Межкультурное сходство

Изначально справедливость означала лишь соот­ветствие действующему праву. До сих пор ведомство, занимающееся вопросами права, судебная система, называется юстицией. Однако уже давно понятие справедливости приобрело более широкое и мораль­ное значение, не теряя при этом тесной связи с пра­вом.

Однако относительно рано всплывает и этико- правовой релятивизм. Так как в других странах на­блюдаются иные представления о справедливости, то возникают сомнения в существовании справедливо­сти, независимой от культуры и эпохи. Уже антич­ный скептик Карнеад (214-129 до н.э.) выступил в этом духе с двумя речами, сознательно противоречи­выми по своей направленности — с одной в поддерж­ку, а с другой против справедливости. Блез Паскаль (1623-1662) также язвительно заключил, что грани­ца справедливости проходит по реке, так как по раз­ные стороны Рейна господствуют различные [пред­ставления о] справедливости («Мысли», № 294). Од­нако часто люди становятся жертвой оптического обмана. Паскаль также не делает различия между не столь элементарными представлениями о справедли­вости, — вроде тех, согласно которым старшие насле­дуют все («Мысли», № 291), — и ее неоспоримым ядром. Тем самым сомневающиеся упускают из вида то, что является общим практически для всех культур т. е. справедливость, которая даже в эмпирическом смысле значима не только для одного региона или од­ной эпохи.

Благодаря всеми признанной справедливости, ох­ватывающей [различные! культуры и эпохи, о челове­честве в целом можно говорить как о сообществе справедливости. Общечеловеческое начинается с принципа равенства: одинаковые случаи следует рас­сматривать одинаковым образом. Как в его негатив­ном виде, запрете произвола, так и в его позитивном виде, заповеди беспристрастности, он требует рассма­тривать спорные случаи невзирая на лица. В этом смысле изобразительное искусство представляет пер-

Рис. 1. Бернский фонтан справедливости, фрагмент 12

вичпую справедливость, богиню Юстицию, с повяз­кой на глазах. Мужчина или женщина, богатый или бедный, могущественный или слабый — беспристра­стность первого уровня, беспристрастность примене­ния правил, гласит, что с каждым нужно обращаться согласно соответствующим правилам: перед законом все равны. Для решения следующей задачи — точно отмерить каждому ему полагающееся — Юстиция ча­сто держит в руке весы. А меч символизирует ее двой­ное предназначение, как защищать, так и наказывать.

Впрочем, этой беспристрастности первого уровня, беспристрастности применения правил, недостаточно. Скорее она должна быть дополнена беспристрастно­стью второго уровня, беспристрастностью установле­ния правил. При этом не стоит ожидать одного-един- ственного правила для всех сфер жизни. В случае ос­новных прав и прав человека действует равенство: «Каждому — по его ценности человека как такового». В случае элементарного обеспечения существования выдвигается аспект потребности: «Каждому по по­требностям». В трудовой и профессиональной сфере действует принцип достигнутого результата, а в уго­ловных процессах учитывается тяжесть правонаруше­ния, соединенная с размером субъективной вины.

Межкультурно признаются также принципы про­цессуальной справедливости, затем идея взаимности или обоюдности, связанная с «золотым правилом» («Не поступай с другими так, как не хочешь, чтобы поступали с тобой») и с той равноценностью получа­емого и даваемого («справедливость обмена»), кото­рая ни в коем случае не распространяется лишь на экономические отношения Точно так же к общему наследию справедливости относится идея компенси­рующей («исправительной») справедливости.

От других главных целей человечество отказалось в ходе Просвещения или в результате отрезвляющего опыта. Справедливости же, напротив, оно до сих пор придает первостепенное значение. Даже один из та­ких острейших критиков западной морали, как Фрид­рих Ницше (1844—1900), высказал в ее адрес похвалу, которая вряд ли могла быть большей: «Если даже под

Риг. 2. Свод Хаммурапи, XVII в. до нз.

напором личной обиды, надруганности, заподозрен­ное™ не тускнеет высокая, ясная, столь же глубокая, сколь и снисходительная объективность справедли­вого, судящего ока, ну так что же, тогда это экземпляр совершенства и высочайшего мастерства на земле» («К генеалогии морали», Второй трактат, № 11)^[1].

1.