2.3. Рыночные и редистрибутивные источники финансирования экономического развития и роста

Объемы и границы нерыночного сектора в национальной экономике; дискуссионные аспекты

Любая национальная экономическая система внутри себя вырабатывает различные механизмы экономического роста.

Во-первых, речь идет о качестве институциональной среды как условии реализации преимуществ рыночной экономики. Свод моральных и правовых правил как базы функционирования экономики — «хозяйственный этос», їіо Г. Шмоллеру, или в нынешней трактовке — институциональная среда должна быть максимально комфортной.

Для обеспечения высоких и устойчивых темпов роста требуется создание эффективной экономической системы, основанной на равной и добросовестной конкуренции. Ее может обеспечить только адекватно сформированная и зрелая рыночная среда, приметами которой являются рыночное ценообразование, высокая конкуренция и демонополизация, ограничение вмешательства государства в рыночные процессы.

Государственный патернализм — регулирование цен, квотирование, лимитирование, субсидирование, льготы, приватизационные преференции, нефинансовая помощь — помогает привлечь инвесторов, обеспечивает некоторое подобие устойчивости.

Однако, защищая от конкуренции, эти инструменты снижают степень «рыночности» экономики и функцию рынка как инструмента оптимального распределения ресурсов, являются рецидивом административного экономического механизма. Кроме того, поддержка госкомпаний за счет, к примеру,

введения защитных пошлин вредит интересам потребителей. Поэтому, чем большую долю в экономике занимает сектор с превалированием описанных инструментов, который мы назовем редистрибутивным, или нерыночным, тем слабее стимулы роста и развития. Сохраняющиеся структурные деформации являются питательной средой монопольного ценообразования и инфляции, дополнительно ограничивающих экономический рост.

Во-вторых, важен финансовый аспект роста в контексте источников развития: в какой степени экономика развивается за счет ресурсов, черпаемых с рынка капитала, а в какой — за счет нерыночных источников, включая бюджетное финансирование и иные механизмы. Как они взаимодействуют между собой?

По сути, постановка вопроса в определенных аспектах приближается к проблеме оптимизации источников инвестиционных ресурсов. Однако, так же как и в первом блоке проблем (при рассмотрении условий действия агентов на рынке), здесь неизбежно возникает обращение к общим аспектам — в частности, к проблеме допустимого участия государства в экономике.

Анализируя в целом соотношение рыночного и нерыночного начала в экономике, важно не допустить методологической ошибки в виде не совсем корректной идентификации нерыночного и государственного секторов; это не вполне совпадающие экономические сегменты. К примеру, Е. Ясин, оценивая сегодняшние масштабы государственной части экономики, приводит цифру государственных расходов 35 — 36% ВВП, 40% активов по их стоимости и примерно столько же по масштабам занятости и констатирует на этой основе сжатость собственно рыночной экономики1.

На наш взгляд, это не совсем верно. Во-первых, наибольшая часть всех госрасходов и должна по определению носить нерыночный характер в силу превалирования социальных и политических функций государства. Во-вто- рых, осуществляя расходы, государство в том числе и прямо финансирует рыночный сектор: в составе бюджетных расходов инвестиции в национальную экономику в 2006 г. составляют 567,8 млрд.руб., или 13% всех расходов, включая федеральные целевые программы, Инвестиционный фонд и пр. Даже с учетом снижающих качество рынка бюджетных дотаций и субсидий рост расходов на национальную экономику нельзя квалифицировать как синоним сжатия рынка. Другой вопрос — эффективность этих расходов.

Многочисленные факты2 доказывают меньшую эффективность управления на предприятиях государственного сектора.

1              Ясин Е. Включился механизм торможения модернизации. — Опубликовано на сайте Фонда либеральных реформ http://www.liberal.ru 03.04.2006.

2              С. Жаворонков. Неэффективность управления государственной собственностью (на примере крупных предприятий); с. 44-53; А. Фоминых. Сопоставление эффективности государственного и негосударственного секторов: статистический подход // Вопросы экономики, 2004, № 9, с. 64-75.

