КЕЙНСИАНСКАЯ СИСТЕМА

Эволюция количественной теории денег, особенно в ее викселлианской версии, естественно, вела к рассмотрению роли сбережений и инвестиций в определении национального дохода. Фактически эта идея появилась в ряде работ по теории денег 20-х годов, в частности в книге Денниса Робертсона "Банковская политика и уровень цен” (1926) и в работе Кейнса "Трактат о деньгах" (1930).

Столь же новая идея заключалась в том, что именно инвестиции, а не сбережения вызывают изменения в доходе: вместо того, чтобы за исходный пункт анализа взять желаемый уровень сбережений и затем показывать, как инвестиции с помощью процентной ставки приспосабливаются к сбережениям, Кейнс исходит из автономного потока инвестиций и показывает, как через посредство мультипликатора создаются те самые сбережения, которые необходимы для данного уровня инвестиций.

Но даже этих теоретических инноваций не хватило бы для кейнсианской революции, если бы не была введена еще одна предпосылка, согласно которой равновесный уровень дохода, уравновешивающий сбережения и инвестиции, вовсе не обязательно обеспечивает полную занятость. Мысль о том, что конкурентный процесс непрерывно толкает экономику к устойчивому состоянию полной занятости всякий раз, когда она отклоняется в сторону недоиспользования своего капитального запаса, пронизывала все макроэкономическое мышление до Кейнса.

Кроме того, это была подлинная революция в экономическом мышлении: произошла внезапная и удивительно быстрая трансформация всей теоретической сферы, включая метафизическое "видение" экономического процесса, из которого исходили все прежние теории. Революция произошла не просто в отношении к экономической политике — в идее о том, что правительства могут лечить депрессию и безработицу,

оперируя государственными расходами и налогами, не было ничего нового, — а в теории, которая стояла за подобными рекомендациями. Это не значит, что все конкретные элементы этой теории были немедленно признаны. Напротив, первое издание "Общей теории" еще не было распродано, когда началась критика отдельных деталей учения Кейнса, которая с тех пор никогда не прекращалась. Вскоре с Кейнсом произошло абсолютно то же самое, что с Рикардо, Марксом, Вальрасом и Маршаллом: его препарировали, интерпретировали, переинтерпретировали, стандартизировали, упрощали, сводили к графикам и альтернативным математическим моделям "Кейнс 1", "Кейнс 2" и т. д., так что в ходе этого процесса он стал автором, которого все цитируют, но никто не читает.

Содержание "Общей теории" давало достаточный материал для подобных споров относительно того, что Кейнс "действительно" имел в виду... Подобно сочинениям Рикардо, Маркса, Вальраса и Маршалла "Общая теория" была плохо изложенной книгой, полной двусмысленностей, отклонений от главной темы и многочисленных так и не разработанных проблем. Золотые слова сказаны по этому поводу Самуэльсо- ном: "Общая теория... ужасно написанная книга, она плохо организована... Она полна иллюзий и путаницы... Сама кейнсианская система изложена в ней неясно... Вспышки озарений и интуиции перемежаются с нудной алгеброй. Неуклюжие определения внезапно сменяются незабываемым пассажем. Когда ее в конце концов одолеешь, то оказывается, что анализ в ней очевиден и в то же время нов. Короче говоря, это работа гения".