1.1. Формирование системного категориального определения функциональной, структурной и уровневой специфики мегаэкономики

В современных условиях сохранения актуальности достижений V и нарастания VI^[1] технологического укладов и соответствующих им хозяйственных укладов основной стратегический вызов, который встает перед Россией в начале XXI века, – это окажется ли она в состоянии эффективно интегрироваться и реализовать свои конкурентные преимущества на данном этапе эволюции глобальной экономической системы (GES)? Этот вызов актуализирует выяснение того, насколько эффективно страна с помощью своего государства и частного капитала может включаться в хозяйственные взаимодействия на самом высоком уровне строения глобального экономического пространства, или насколько органично включается национальная макроэкономическая система в мегаэкономику? насколько этой задаче соответствует современное состояние российской экономической науки и практики? в каких направлениях следует решать уже имеющиеся и образующиеся в ходе эволюции GES проблемы? В связи с этим возникает необходимость определения места и контекста пространства мегаэкономики в структуре GES, отношений сотрудничества и конкуренции, характеризующих ее в отличие от других частей глобального хозяйства, субъектов и объектов этих отношений, соответствующих им процессов и реализуемых проектов.

Выделение специфически функционирующего и структурированного экономического пространства является важнейшей характеристикой внутреннего строения и эволюции GES. Начиная с эпохи меркантилизма, связанного с отношениями межстранового обмена, исследование специфики внутреннего и внешнего пространства экономических систем приобретает атрибутивный характер в научных концепциях. Позднее, в классических трудах А. Смита, Д. Рикардо и т.д., развитие международной торговли обосновывалось пространственными различиями условий приложения труда и капитала, изначально монопольным положением отдельных стран и географических районов мира в производстве тех или иных благ.

Как видим, категория «экономическое пространство» была введена в научный анализ на мегауровне GES уже давно, однако в эволюционном аспекте она стала активно разрабатываться сравнительно недавно, что связано со стремительным развитием эволюционной экономики в последней четверти XX века. В то же время, несмотря на усилия исследователей разных стран и разных поколений, до сих пор нет общепризнанного определения понятия мегаэкономического пространства, как в целом, так и в разных контекстах.

Характеризуя эволюцию теоретических подоходов к изучению пространственной организации экономики, П.А. Минакир и А.Н. Демьяненко убедительно показывают, что первоначально экономика исследовалась в рамках географического пространства, обладавшего благоприятными для того или иного вида экономической деятельности природными условиями. Однако по мере развития рыночного хозяйства «географические условия, оставаясь важным фактором выбора места и вида экономической деятельности, уступили главенствующее место в качестве районообразующего начала экономическим условиям (сравнительным издержкам производства и распределения, предельной продуктивности труда и капитала, интенсивности и структуре спроса и пр.). Более того, пространственные экономические параметры стали активным элементом, деформирующим собственно географические условия» ^[2].

Пространство до сих пор не имеет однозначного толкования среди ученых, вкладывающих в это понятие свое понимание изучаемого феномена, обусловленное тематикой проводимых ими исследований.

Вместе с тем, опираясь на общепризнанные на современном этапе определения этой категории можно толковать ее специальные формы отражения богатства бытия. Так, пространство мегаэкономики – это совокупность международных экономических отношений, выражающих координацию и субординацию взаимодействия одновременно существующих субъектов и объектов, порядок их взаимного расположения (расстояние и ориентацию) и его относительную величину, или протяженность и плотность. Эти характеристики мегаэкономики должны быть рассмотрены только во времени, давая представления о тенденциях ее эволюции, поэтому представленный анализ мегаэкономического пространства будет осуществлен в актуальном времени с учетом ретроспективы и перспективы его компонентов и элементов. Ф. Энгельс писал: «Основные формы всякого бытия суть пространство и время; бытие вне времени есть такая же величайшая бессмыслица, как бытие вне пространства»^[3].

Для ориентации в продвижении авторской концепции следует выделить основные этапы эволюции зарубежных концепций и раскрыть особенности современных отечественных концепций экономического пространства, которые хоть и связаны с разными подходами, но всегда отражают изменение роли материальных, технических, организационных, институциональных или информационных факторов в его структуре:

– географическая и геополитическая (Ф. Ратцель, Р. Челлен, Ф. Науман, Х. Макиндер и др.);

– размещения (локализации) производства (И. фон Тюнен, В. Лаунхардт и др.);

– классическая и неоклассическая штандортная (А. Вебер, В. Кристаллер, Т. Полландер, А. Леш и др. ) ;

– промышленных комплексов (У. Айзард, М. Стрейт, К. Ричтер и др.) ;

– поляризации пространства (Ф. Перру, Ж.