высока кредиторская задолженность, низка налоговая эффективность и рентабельность собственного капитала. Неэффективность по отдаче труда и капитала может сочетаться с высокой рентабельностью продаж, что обеспечивается работой на неконкурентных рынках и протекционистскими усилиями собственника, т.е. государства. Таким образом, методологической основой анализа взаимодействия рыночного и нерыночного начала в экономике является набор тезисов, опирающийся не только на либеральную доктрину, но и на новую парадигму развития.

Каков же масштаб рыночности и качественные характеристики нерыночного сектора, влияющие на динамику и возможности роста?

Очевидно, что в рыночной экономике не все процессы носят рыночный характер. В ней есть два элемента: собственно рыночный и общественный. Соотношение между ними разнится в различных странах в зависимости от ряда исторических и социально-экономических факторов. Даже в успешно развивающихся странах доля сделок, производимых на основе рыночных отношений, не является преобладающей. У. Нордхауз и Дж. Тобин, разрабатывавшие концепцию «экономики предложения», обнаружили, что удельный вес рыночных сделок 1950 гг. составил 58,8%, в то время как доля нерыночных сделок — 41,2%*. При видимой парадоксальности вывода о количественно однопорядковом соотношении рыночного и нерыночного начал он остается верным, даже несмотря на то, что за прошедший период в экономике произошло множество изменений.

Ведь каковы критерии «рыночности»? Самый простой — производство в том или ином секторе торгуемых или неторгуемых на рынке благ или услуг. Однако в любом обществе существует обширный по масштабу и специфический по характеру экономический сектор, создающий внутренний продукт и добавленную стоимость, однако не выходящий со своим продуктом на рынок. Это публичный сектор: государственное управление, обеспечение безопасности, социальное обеспечение, сфера бюджетных учреждений (образование, здравоохранение, предоставление социальных, коммунальных услуг).

С точки зрения источников финансирования это в наибольшей степени бюджетный сектор. В годы реформ активизируется сегментарное вовлечение в рыночный оборот некоторых видов экономической деятельности (например, услуг здравоохранения, обучения). Однако доля нерыночных услуг в ВВП остается достаточно стабильной. По нашим расчетам на основе статистики отраслевого разреза ВВП в системе национальных счетов эта доля в 2000 — 2004 гг. составила в среднем 9,2%. После 2004 г. статистика перешла к новому классификатору — по видам экономической деятельности; по ней доля нерыночного сектора в 2002 — 2006 гг. составила в среднем 11,5%, обнаруживая незначительные колебания по годам.

Объективной основой этой тенденции является типичный для экономики с укрепляющейся валютой и сильным экспортным сектором эффект перемещения экономической активности в неторгуемые секторы экономики. Они защищены от конкуренции с импортом,, следовательно, внутренний спрос

1 Цит. по: Чибриков Г. Трактовки модели экономического развития и ее элементов // Российский экономический журнал, 1995, № 2, с. 77.

перетекает на незамещаемые импортом блага, а именно — в отрасли услуг, жилья, производственного строительства.

В представлении У. Нордхауза и Дж. Тобина к нерыночным элементам относится также домашнее хозяйство. По нашему мнению, в условиях сформировавшихся рынков труда (недостаточная их зрелость в ряде случаев непринципиальна), на которых продается специфический товар — рабочая сила, домашнее хозяйство следует относить к рыночному сектору.

Как рост нерыночного сектора отражается на экономическом росте в целом? Ответ зависит от того, на какой стадии развития находится оцениваемая нами экономическая система. С одной стороны, классическая теория расценивает (и практика это подтверждает) рост деиндустриализации и сервизации экономики, доли нерыночного сектора как положительный процесс, индикатор постиндустриальной экономики. Однако в странах, не дошедших до этой стадии (т.е. и в России), переток капитала в госсектор, ЖКХ и подобные сферы является фактором, ограничивающим экономический рост в силу архаичности, неинновационности этого сектора и малой отдачи капитала.

