определенный всплеск уголовных преступлений, но всплеска хозяйственных преступлений не было. А всех, подчеркиваю, до единого, людей амнистировали. Нам, наверное, тоже нужен такой подход, учитывая качавшееся законодательство в прошлом. Между прочим, тема амнистии то возникает, то пропадает. А это был бы важный фактор восстановления того взаимопонимания и доверия между властью и мел­ким и средним бизнесом.

Последнее, что я хотел бы сказать, это о правоприменении. Господин Вол­ков правильно поставил вопрос о том, что здесь в значительной мере характер кадров имеет значение. Но я бы на первое место поставил все-таки даже не характер кадров, я бы на первое место поставил бы систему учета, которая сего­дня сложилась. Понимаете, что получается. Продвижение любого чиновника, в том числе в правоохранительных органах, того же полицейского или следовате­ля, зависит от того, насколько у тебя хорошие показатели. Показатели выстраи­ваются следующим образом. У товарища оперативника, полицейского или дру­гих служб правоохранительных главный показатель - это количество возбужден­ных экономических дел и переданных для расследования следователям. Ты не на корзину работаешь - молодец. У следователя, в свою очередь, показатель - коли­чество дел, направленных в суд, потому что много дел прекращенных - корзина, брак. Суд у нас с обвинительным уклоном, цифры видели - 1,2%. Я вас должен

огорчить, всего это от количества вынесенных обвинительных приговоров, коли­чества рассмотренных дел. Но если оттуда выбросить дела частного обвинения и оставить дела, рассмотренные следователями, то эта цифра падает до 0,3%. Это данные по районным судам. Из них - это и так мизерная цифра - половина этих дел, потому что оправдательные приговоры по делам частного обвинения не отменяют, поэтому они благоприятно влияют на общую ситуацию, но из них практически половина отменена. В то время как обвинительных приговоров от­меняется 2%. Основной показатель для судьи - это насколько ты качественно работаешь, т. е. насколько стабильно выносятся приговоры, поэтому тебя и на­граждают, и повышают по службе, и класс квалификационный присваивают. Следовательно, риск получить отмену приговора при оправдании получается в 25 раз выше, чем риск получить отмену приговора при обвинительном приго­воре. Отсюда, естественно, люди работают на обвинение. Как разорвать пороч­ный круг? С судов начать. Если суды начнут нормально работать, следователи не будут в массовом порядке посылать в суды дела, которые обречены на брак. Тогда и оперативные работники, зная о том, что будут предъявляться соответст­венные требования, не будут возбуждать пустые дела на предпринимателей и брать их за воротник. Эту цепочку надо сделать. А вообще, уважаемые коллеги, я хочу закончить свое выступление тем соображением, что нужно создавать какой- то серьезный независимый центр, который бы специально прорабатывал эти проблемы. Потому что когда эти разрозненные предложения идут где-то в об­щих чертах, очень легко их блокировать. Силовые структуры, я прямо скажу, являются выгодоприобретателями от нынешнего положения. Почему? Потому что нынешняя практика позволяет содержать завышенное количество штата. Некоторые подразделения надо сокращать в 2-3 раза.