– фильер, блоков развития и кластеров (Е. Дахмен, И. Толенадо, Д. Солье, М. Портер, С. Розенфельд и др.);

– центростремительной концентрации, мегагородов, мегаполисов (Э. Гувер, Дж. Джейкобс, С. Сассен, Б. Робертс, К. Сасаки и др.);

– совокупной причинной обусловленности (П. Кругман, М. Фужита, Т. Мори и др.);

– информационно-коммуникационная (Р. Шулер, Р. Капелло, М. Кастельс и др.) ;

– сетевая и мегасетевая (Г. Шибусава, М. Энрайт, С. Парк, Д.Е. Андерссон, С. Магрини, Д. Мартеллато и др.);

– портально-узловая (О. Андерссон, Д. Андерссон, Э. Томпсон, К. Кобаяси, М. Такебояси и др.);

– мультирегиональная, мультисекторальная (Р. Барро, Т. Фукучи, Т. Лакшманан и др.);

– мегарегиональная (Р. Флорида, Т. Гульден, Ш. Мелландер, К. Росс, Р. Стоу и др.);

– мегакластерная (М. Глэдвелл, Э. Монфардини, Ч. Кетелс, Г. Линдквист, К. Аллен и др.);

– мегацентрическая (Дж. Кларк, Д. Бити, Д. Проус и др.)^[4].

В развитии концепций пространственной экономики четко проявляется движение от локального к глобальному контенту, контексту и масштабу, определяемое объективными процессами и интересами их участников в реальной GES за последние два века. Предлагаемый подход позволяет полнее понять, в отличие от непоследовательной и вневременной фиксации учений^[5], магистральные тенденции изменений теории и практики глобального экономического пространства.

Анализ мегаэкономического пространства в рамках предмета экономической науки включает выделение его всеобщих и специфических свойств. К первым можно отнести объективность существования и независимость от отражения в сознании его субъектов, зависимость от содержания хозяйственных взаимодействий, их функциональных и структурных форм, единство дискретности и непрерывности его субъектов, объектов, процессов и отношений, возможность изменения элементного состава, неизбежность изменения характера (отношения формы к содержанию) экономических взаимодействий, а также количества и качества, взаимного расположения, векторов и ориентиров движения, плотности элементов экономического пространства в процессе его эволюции.

Экономическому пространству присуща непрерывная связанность дискретных факторов производства в различных комбинациях, выражающих состояние трансформаций вещества и трансакций в поле мегаэкономики в актуальном времени. Относительная дискретность раздельного бытия материальных объектов и субъектов, процессов и проектов, в их многообразии на мегауровне GES переходит в непрерывность их взаимодействий и меняется в разных ее частях в зависимости от изменения плотности возникающих экономических связей и отношений. Общим свойством мегаэкономического пространства, обнаруживающимся и на всех других структурных уровнях GES, является его трехмерность, которая органически связана со структурностью его субъектов и объектов, проектов и процессов и структурируется (в соответствии с задачей повышения эффективности функционирования) в центрах и зонах, сетях и узлах, каналах и порталах, кластерах и комплексах и пр. с соответствующими формами вертикальных и горизонтальных отношений ^[6].

Изучение экономического пространства российскими исследователями осуществляется преимущественно в рамках территориальной, ресурсной, факторной и информационной концепций.

Представитель территориального подхода А.Г. Гранберг обоснованно утверждал, что «экономическое пространство – это насыщенная территория, вмещающая множество объектов и связей между ними: населенные пункты, промышленные предприятия, хозяйственно освоенные и рекреационные площади, транспортные и инженерные сети и т. д. Каждый регион имеет свое внутреннее пространство и связи с внешним пространством»^[7].

В определении экономического пространства все большее значение приобретает информационный подход. Очевидно, снятие технологических и институциональных барьеров на пути трансграничного движения информации ускорило расширение мирового товарного и финансового рынка, а также транснациональных и многонациональных сетевых структур в промышленности, торговле, различных отраслях сферы услуг ^[8].