Так, ЖКХ остается больным местом национальной экономики, самой не- разгосударствленной отраслью российской экономики с 60% износом основных фондов и 58% убыточных предприятий. Общие долги ЖКХ составляют около 300 млрд.руб., или около 1,1% ВВП. Половину своих доходов отрасль тратит на текущее обслуживание собственной кредиторской задолженности. Муниципальные унитарные предприятия ЖКХ крайне ограничены в банковском кредитовании как инструменте финансового оздоровления и модернизации инфраструктуры. В итоге неэффективность ЖКХ, по экспертным оценкам, приводит к потерям в размере 2% ВВП: это прямые потери для бюджета, вызванные необходимостью субсидировать заниженные тарифы, неучтенные потери в виде хищения средств, незаконных подключений граждан к энерго - и водным сетям, неоплата счетов и пр.

В России общепризнанная высокая доля нерыночного сектора, тормозящая рост, сложилась и по иным причинам - задолго до действия эффекта укрепления рубля и автономно от него. В этом случае мы должны расширить статистически трактуемое понятие нерыночного сектора и ввести в оборот иные критерии «нерыночности».

Каковы критерии рыночности с точки зрения условий производства и обмена? Они очевидны:

• реальный товарообмен с опорой на удовлетворение платежеспособного спроса, предъявляемого в соответствии с полезностью продукции предприятия;
• одновременное формирование равновесной цены как базы его осуществления в условиях свободной конкуренции;
• адекватные договорные отношения между хозяйствующими субъектами;
• ограниченное вмешательство государства в условия не только товарообмена, но и предшествующего ему производства.

Эти критерии можно рассматривать как форму реализации политики бюджетных ограничений. Как показал Я. Корнай, это своеобразная поведенческая Модель фирмы, поддерживаемая (или отвергаемая) государством. При эффективных, или жестких бюджетных ограничениях:

• уравновешиваются потоки расходов и доходов фирмы, включая кредитные трансферты;
• предприятие в состоянии выполнять финансовые обязательства;
• неплатежи (включая налоговые) и убытки не возникают.

Жестким бюджетным ограничениям (БО) соответствует рыночная поведенческая модель, которая ориентирует на поиск новых рынков, а в этих целях реализуются шаги по реструктуризации ассортимента, активизации сбытовой и ценовой политики в условиях усиливающейся конкуренции.

В отличие от жестких БО, мягкие бюджетные ограничения, по сути, являются нарушением правил финансовой дисциплины; они допускают наличие убыточных предприятий, их государственное субсидирование, неплатежи, бартер. Подлинная конкуренция и равновесные цены из экономической модели как бы изгоняются. Такая модель стратегически бесперспективна. Такова была ситуация в СССР и в России в начале перехода к рынку; во многом она не изжита и до сих пор.

Какова, в частности, ситуация с конкуренцией?

Во-первых, это чрезвычайно важно в глобальном политическом плане. Коль скоро в основу экономической стратегии положены структурные реформы, в т.ч. построение инновационной экономики, очевидно, что они должны быть подкреплены реформами, обеспечивающими свободу конкуренции. Это укрепит инвестиционный климат в России, позволит достичь прочных конкурентных позиций на международном рынке, т.е. обеспечит безусловный внешний макроэкономический эффект.

Во-вторых, очевидно, что высокий уровень конкуренции во многом определяет зрелость внутренней рыночной среды. Конкуренция несет безусловный позитивный эффект для бизнеса, поскольку она заставляет снижать издержки и цены, сокращать относительно избыточный персонал (это не исключает замедления сокращения издержек в связи с оживлением инвестиционной активности предприятий и необходимостью выпуска конкурентоспособной продукции). В развитых странах активно меняющийся конкурентный бизнес, свободный вход на рынок новых, более эффективных предприятий и выход из него менее производительных компаний обеспечивает треть прироста производительности, а в странах с переходной экономикой — почти половину (эффект «созидательного разрушения» в описании Й. Шумпетера). Наконец, путем усиления конкуренции, особенно в малом и среднем бизнесе, обеспечивается большая инновационность экономики. Малые предприятия более активны в инновационной деятельности, поскольку к этому их побуждает более жесткая конкуренция на товарных рынках.

