Принципы справедливости в юстиции

В обозначении судоустройства «юстицией» еще слышится исторически первичная и до сих пор актуальная задача справедливости: в гражданском праве поступать справедливо с кем-либо означает способствовать ему в защите своих прав, то есть принять решение о притязаниях и взаимных обязательства.

В уголовном же праве — это, с одной стороны, наказать лишь виновных и оправдать невиновных, а с другой стороны, определить наказание в соответствии с тяжестью вины. В обоих случаях должна царить объективность, тем самым опровергая злую поговорку «В открытом море и перед судом на все воля божья». Вместо этого справедливость должна стать для всех тем, что обещал слабым, вдовам и сиротам «царь справедливости» Хаммурапи: судебный корпус должен осознавать себя в качестве одушевленного права и содействовать каждому без различий в защите своих прав.

Судопроизводство — это инновация в области справедливости, имеющая подлинно всемирно-историческое значение. Как показывает в качестве примера Эсхил в «Орестее», оно преодолевает двойную частную «юстицию», частное мнение о праве и частную его реализацию, вместе с ее неизбежным следствием — обширными всплесками насилия. Впрочем, для этого необходимы обе основные формы справедливости. Политическая справедливость сообщества осуществляет судоустройство — в качестве преодоления частной юстиции более точно оно означает публичную юстицию или публичную справедливость; а личная справедливость судей обеспечивает беспристрастность приговоров.

Беспристрастности служат принципы, упомянутые при рассмотрении неполной процессуальной справедливости. Запрет быть судьей в делах, затрагивающих собственный интерес, и другие «первичные правила судейской беспристрастности» должны способствовать реализации того, что первоначально имелось в виду в поговорке «fiat iustitia et pereat mundus» («Пусть погибнет мир, но свершится правосудие»).

То есть она не означает того фанатизма, который ради справедливости согласен даже на гибель мира. (Мартин Лютер перевел это изречение в своей проповеди от 10 мая 1535 года следующим образом: «Да свершится то, что праведно, и пусть из-за этого исчезнет мир»). Слово, впервые засвидетельствованное применительно к папе Адриану VI (1459-1523, интронизация 1522), оговаривает, что «мир» в смысле «великих и могущественных» также не должен избегать руки юстиции. Поэтому Кант верно онемечил: «Да господствует справедливость, если даже от этого погибнут все плуты в мире» («К вечному миру», Приложение I)^[7].

Чтобы быть совершенно беспристрастными, судьи должны обладать тремя совершенствами: всезнанием, как относительно действующего права, так и относительно того, что произошло; всемудростью, способной правильно оценить все произошедшее в свете действующего права; абсолютной личной справедливостью, которая также стремится к правильной оценке всего. И в-четвертых, судоустройство должно в дополнение ко всему обладать всемогуществом, способным на абсолютное выполнение справедливых приговоров. Однако поскольку столь совершенным является лишь божество, то юстиция может лишь стремиться максимально приблизиться к этому идеалу. Сюда относятся институциональные меры. Исходя из знания о множественных ограничениях любого судьи и коллегии судей, никто не полагается на доброго, всезнающего, всемудрого и просто справедливого судью. Не смягчая требований к судейскому корпусу, дополнительно соблюдают открытость процесса, иерархию судов и в случае уголовного процесса разделение труда между обвинителем («прокурором»), адвокатом и судьей. Судья же в свою очередь должен владеть своим «юридическим ремеслом», которое начинается со знания действующих законов, их нынешнего истолкования и право- ведческой дискуссии, «господствующих учений».

Однако одних лишь юридических познаний еще не достаточно для занятия судейской должности. Помимо всего прочего, нужно уметь рассматривать представленные дела по мерке законов, то есть частное в свете всеобщего.

Согласно наивному представлению для принятия судейского приговора достаточно простой субсумпции, силлогического, почти механического выведения приговора из двух ясных переменных, общего правила и частного случая. На самом деле не существует никакого «силлогизма юстиции», так как закон не может нормативно детерминировать приговор судьи. Однако не следует искать подтверждения этому в таком эмпирическом факте, как изменение частноправового порядка при национал-социализме. Ведь это изменение также обусловлено часто услужливым повиновением политическим обстоятельствам, то есть недостатком гражданского мужества. Силлогизм юстиции невозможен скорее по научно-теоретической причине, так как законы нуждаются в толковании, не являясь при этом объектом распоряжения судейского действия. Говоря словами Монтескье, судья остается «устами закона». Но он говорит не как бессмысленно болтающий попугай, а действует скорее творчески, но не столько правотворчески, сколько в смысле творческого толкования. Ведь в отличие от законодателя судья должен не устанавливать новое право, а лишь толковать существующее. В целях устранения обоих сторон частной юстиции судья не может осуществлять «судейскую частную юстицию» и на место чужих частных мнений помещать свои собственные, чтобы посредством официальной власти принятия решения придать ей еще и общественную значимость. Существует одно-единст- венное исключение, классическую формулировку которого можно встретить в Швейцарском гражданском кодексе, статье 1, абзац И: «Если закон не может служить источником никакого предписания, то судья должен принять решение согласно обычному праву, а если таковое также отсутствует, то согласно правилу, которое он установил бы в качестве законодателя».

Поскольку судейскому решению свойственен творческий характер, то его практически невозможно предсказать. Тем не менее следует придерживаться идеи, что и в спорных случаях существуют «правильные ответы». Им служат правила толкования, дополняющие «первичные правила судейской беспристрастности» «вторичными правилами судейской беспристрастности».

К судейскому ремеслу относится также способность расследовать часто сложные и спорные обстоятельства дела («установление фактов»), при этом в случае необходимости привлекать результаты экспертизы и оценивать их самих, так как часто они противоречат друг другу. Однако ядро юридической способности суждения состоит в способности толковать расследуемые обстоятельств дела в свете действующих законов, при этом производя сопоставления и выражая эти сопоставления в решении. Поскольку ошибки и заблуждения возможны даже при наличии самой полной осведомленности и совести, сюда следует добавить готовность в дальнейшем учитывать юридическую критику и извлекать из нее выводы для будущих решений.

Собственные правила толкования ограничивают судью при интерпретации законов. Они обязывают его обращать внимание на смысл слов (грамматическое толкование), на контекст значения (систематическое толкование), на цель регулирования, как она на данный момент выражается в данном законе (те-

Рис. 5. Юстиция, Бамбергский собор 82

леологическое толкование), на предварительные определения конституции (конституционно-конформное толкование) и на предыдущие решения (Prajudi- zien) особенно высших судов, а также на то, что в результате длительной традиции стало «господствующим учением». Очевидно, что между этими толкованиями возможны конфликты. Даже если не существует никакого примиряющего их метаправила, правила находятся в определенной связи друг с другом; часто они дополняют друг друга и в случае конфликта требуют того, чем и так должны владеть судьи: искусства сопоставления.

И последняя задача справедливости в сфере юстиции: в рамках более масштабной задачи «обеспечение правопорядка» юстиция пытается свести решения по разным делам в по возможности уравновешенное и по возможности единое судопроизводство.

<< | >>

↑

Источник: Хёффе Отфрид. Справедливость: Философское введение / Пер. с нем. О. В. Кильдюшова под ред. Т. А. Дмитриева. — М.,2007. — 192 с.. 2007

Еще по теме Принципы справедливости в юстиции:

- Современные философские исследования - Трансцендентальная философия -

- Аудит - Банки - Бизнес - Бухгалтерский учет - Макро и Микроэкономика - Маркетинг - Менеджмент - Философия - Финансы - Экономика -