Не выдвигая общих системных определений, но учитывая векторы, динамику и среду мирохозяйственных процессов, Э.Г. Кочетов обосновывает глобализационный характер современного мирового экономического пространства, иерархически структурируя его как геополитическое, геоэкономическое и геостратегическое ^[9].

С позиций ресурсного подхода пытается характеризовать функционирование экономики В.В. Радаев, затрагивая фактически его пространственные аспекты. Экономика, по его мнению, – это совокупность специфических, прежде всего экономических действий, которые осуществляются во всех сферах общества. «В этом смысле никакой пространственно локализованной и тем более обособленной сферы экономики не существует»^[10]. Это утверждение нуждается в развернутом комментарии, поскольку отсутствие собственного пространства экономики одновременно означет невозможность выделения ее объектов и предметного поля, то есть лишает ее права на существование. В то же время, как отмечает исследователь, непременным признаком (элементом) экономического действия, выражающего определенную связь между целями и средствами, выступает ограниченность ресурсов^[11]. Очевидно, что последние имеют конкретную пространственную аллокацию и границы, становясь, таким образом, важным признаком соответствущего экономического пространства.

С ресурсно-факторным подходом корреспондируется концепция пространственной структуризации П.А. Минакира и А.Н. Демьяненко, которые отмечают, что «экономические регионы превратились в объективно формирующиеся на экономическом фундаменте комплексы взаимосвязанных и взаимодействующих экономических агентов … Формирование экономических регионов определялось пространственной неоднородностью в распределении не только природных ресурсов и труда, но и капитала»^[12]. Эта позиция наиболее близка концепции совокупной причинной обусловленности П. Кругмана, если включать в состав капитала его организационный, институциональный и информационный виды.

Применение факторного подхода при определении пространства экономических систем также характерно для В. Каспера, который, используя в модифицированном виде теорию И. фон Тюнена, по сути, предлагает при описании содержания и эволюции мезоэкономического пространства учитывать наличие и активность «мобильных» (работники, техника, материалы) и состояние «стационарных» (земля, дороги, расселение) факторов производства в связи с имеющимися в каждой территории институтами, организациями и информацией.^[13]Поскольку, по его мнению, мобильные факторы производства находятся в постоянном поиске наиболее выгодного приложения, то факторное насыщение пространства будет неизбежно изменяться с целью создания их наиболее благоприятного сочетания со стационарными в конкретно локализованных предприятиях. «Собственники мобильных факторов будут искать такое место приложения, которое, по сравнению с другими местами, отличается выгодным сочетанием нормы прибыли на единицу продукции и предполагаемой степени риска»^[14].

В общем виде в экономической теории под аллокацией и дислокацией подразумевается система распределения и перемещения ограниченных ресурсов, в зависимости от стоящих перед их владельцем (субъектом процессов и/или проектов) целей. Приведенный подход вполне может быть применен и к описанию эволюционирующего пространства мегаэкономики, в которой наблюдается непрерывное взаимодействие двух этих процессов движения капиталов и товаров в поиске мест, наиболее благоприятных для создания эффективной комбинации и эксплуатации факторов международного производства и обращения. В данном смысле можно говорить как о мегааллокации, так и о мегадислокации, которые предполагают распределение и перемещение необходимых ресурсов субъектами международных отношений (их консолидированными, ассоциированными, кооперативными или корпоративными участниками), что порождает неординарные способы достижения поставленных ими целей в их центрах и сетях, корпорациях и коллаборациях, центрах и проектах мегаэкономического масштаба и значения. Подтверждением этому служит множество примеров актуальной аллокации и дислокации в мегаэкономическом пространстве его субъектов и объектов, процессов и продуктов, что и будет сделано далее.

О.В. Иншаков и Д.П. Фролов экономическое пространство трактуют как особый вид жизненного пространства, в котором ведется хозяйство и создается особая система отношений между людьми в трансформациях и трансакциях производственных факторов ^[15]. Поскольку «человек всегда живет в неком хозяйственном пространстве, осознавая свою зависимость от таких его характеристик, как размеры, границы, объемы», то это пространство должно быть описано и как сфера деятельности с ее связями и отношениями, и как особая часть других пространств. «Системное отношение человека к целесообразно трансформируемому им пространству проявляется как единство трех сторон хозяйственной деятельности: функционирования, организации и развития»^[16]. В фокусе системного подхода и следует рассматривать причины формирования, основные атрибуты, феномены, тенденции, эволюцию и перспективы пространства мегаэкономики, в котором процессы трансформации бытия сопровождаются трансакциями между субъектами относительно ее объектов (продуктов и проектов).

