Меркантилизм и наша эпоха

Однако в странах, которые позлее вступали на путь капиталистического развития, идеи классической школы не могли полностью укорениться. Буржуазия этих стран не хотела признать, что в экономике надо все предоставить свободной игре сил. Не без основания она полагала, что в такой игре лучшие шансы на выигрыш имеет именно английская бур- жуазия. Поэтому некоторые конкретные идеи меркантилистов никогда не умирали, а арсенал их политики — государственное руководство хозяйством, протекционизм, обеспечение изобилия денег в стране — во многих случаях активно использовался правительствами.

Настал XX век. В промышленных буржуазных страпах развился государственно-монополистический капитализм. Экономические идеи, соответствующие этим условиям и отражающие задачи государственного воздействия на хозяйство, наиболее полно высказал в 30-х годах нашего столетия английский теоретик Джон Мейнард Кейнс. Буржуазная экономическая мысль в последние десятилетия развивалась в большой мере под знаком его идей. Они во многом определяют экономическую политику современного капитализма, на которую опираются теперь монополии и государство, стремясь удержать свои позиции в экономическом соревновании с социалистической системой.

Капитализм не может больше существовать на основе саморегулирования, утверждал Кейнс. Государство доляшо взять па себя задачу регулирования экономики. Эта задача сводится главным образом к тому, чтобы поддерживать и стимулировать платежеспособный спрос, который имеет тенденцию хронически отставать от производства.

Невмешательство государства в экономику, которое полтора столетия провозглашала буржуазная политическая экономия, по мнению Кейнса, ложная и опасная идея. Прежде всего государство должно обеспечить изобилие денег в стране и их «дешевизну», т. е. низкие ставки ссудного процента. При таком положении капиталисты будут охотно брать в банках ссуды, делать инвестиции, а значит, нанимать рабочих и выплачивать им заработную плату. Свобода торговли — предрассудок. Если это необходимо для полной занятости, допустимы и ограничения ввоза иностранных товаров, и демпинг (вывоз своих товаров по низким ценам для захвата рынков), и девальвация валюты.

Эти рекомендации до странности напоминают идеи меркантилистов,— разумеется, с учетом всей разницы между современной капиталистической экономикой и той экономикой, которая была в Западной Европе 250—300 лет назад. Шведский ученый Эли Хекшер, признанный специалист по меркантилизму, пишет: «Взгляды Кейнса на экономические явления удивительно похожи на взгляды меркантилистов, хотя его социальная философия совершенно иная...» 12 Конечно, иная! Кейнс — идеолог современного государственно-монополистического капитализма, а меркантилисты выражали интересы нарождавшейся торгово-промышленной буржуазии эпохи раннего капитализма.

Кейнс выражался прямо. Если он не признавал Маркса, то он и не делал в его сторону лицемерных поклонов, как некоторые буржуазные ученые. Если он ставил своей задачей ниспровержение «классической доктрины» (под которой он понимал, грубо говоря, концепции саморегулирования и невмешательства государства в экономику), то он объявлял об Этом па первой же странице. Так лее он поступил и с меркантилистами, открыто признав их своими предшественниками. Правда, критики, особенно тот же профессор Хекшер, потом показали, что Кейнс отчасти просто приписывал авторам XVII и XVIII столетий свои собственные идеи, толковал этих авторов, мягко говоря, своеобразно и в удобном для себя смысле.

Во-первых, меркантилисты, по его мнению, связывали свое стремление к увеличению массы денег в стране с задачей понижения ссудного процента и поощрения инвестиций. Как мы только что видели, это одна из ключевых идей Кейнса. Во-вторых, меркантилисты не боялись повышения цен и считали, что высокие цены способствуют расширению торговли и производства. Кейнс является одним из основателей современных концепций «умеренной инфляции» как средства поддержания экономической активности. В-третьих, «меркантилисты были родоначальниками... представления о недостатке денег как о причине безработицы» Кейнс выдвинул идею, что увеличение количества денег путем кредитной экспансии банков и дефицитов государственного бюджета может быть важнейшим орудием борьбы с безработицей. В-четвертых, «меркантилисты не обманывались насчет националистического характера их политики и ее тенденций к развязыванию войны» 13. Кейнс считал, что протекционизм может помочь в данной стране разрешению проблемы занятости и выступал за экономический национализм.

К этому надо бы добавить пятый пункт, который Кейнс считал, видимо, само собой разумеющимся: упор на важную роль государства в экономике.

Выше говорилось, что в конце XIX в. буржуазная политическая экономия окончательно отказалась от трудовой теории стоимости и других теоретических основ классической школы. Теперь она отказалась и от экономической политики, вытекающей из учения классиков буржуазной политической экономии. Кореппая причина этого — обострение противоречий капитализма. В усилении государственного вмешательства буржуазные экономисты ищут способа смягчить э™ противоречия. А концепцию всесилия государства в экономике в прошлом наиболее полно выразил меркантилизм. Отсюда и родство. Не вся современная буржуазная политическая экономия пошла по пути кейнсианства. Имеются целые школы, отрицающие необходимость усилепия государственного вмешательства в экономику.

С другой стороны, кличкой «неомеркантилизм» бросается тень на экономическую политику молодых развивающихся государств. Государственный сектор в экономике, народнохозяйственные планы и программы именуются неомеркантилизмом. Защита национальной промышленности с помощью таможенных тарифов и других мер тоже неомеркантилизм. Двусторонние торговые соглашения, финансирование индустриализации путем государственных займов, регулирование цен и ограничение прибылей монополий — опять и опять неомеркантилизм.

А как же могут развиваться эти страны? На основе свободы торговли, т. е. свободы действий иностранных монополий, при благоя^елательном невмешательстве государства. Тогда, очевидно, не будет неомеркантилизма. Но тогда не будет и независимого экономического развития, ибо именно эти условия консервируют отсталость и зависимость!

овременниками Томаса Мана были Шекспир и Бэкон — великие новаторы в искусстве и науке. Новатор в политической экономии — Уильям Петти — явился через поколение. Замечатель_ ные лее люди среднего между ними поколения, родившиеся на рубеже XVI и XVII столетий, были воинами и проповедниками. Вождь и герой умеренной буржуазии Оливер Кромвель и его более левый политический соперник Джон Лилберн выступали с мечом в правой и с библией в левой руке. Политическая и социальная революция в XVII в. в силу тогдашних исторических условий приняла религиозное обличье, она оделась в суровый костюм пуританства.

В кромвелевском протекторате буржуазия исчерпала свою революционность и в 1660 г. в союзе с новым дворянством опять посадила на престол династию Стюартов в лице Карла II, сына казненного короля. Произошла Реставрация. Но Это была уже пе та монархия: революция не прошла даром. Буржуазия укрепила свои позиции за счет старого феодального дворянства.

За революционное 20-летие (1641—1660 гг.) выросло и новое поколение людей, на образ мыслей которых революция наложила сильный, хотя и весьма разный, отпечаток. Политика и религия (а они были неразрывно связаны) в какой-то мере вышли из моды. Людям, юность которых при- шлась »-е и 50-е годы, претили схоластические споры, в которых Огхблия служила главным источником аргументов. От ре14?'- и они унаследовали другое: дух буржуазной свободы. : ,эума и прогресса. Яркое созвездие талантов засияло в науке. Звездами первой величины были физик Роберт Бойль, философ Джон Локк и, наконец, великий Исаак Ньютон.

К этому поколению и кругу людей принадлежал Уильям Петти, по выражению Маркса, «отец политической экономии и в некотором роде изобретатель статистики»