В РФ в целом конкуренция в промышленности остается достаточно невысокой, колеблясь между слабым и умеренным уровнем. Это является серьезным ограничителем экономического роста. Наиболее конкурентные рынки функционируют в легкой, пищевой промышленности, стройиндустрии, причем самая сильная конкуренция — внутрироссийская конкуренция, которая никогда ни на одном рынке сбыта не была слабее конкуренции с импортом.

Однако во многих отраслях конкурентная среда просто не сформирована. По данным опроса менеджеров средних и крупных промышленных предприятий, прове-

денного ГУ ВШЭ и Всемирным банком1, около 40% фирм не конкурируют ни с другими российским компаниями, ни с иностранными производителями. Не чувствуют конкуренции около 20% крупных предприятий в обрабатывающей промышленности. Замкнутость на региональном рынке (примерно 30% фирм), работа на узких нишевых рынках (около 20% фирм) объективно ограничивает конкуренцию.

Ослабляют российскую конкуренцию:

• привязанность поставщиков и потребителей к традиционным производителям;
• высокая концентрация производства;
• отсутствие потенциальных конкурентов;
• недостаточность денежных средств;
• недостаточный внутренний спрос на продукцию предприятий;
• недостаток производственных мощностей;
• высокие транспортные издержки;
• незрелость налогового федерализма;
• наличие теневых бюджетов в ряде регионов, использующих услуги крупных предприятий территории, поддерживаемых местными властями;
• влияние курсового фактора (для внешнеориентированных предприятий).

Соответственно, позитивное влияние оказывают противоположные явления: антимонопольные меры по недопущению излишней концентрации, наличие активных потенциальных конкурентов с избыточными мощностями, активная борьба с регионализацией рынков.

Важнейший элемент рыночной среды — справедливая цена. Если предприятия совершают между собой товарообмен, но при этом цена не отражает общественно необходимые условия производства, а искажена, к примеру, государственным или косвенным субсидированием, то такие условия обмена не являются рыночными. А субсидирование, в свою очередь, является следствием неэффективной работы таких предприятий, порождая дальнейшую неэффективность; возникает замкнутый порочный круг воспроизведения непродуктивной, нерациональной деятельности.

В таком контексте всю совокупность неэффективных предприятий можно идентифицировать как нерыночный сектор. Какая неэффективность имеется в виду? Речь идет не о целевой (функциональной), технологической или институциональной неэффективности, а исключительно об экономической неэффективности. Но и тут требуется уточнение. Критерием должны быть не собственно экономические показатели (доля рынка, темпы роста производства и продаж), а универсальные показатели, обобщающие эффекты деятельности, т.е. финансовые точки. Но какие?

С краткосрочных позиций ими могут быть, к примеру, удельные затраты на единицу выпуска, сумма неплатежей, распространенность бартера, объемы дебиторской и кредиторской задолженности, убытков или низкая норма прибыли. Они отражают как усилия предприятий, так и зрелость институциональных условий. Во втором случае мы говорим о мягких бюджетных ограничениях, серьезно ослабивших в начале перехода к рынку стимулы к росту эффективности. Их эхо ощущается и сейчас. Так, в экономике РФ доля убыточных пред

1 Инновации вне конкуренции. Коммерсантъ, № 146, 10.08.06.

приятий в промышленности, хотя постепенно и снижается, тем не менее остается устойчиво высокой: в 2002 г. — 43,4%, в начале 2007 г. — 34,7%.