Явно в русле эволюционной теории факторов производства О.В. Иншакова трактует экономическое пространство А.В. Гульбасов^[17]: как пространство, в котором происходят мобилизация, постоянная циклическая переработка условий в ресурсы, ресурсов – в факторы, факторов – в продукты, продуктов – в условия, ресурсы и факторы для последующих продуктов; многогранный метаморфоз рутины и новации, созидающий рациональную меру старого и нового в хозяйстве.

В русле факторной концепции также определяет экономическое пространство Л.Б. Вардомский^[18], применяя для этого «инновационный подход», обусловленный бурным прогрессом «экономики знаний» и выдвижением инновационного фактора на ведущие позиции среди факторов экономического развития. Экономический потенциал любого рассматриваемого пространства, по мнению исследователя, все сильнее зависит от способности производить, распространять и воспринимать новые товары и услуги, новые технологии производства и управления.

Экономическое пространство в трактовке В.В. Чекмарева – это «пространство, образованное: а) физическими и юридическими лицами (субъектами), которые для реализации своих экономических потребностей и выражающих эти потребности экономических интересов вступают в экономические отношения; б) физическими и нефизическими объектами, являющимися источниками экономических интересов и экономических отношений»^[19]. Источниками экономических интересов в рамках рассматриваемого подхода являются экономические ресурсы.

О.А. Бияков рассматривает экономическое пространство, как отношение между экономическими процессами субъектов хозяйствования и совокупным экономическим процессом по формированию возможных результатов экономической деятельности. Необходимым условием формирования экономического пространства, по его мнению, является наличие определенного уровня согласованности экономических интересов субъектов хозяйствования, в противном случае процесс формирования экономического пространства не начнется^[20]. Если пространство рассматривать как отношение процессов, то оно неизбежно включит связи и отношения их субъектов и объектов, роль и место каждого из них в общем процессе с присущей ему системой координации и субординации интересов.

Не стоит забывать, что «ведение хозяйства непосредственно связано со временем освоения определенного пространства, с извлечением из этого пространства пользы при наименьших затратах времени как наиболее ограниченного ресурса жизни человека. Человеку не требуется пространство вообще, ему необходимо лишь полезное пространство, поэтому он стремится к извлечению максимума пользы из ограниченного пространства в минимум времени или при минимальных затратах. Взаимодействие пространства и времени находит свое воплощение в эффективности хозяйствования как особого вида движения, которая измеряется отношением освоенного полезного пространства ко времени его освоения или затратам на это своей жизни»^[21]. Мегаэкономическое пространство формируется только в определенное уровнем развития человечества время, когда оно становится необходимым для эффективного ведения хозяйства.

«На международном рынке, – пишет М. Портер, – конкурируют фирмы, а не страны. Необходимо понять, как фирма создает и удерживает конкурентное преимущество, чтобы уяснить роль страны в этом процессе»^[22]. При этом следует учитывать, что отдельные фирмы (хозяйствующие субъекты и их агенты) в степени, зависящей от их потенциала и масштаба, первично ориентированы на формирование и реализацию своих абсолютных преимуществ на всех рынках, а вторично – на обеспечение сравнительных преимуществ относительно конкурентов и устойчивости в перспективе. Что касается сравнительных преимуществ, то они проявляются на разных уровнях и в разных частях пространства мегаэкономики уже как результат локального представления товаров и взаимодействия отдельных фирм, способствуя временному достижению близкого к равновесному состояния соответствующих рынков и выравниванию цен факторов производства и реализуемых товаров ^[23].

Таким образом, мировая экономика, изучающая условия функционирования фирм (экономических субъектов и их агентов) в международном пространстве, эволюционировала в мегаэкономику, исследующую экономические отношения между фирмами разных стран, взаимодействующими за пределами своих и для многих национальных экономических систем (транснационально), на основе раздельной или совместной эксплуатации их сравнительных преимуществ в тех или иных видах деятельности, а также отношения между фирмами, функционирующими в различных странах (межнационально). Мегаэкономика, продолжая исследовать проблемы, которые традиционно стояли перед международной экономикой, выделилась в особую часть глобальной экономики и дает возможность также ответить на следующие дополнительные вопросы:

– где и как фирмами разных стран может быть получен наибольший эффект от применения своих ресурсов как факторов производства?

– каков эффект системного функционирования фирм на мегауровне GES для локальных, региональных и национальных экономик?

В поиске полезных ответов неизбежно следует обратиться к анализу мегаэкономики как особой подсистемы GES, ее атрибутов, явлений и процессов, объектов и субъектов, связей и отношений, проектов и продуктов, тенденций и характера развития.

Интенсификация трансакционных процессов мегауровня с адекватной ему хозяйственной системой, которая во многом определяет развитие отдельных стран в сфере микро- и макроэкономики ^[24], все больше привлекает внимание зарубежных и российских исследователей-экономистов. «Речь идет об основных структурных элементах международных отношений, их соотношении между собой (значение межгосударственных отношений, роль и функции таких факторов, как неправительственные организации, международные и региональные организации, транснациональные корпорации и др.)»^[25].

Мегапроцессы кардинально изменяют параметры глобальной экономики, где «возникает все большее число международных экономических союзов и объединений на региональной основе, внутри которых взаимодействие национальных хозяйств интенсифицируется. Мировая экономика никогда не отличалась однородностью структуры, регионализация ее еще больше усложняет, порождает известные противоречия между региональными и глобальными процессами»^[26].

Поэтому предметный «фокус» экономической теории все больше стремится охватить и разнообразные хозяйственные процессы межгосударственного и мирового масштаба. В контексте исследования мегаэкономики интерес представляет дефиниция У.А. Макичерна: «Термин “экономика” можно определить как структуру экономической жизни или экономическую активность в общине, регионе, стране, группе стран или мире»^[27], которая охватывает всю глобальную экономическую систему от нано- до мегауровня ее строения ^[28].

По мнению П. Кругмана и М. Обстфельда, «международный экономикс также относится к фундаментальным методам анализа, как и другие ветви экономикса, потому что мотивы и поведение индивидов и фирм такие же в международной торговле, как и во внутренних сделках... Однако международный экономикс включает новые и различные аспекты, потому что международная торговля и инвестиции осуществляются между независимыми государствами»^[29], которые стремятся к эффективному решению актуальных научно-технических и социально-экономических задач объединенными усилиями. Как утверждает известный грузинский экономист В. Папава, всякий раз при исследовании экономики с глобальной точки зрения следует выделять другой (помимо микро и макро) ее уровень, известный как мегаэкономика, соответственно, мегаэкономическая теория – это относительно новое поле исследования, имеющее дело с международными интеграционными процессами, динамикой мировой экономики и т. п.^[30]

На современном этапе эволюции GES, как справедливо полагают многие ведущие отечественные (Н.Д. Елецкий, О.В. Иншаков, Г.Б. Клейнер, М.И. Москвин-Тарханов, А.И. Неклесса, Л.С. Тарасевич, С.Б. Тюрин и др.) и зарубежные (И. Валлерстайн, М. Кастельс, П. Кругман, М. Портер и др.) специалисты, необходимо формирование новой парадигмы функционирования и изменения субъектов мегаэкономики, учитывающей воздействие общих системных процессов на параметры и векторы, императивы и приоритеты, границы и тренды, горизонты и ориентиры их действий, выявление объективно возникающих противоречий и поиск способов их разрешения.

Возрастание системной целостности всемирного хозяйства и происходящие в этой связи кардинальные изменения в социально-экономической организации общества требуют переосмысления предмета традиционных отраслей экономической теории, формирования теоретико-методологического фундамента, позволяющего исследовать новые глобальные формы экономической цивилизации. Вместе с тем следует подчеркнуть, что предметное поле экономической теории остается в настоящее время нестрогим, неопределенным и по многим аспектам дискуссионным.

Так, интенсивно начатые с 90-х годов XX века исследования мегаэкономики как особой экономической системы в аспекте ее объектов, предмета, процессов и пространства закономерно вызвали формирование исследователями многообразного множества ее определений, описывающих мегаэкономику в разных ракурсах, поскольку выведение общего научного понятия или категории неизбежно становится «синтезом многих определений». При этом в исследовании мегаэкономических процессов некоторые из авторов исходили из традиционной теории мирового хозяйства, международных экономических отношений, другие – из начавшегося процесса глобализации, третьи попытались отождествить глобальную, мировую экономику и мегаэкономику.