Рентабельность растет медленно, т.к. удорожание сырья перевешивает замедление темпов роста тарифов естественных монополий. В целом по промышленности она составляет 15% к себестоимости, а по обрабатывающей промышленности (без нефтепереработки и металлургии) уровень рентабельности равен 6%, что ниже европейского уровня. Лишь в добыче топливно-энергетических полезных ископаемых она существенно выше — 35,3%'.

Изживается денежный голод. Если в 2000 г. три четверти базовых предприятий фиксировали недостаток денежных средств как ограничитель деловой активности, то в 2005 г. это касалось только 42% предприятий. В начале перехода к рынку бартер, доля которого достигала 46%, был средством организации экономических транзакций, маскировкой разрушения стоимости и принадлежности к убыточному сектору. К настоящему времени бартер перестал быть значимым дезориентирующим началом в экономике: его доля составляет 4,2%, т.е. уменьшилась на порядок.

Хронические, часто непреднамеренные, мультипликативно распространявшиеся взаимные неплатежи, будучи ответом экономической системы на сжатие ликвидности, также отходят в прошлое. Однако как индикатор неэффективности они продолжают регистрироваться: доля суммарной просроченной кредиторской и дебиторской задолженности в настоящий период варьирует в рамках 7 — 9%.

Важные сами по себе при оценке качества текущего корпоративного финансового управления, эти индикаторы не отражают стратегическую эффективность хозяйствования. Например, в качестве операционного критерия эффективности компании традиционно рассматривается прибыль. Однако тот же капитал, вложенный в другой бизнес или размещенный на рынке ценных бумаг, может принести больший доход. Тогда возникает понятие экономической добавленной стоимости (economic value added, EVA). Это позволяет выяснить, достаточно ли зарабатывает компания по сравнению с альтернативными вложениями. Экономическая добавленная стоимость — разница между тем, что компания заработала в течение определенного периода времени, и минимумом того, что должна заработать для удовлетворения своих инвесторов (акционеров и кредиторов). EVA характеризует усилия компании по максимизации своей стоимости, что является главной стратегической корпоративной целью. Если компания имеет отрицательную стоимость, она разрушает, «проедает» свой капитал.

С этой точки зрения нерыночные компании — это компании с отрицательной добавленной стоимостью. В целом макростатистика не предлагает такой показатель, однако по экспертным оценкам примерно 4 — 5% предприятий промышленности не созидали стоимость, т.е. имели чистое отрицательное накопление, что компенсировалось прямыми или косвенными субсидиями.

В первом случае предприятия в основном получают финансирование от государства, во втором — от естественных монополий, которые поставляют свои услуги по заниженным ценам. Эти тарифы по цепочке включаются в себестоимость и цены у последующих экономических агентов. С точки зрения макроэкономики и мировых критериев тарифы и цены на услуги естественных монополий являются занижен-

1. Отношение сальдированного финансового результата к себестоимости. Данные Росстата за 1 полугодие 2006 г.

ными. Но при их росте вступает в силу инфляция издержек, которая начинается с роста цен на факторы производства, а затем распространяется на конечный продукт. Государство вынуждено предоставлять льготы и субсидии по жилищно-коммунальным услугам населению. Таким образом, возникает нерыночное перекрестное субсидирование и поддерживаются относительно низкие внутренние цены.

В целом система ценообразования и искусственного субсидирования противоречит рынку. Субсидирование сокращает инвестиционный спрос вследствие снижения мотивации к развитию, консервирует неконкурентоспособность. Если же субсидии достаются не отстающим, а и без того рентабельным предприятиям, то это антирыночно вдвое.

Так, автоматическое занижение себестоимости и цены у предприятий нефтяной отрасли, металлургии, химии и нефтехимии вкупе с освобождением их от экспортного НДС дает рентабельным предприятиям дополнительную экономическую фору. Вместе с природной рентой это обеспечивает более благоприятное, нежели у отстающих предприятий, финансовое положение.