Китайский философ и социолог Дж. Чангджонг рассматривает мегаэкономику крайне широко, считая, что мегаэкономика – «все социальное хозяйство, образуемое динамичной мегасистемой с процессом мега-производства. Эта мегасистема включает рынок, производство, науку и технологию, обмен, потребление и финансы, с высоким уровнем информации»^[31]. Расширительную трактовку этого понятия также дает известный отечественный экономист Ю.М. Осипов, который пишет, что «мегаэкономика – не только мировая (планетарная) экономика, это система экономико-финансового регулирования, контроля и управления мировыми экономическими процессами»^[32]. Планетарная экономика обычно трактуется как глобальная, включающая все экономические процессы и объекты, отношения между всеми хозяйственными субъектами на всех уровнях, а не как мегаэкономика, включающая отношения между субъектами национальных макроэкономик и за их границами, связывающая их, но не включающая все их содержание в себя.

В.В. Чекмарев смешивает понятие «всей системы экономический отношений» (то есть, глобальной экономической системы с выделенными О.В. Иншаковым девятью уровнями ее строения^[33]) с мегаэкономикой. «Мегаэкономика вообще никогда бы не возникла, если бы ей исторически не предшествовали остальные ее составляющие» (нано, номо, микро, мезо, макро, суб, мега). Исследователь также отождествляет понятие мировой и мегаэкономики («мегаэкономика как мировая экономика»). Однако цитируемый автор абсолютно справедливо отмечает, что рассмотрение всей системы отношений «должно начинаться с первичного уровня – уровня экономики физических лиц, или наноэкономики» ^[34]. Вместе с тем, дискуссионной представляется трактовка «уровня субэкономики (экономики транснациональных корпораций) как уровня, предшествующего мегауровню»^[35], поскольку именно интенсивная и масштабная деятельность ТНК является содержательной характеристикой пространства современной мегаэкономики.

Не вполне четкое определение мегаэкономической системы как «прoцeссa фoрмирoвaния нoвoй структуры, бoлee eдинoгo мирa, пeрeхoдa eгo в кaчeствeннo инoe сoстoяниe»^[36] предлагает российский исследователь С.Б. Тюрин: «В oтличиe oт прeдшeствующeй фoрмы oргaнизaции экoнoмичeских oтнoшeний – интeрнaциoнaлизaции, в услoвиях мeгaструктурнoсти нaциoнaльныe хoзяйствa пoстeпeннo стaнoвятся все мeнee экoнoмичeски oбoсoблeнными, и мeждунaрoдныe хoзяйствeнныe связи приoбрeтaют кoнвeргируeмый и глoбaльный хaрaктeр»^[37].

Индийский экономист М.Х. Бала Субраманья обоснованно выявляет прямую связь между развертыванием процессов глобализации и интенсификацией формирования мегаэкономики, однако трактует ее фактически как «единое экономическое пространство», «единое общество, единую культуру», причем неоправданно использует как синонимы понятия «мегаэкономика» и «макроэкономика»^[38].

Неоправданное сужение содержательного наполнения понятия «мегаэкономика» можно встретить в публикациях американских экономистов ^[39]. Так, К. Альбрехт называет «мегаэкономиками» экономики США, Японии и других стран ГАТТ / ВТО ^[40], исходя из их вклада в производство мирового продукта, численности населения, условий для ведения бизнеса, а также других факторов, определяющих ведущую роль этих стран на мировом рынке.

Справедливо связывая развертывание мегауровневых процессов с интенсификацией процессов глобализации, как было показано выше, исследователи, тем не менее, часто сводят экономическое содержание последней к возрастающему взаимодействию между странами. Глобализация означает, как утверждает М. Интрилигейтор, «огромное увеличение масштабов мировой торговли и других процессов международного обмена в условиях все более открытой, интегрированной, не признающей границ мировой экономики»^[41]. При этом большинство авторов рассматривают глобализацию как качественно новый, специфический этап (фазу, стадию, уровень) развития процесса интернационализации ^[42]. Однако отношения между государствами и иными хозяйственными субъектами отдельных стран не тождественны отношениям совместной деятельности – на общих принципах в мировом масштабе. Экономические отношения, сложившиеся в мире, не тождественны глобальным отношениям как встречные движения и диалектические противоположности. Поэтому мегаэкономика скорее выступает как составная часть и подсистема определенного уровня строения глобальной экономики.

Действительно, подчеркивает Г.Б. Клейнер, «для каждой экономической системы, на каком бы уровне она ни находилась, существует один или несколько традиционных способов его структурирования, т. е. выделения тех или иных его подсистем (элементов), а также устойчивых типов связей между ними, и рассмотрения системы как совокупности этих взаимодействующих подсистем. Так, для мировой экономики – это деление на страны; для страны – районирование или отраслевое деление, для регионов или отраслей – деление на предприятия; для последних – представление каждого из них в виде совокупности взаимодействующих индивидов и их групп (коллективов подразделений предприятия). Такую структуризацию можно назвать объектной, поскольку каждый из элементов структуры является организационным объектом. Одновременно используется и не менее традиционная процессная структуризация, то есть представление функционирования объекта в виде взаимосвязанных процессов» ^[43].

В связи с этим следует отметить, что процессный и объектный подходы должны сочетаться в анализе и синтезе каждой экономической системы независимо от ее масштаба, поскольку каждая система есть объект, который изменяется, находится в процессе эволюции и функционирует, то есть взаимодействует со средой или суперсистемой посредством реализации своих функций. Далее, по мнению исследователя, «мировое хозяйство, рассматриваемое с процессной точки зрения, изучается в рамках собственно мегаэкономики»^[44]. Следует подчеркнуть, что в качестве хозяйственных субъектов взаимодействие на мегауровне осуществляют не страны, а государства или фирмы разного масштаба по поводу различных объектов их отношений в соответствующих их целям, интересам и задачам разнообразных процессах производства, обмена, распределения и потребления. Объектами выступают совместные проекты и предприятия, товары и услуги.

Многие авторы выделяют только три уровня объекта и три раздела предметного поля экономической теории: микроэкономику, макроэкономику и мегаэкономику. Причем «мегаэкономика – изучение связей между различными национальными хозяйствами. Совокупность таких связей образует мировое хозяйство»^[45]. В другом случае мегаэкономика определяется как «становление единого мирового хозяйства, целостного по своим общим контурам и по внутренним взаимосвязанностям составляющих его компонентов»^[46].

М.И. Москвин-Тарханов в результате рассуждений о современном этапе эволюции мирового хозяйства приходит к выводу о необходимости создания следующего уровня экономической науки, находящегося над макроэкономикой, уровня исследования новой глобальной экономики, мегаэкономики. Как видим, речь идет о том, что в системе новой глобальной экономики формируется ее особая часть, располагающаяся на определенном уровне и характеризующаяся специфичными субъектами и объектами, процессами и продуктами, проектами и фактами, идеями и событиями. Именно поэтому ученый уверен, что «у мегаэкономики есть свои законы, не описанные еще макроэкономической теорией, их необходимо познать и научиться ими управлять»^[47].

В научной литературе выдвигаются интересные идеи о возможности исследования мегаэкономики на основе системной парадигмы познания законов и структур мира. Так, по мнению С.А. Смирнова, экономика с позиции социальной синергетики является диссипативной структурой. В этом контексте микро-, макро- и мегаэкономика связаны между собой на уровне факторов отбора, что серьезно расширяет традиционное видение вопроса ^[48].

Однако наряду с серьезными попытками научного осмысления мегаэкономики, при проведении исследований в этой предметной области можно столкнуться с «информационным шумом» дилетантов, которые поверхностно помечают предметное поле различных отраслей науки и вульгаризируют основные понятия, требующие не просто названия, а научного раскрытия их содержания. Наиболее бессодержательные определения, в которых смешиваются мегаобъекты с мегапроцессами, мегапроектами и мегасредой, можно встретить на сайте «Мегамашины и Мегаструктуры», где делается крайне неудачная и скудная попытка определить «Мегаструктуры: Мега Города, Мега Космос, Мега Заводы, Мега Техника, Мега Стройки, Мега Проекты, Мега Политика, Мега Животные, Мега Экономика, Мега Катаклизмы»^[49]. Например: «Мега Города – крупнейшие современные мегаполисы, столицы, мегагорода; Мега Проекты – амбициозные проекты; Мега Экономика – уникальные экономические модели; Мега Животные – мегазвери, короли животного мира» и т. п. Содержательного определения перечисленных понятий, по сути, не дается. Подобные попытки охарактеризовать предметное пространство мегаэкономики отражают стремление захватить новое, актуальное и необходимое знание всего лишь как модное и перспективное.