Преференции таких предприятий далее, бесспорно, значительно уменьшаются вследствие налогообложения ренты (НДПИ) и уплаты экспортных пошлин, однако в целом они остаются рентабельными и самофинансируемыми. Субсидирование таких предприятий в условиях сложившейся структуры экономики не имеет никакого смысла, порождает встречные финансовые трансферты, искажает экономическую структуру цены, дезориентирует самих агентов, инвесторов, посредников рынка капитала.

Тем не менее до сих пор свободного ценообразования в секторе естественных монополий не происходит. Его регулирует государство путем контроля роста тарифов и установления пределов роста. Регулируемые цены составляют примерно 10% в индексе потребительских цен. Не повышать тарифы невозможно: в естественных монополиях объективно происходит рост затрат. После 1998 г. конечные цены росли гораздо быстрее, чем тарифы; оптовые — в два раза медленнее, чем потребительские.

Рост тарифов, естественно, не должен превышать темпов инфляции, но на практике это соблюдается далеко не всегда. Правительство ограничило рост тарифов в 2005 г.: в ЖКХ — не более 20%, на газ — не более 11%. Тем не менее фактически жилищно-коммунальные услуги подорожали на 32,7% при общем росте цен на 10,9%‘. В 2006 г. и на последующие годы прогнозируется та же ситуация (табл. 2.17).

Таблица 2.17. Инфляция и тарифы на жилищно-коммунальные услуги,

% к предыдущему периоду

Источник: Минфин РФ.

1 Тариф в ЖКХ лишь на 50% состоит из стоимости естественной монополии, регулируемой правительством, остальные 50% — нерегулируемая часть тарифа, которая зависит от стоимости стройматериалов, металла и т.п.

А повышение тарифов на коммунальные услуги увеличивает издержки бюджетных организаций примерно на 0,5% пункта ВВП. По нашим расчетам, на основе данных МЭРТ, в целом реально изменение регулируемых цен и тарифов на платные услуги внесло более трети (36,7%) в общий прирост инфляции на потребительском рынке1.

Провоцирующий общую инфляцию экономический сюжет постоянно воспроизводится. При рассмотрении бюджета на 2007 г. вместо предложенного МЭРТом роста оптовых цен на 6 — 7,5% Газпром предложил поднять их на 22%, энергомонополии — на 12%; консенсус достигнут на уровне, соответственно, 15% и 10%. В 2008 — 2010 гг. замедление темпов роста тарифов естественных монополий не планируется: так, энерготарифы последовательно возрастут на 14 — 15 — 18%.

При выполнении государством функции контроля над тарифами возникает конфликт интересов и объективное противоречие между функциями регулятора и собственника. Как регулятор, государство определяет пределы роста тарифов, а как контрольный собственник не ставит задачи менеджменту контролировать раздутые издержки, которые являются основанием для запроса повышенных тарифов. Этому способствует сохранение непрозрачности деятельности субъектов естественных монополий.

Рассуждения о регулировании тарифов выводят на общую проблему адекватности и рациональности структуры цены в рыночном секторе (или об отсутствии таковых) и допустимости участия государства в корректировке рыночных цен. Признавая приоритет свободного ценообразования, следует допустить действие государственных регуляторов. Так, возможно ограниченное вмешательство государства в определении состава и пределов некоторых видов затрат, относимых на себестоимость, что заложено в идеологии и практике налогообложения прибыли. Необходим контроль над внутрикорпоративными ценами, режимом накопления и использования прибыли. Абсолютная ценовая анархия, неконтролируемое применение трансфертного ценообразования означает как раз не усиление, а ослабление рынка. Удачным представляется определение категорического устранения государства из процесса формирования нормальной рыночной структуры ценовых затрат производителей как «монетаристской зашоренности»2.

Не отрицая необходимости эффективного государственного регулирования цен и тарифов, строго ограниченного субсидирования и прочих элементов государственного дирижизма, мы тем не менее приходим к выводу о его относительной избыточности в современной России.

Круг нерыночных субъектов в экономике оказывается достаточно широким. Нерыночный сектор существенно раздвинул свои границы до примерно одной трети всей экономики при причислении сюда убыточных предприятий, неэффективных предприятий с отрицательной добавленной стоимос-

1              Инфляция и цены. Мониторинг МЭРТ социально-экономического развития Российской Федерации за 2006 г., с. 40-41.

2              В.Горегляд. «Бюджетная трехлетка» (2006-2008 годы) и экономическая политика государства // Вопросы экономики, 2005, № 8.

тью, «условно рыночных» естественных монополий с их системой неравновесных цен и государственным регулированием тарифов.

Наконец, к «условно рыночному сектору» мы считаем необходимым причислить частные предприятия, выполняющие госзаказы — в силу того, что, несмотря на формально рыночный характер, здесь часто возникают искажающие рынок возмущения в вище снижения барьеров входа в этот экономический сегмент, исключительных правил заключения контрактов, неадекватных цен сделок и пр. У. Нордхауз и Дж. Тобин полностью включали корпорации, работающие на государство, в нерыночный сектор. В методологическом смысле это правильно. Внутрикорпоративный оборот, по их классификации — также нерыночный сектор. Динамичное нарастание внутрифирменных потоков в современной России с использованием системы трансфертного ценообразования имеет своей целью, как правило, оптимизацию налоговых платежей и не имеет отношения к справедливым рыночным принципам1. Одновременно это искажает отраслевую структуру ВВП, в которой доля торговли неадекватно высока вследствие реализации в ней (с помощью механизма трансфертных цен) части добавленной стоимости, созданной в нефтеэкспортной сфере. Последние десять лет доля торговли в валовой добавленной стоимости колеблется в пределах 2022% при реальной величине около 15% (оценка Всемирного банка).

Таким образом, следует подтвердить достаточно высокий удельный вес в экономике той ее части, где искажаются рыночные сигналы, нарушаются принципы равновесного ценообразования. Чем большую часть информации рынок получает с помощью децентрализованных, механизмов, тем выше степень развития рынка. Описанная гипертрофия нерыночного сектора снижает степень качественной однородности рыночной экономики, генерирует инфляцию, снижает уровень конкуренции и стимулы к развитию. В этом контексте значительный нерыночный сектор является ограничителем экономического роста.

По сути, происходит отход от классического либерализма с принципами справедливой конкуренции и равных условий для частных предпринимателей к избирательному патронированию отдельных сфер и предприятий. При избирательной поддержке определенных отраслей, предприятий, территорий правительство обычно ссылается на их непривлекательность для частных инвесторов и на необходимость корректировки рыночных механизмов. В условиях нормальной конкурентной среды это, действительно, необходимо. В России же она отсутствует, и именно ее создание должно быть первичной задачей государства, решение которой резко повысит эффективность промышленной политики. Кроме того, необходимо учитывать и все большую открытость экономики: в условиях глобализации конструктивный эффект от централизованного селективного регулирования национальных компаний резко сни

1              С другой стороны, в практике современного корпоративного управления все чаще встречаются плодотворные попытки построить модель рынка внутри корпорации путем создания в финансовой структуре финансовых комитетов, специальных центров, условно продающих финансовые ресурсы бизнес-единицам и оценивающих их работу по критерию отдачи на внутренние инвестиции.

жается. При вступлении в ВТО господдержка многих сфер по определению станет недопустимой.

Как же расширить уровень рыночности экономики? С макроэкономической точки зрения это равнозначно комплексному проведению структурных реформ для кардинального исправления искаженной картины экономических связей1 и предполагает:

1. обеспечение равных условий конкуренции путем недопущения искусственной монополизации рынков, в т.ч. ужесточение санкций за нарушение антимонопольного законодательства;
2. снижение степени влияния естественных монополистов в экономике, в т.ч. и на региональном уровне, путем реформы естественных монополий, включая обоснованное повышение тарифов, окончательное оформление оптового рынка электроэнергии2;
3. ликвидацию неявного перекрестного субсидирования в промышленности и переход на прямое финансирование нуждающихся отраслей из бюджета;
4. реформу ЖКХ3, включая реструктуризацию общих долгов ЖКХ, в т.ч. налоговых платежей, передачу расходов по созданию ТСЖ в муниципальные бюджеты, ликвидацию аналогичной системы перекрестного субсидирования тарифов на коммунальные услуги, отмену льгот и субсидий населению. По принятому в июле 2007 г. Федеральному закону «О Фонде содействия реформированию ЖКХ» в течение трех лет будет направлено 240 млрд. рублей, что примерно соответствует накопленным долгам отрасли (300 млрд.руб.)4. Учитывая инерционность хода реформ и постоянное фактическое недофинансирование, вряд ли следует ожидать в этом секторе кардинальных перемен;
5. сокращение ранее выданных налоговых и ценовых льгот; на последующих этапах — отмену большей части прямых субсидий промышленности и другим секторам экономики5;
6. равноудаленный доступ исполнительной власти к функционированию конкурентной среды, ее максимальное невмешательство в хозяйственную жизнь и неучастие на стороне одного из экономических агентов;
7. обеспечение открытости информации о распределении государством ресурсов;
8. реформу корпоративного управления как базу устранения неэффектив-

1              Нерыночные услуги, представляющие нормальную, «правильную» часть нерыночного сектора, оставляем в стороне как данность.

2              В 2009 году в результате реформы РАО ЕЭС России будут регулироваться тарифы сетевых организаций и сбытовая надбавка гарантирующего поставщика. Тарифы для конечных потребителей регулироваться не будут, поэтому возможен более высокий рост тарифов для конечных потребителей.

3              Подробное исследование хода реформы проведено Е. Ясиным в работе «Политическая экономия реформы ЖКХ». Опубликовано на сайте http://www.liheral.ru 19.07.2006.

4              Поскольку это отложенные расходы, не имеющие источников финансирования, решено долги (в основном налоговые) списать. По сути, государство прощает долги самому себе.

5              Временной аспект предполагает ликвидацию системы перекрестного субсидирования в максимально короткие сроки (с учетом социальных факторов), а отмену субсидирования — поэтапно, по мере созревания условий.

ных затрат и слоя не созидающих добавленную стоимость субъектов. Это предполагает два пути:

улучшение внутрикорпоративных процессов: применение управления на основе стоимости (value-based management, VBM), технологии Бизнес Юнит Менеджмент (Business Unit Management), системы сбалансированных показателей, Balanced Scorecard, процессно-ориентированного анализа рентабельности и издержек, созданного на основе комбинации Balanced Scorecard и Activity- Based Costing, системы кайзен- и таргет-костинг (целевого рыночного ценообразования), систем economic resourses planning, ERP и прочих инструментов финансового и общего менеджмента;

улучшение корпоративного управления при содействии государства как регулятора, затрагивающее такие аспекты, как корпоративные ценности, соблюдение прав акционеров, адекватное распределение обязанностей и полномочий, полномочия менеджмента, раскрытие информации и прозрачность, система внутреннего контроля, аудита, устранение препятствий для банкротства неэффективных предприятий. Роль государства состоит в разработке принципов корпоративного управления и контроле над их выполнением, т.е., по сути, в поддержании нормальной рыночной среды.

В результате структурных реформ и повышения эффективности корпоративного управления оздоровляются государственные финансы, для проведения институциональных реформ в других областях высвобождаются значительные ресурсы. При резком снижении роли дотирующих нерыночных механизмов бюджет превратится из инструмента иждивенческой политики в финансовую основу государственной власти и социальной сферы. Будет воссоздана имманентная рыночной экономике система равновесных цен и ликвидирована почва для развития инфляции издержек и роста цен.

Конечным итогом станет расширение рыночной базы в национальной экономике, достижение ею большей зрелости и адекватности, усилятся стимулы к экономическому росту.