В сложившейся ситуации актуальными научными задачами становятся выведение научного определения мегаэкономики и идентификация ее места в структуре GES. Поскольку свойства последней как системы определяются не только свойствами ее отдельных элементов, но и свойствами ее структуры, отправной точкой исследования мегаэкономики становится выявление структурных уровней GES. При проведении такого анализа необходимо учитывать, что «под структурой системы понимают: пространственное расположение всех ее элементов, совокупность устойчивых межэлементных связей и отношений элементов, внутреннее устройство, а также закон взаимодействия и взаимосвязи»^[50].

В качестве методологической основы такого анализа целесообразно применить результаты осуществленной О.В. Иншаковым на основе эволюционного подхода декомпозиции GES ^[51], структурные уровни которой выделены исследователем в соответствии со специфическими для каждого из них параметрами условий, ресурсов и факторов производства (составом, структурой, функциями, масштабом, потенциалом и развитием). Каждому уровню адекватны также «свои» субъекты, объекты, проекты и процессы, продукты и эффекты, которые осуществляются в его относительно ограниченном пространстве и времени, что и определяет таксономическую характеристику экономической системы каждого уровня.

Таким образом, в структуре GES О.В. Иншаковым впервые по системному контенту дифференцированы основные и базовые уровни:

– основные: мегаэкономический, макроэкономический, микроэкономический, миниэкономический и наноэкономический;

– промежуточные, или мезо-, уровни, имеющие производную от основных уровней природу (и обусловленные этим их общие и особенные черты): мегарегиональный; макрорегиональный; производственный, программный; групповой, профессиональный.

Мезоуровни играют важную роль в обеспечении устойчивости структуры глобальной экономической системы, рассматриваемой как совокупность всех взаимодействующих уровней, отраслевых, межотраслевых, территориальных комплексов, предприятий, их подразделений и работников ^[52]. Мезоуровни выступают «буферами» при активизации угроз устойчивости для основных уровней хозяйственной системы и служат «отводными каналами» (резервами) при избытке (недостатке) факторов, ресурсов и условий устойчивого развития основных.

Экономическое пространство как качественная определенность хозяйственной системы соответствующего уровня GES характеризуется уровнем развития, структурой и формой взаимодействия факторов производства; господствующими отношениями собственности, производства, распределения, обмена и потребления; действующими законами и закономерностями, институтами и механизмами координации, регулирования и мотивации деятельности хозяйствующих субъектов; сопутствующими социальными, культурными, политическими и правовыми факторами хозяйствования ^[53].

При декомпозиции глобальной хозяйственной системы и выявлении ее иерархического характера решающее значение имеет не только распределение целей и задач по ее уровням, но и их субординация, а также мерный анализ состава и «степеней свободы» (параметров состояния ^[54]) субъектов и объектов каждого ее уровня. Поэтому в модели уровневого строения GES О.В. Иншакова ее иерархическая структура представлена уровнями, каждому из которых (в том числе и уровню L 9, или мегауровню GES) соответствуют специфические: система субъектов, агентов и объектов; ресурсы, факторы и результаты производства; формы и масштабы организаций, институтов и потоков информации; целевые, функциональные и структурные критерии адекватности каждому данному уровню; органы, оказывающие воздействие на соответствующие элементы самой системы и окружающей ее среды ^[55].

Основываясь на объединении методологии О.В. Иншакова и Г.Б. Клейнера, можно охарактеризовать структуру, функцию, назначение и форму реализации экономической подсистемы мегауровня GES (см. табл. 1, а также прил., рис. 1).

Исходя из приведенного представления основных черт мегаэкономики становится возможным формирование ее научного определения:

Мегаэкономическая система, или мегаэкономика – относительно обособленная система транснациональных и межнациональных общественных отношений между участниками мирового производства, распределения, обмена и потребления, образующих особую сферу производных отношений высшего уровня глобальной экономической системы.

Таблица 1

Характеристика мегауровня глобальной экономической системы (GES)

Составлено на основе: Иншаков О. В. Уровневый анализ объекта, предмета и метода экономической теории // Известия Санкт-Петербургского университета эономики ифинансов. 2004. № 4 (40). С. 12–13.

Исходя из этого, мегаэкономическое пространство можно определить как сферу распространения специфических связей и отношений для реализации целевых функций и формирования специализированных структур мегаэкономики как особой подсистемы глобальной экономической системы. Закономерностью развития мегаэкономического пространства в современных условиях глобализации является его ускоряющееся расширение, обусловленное преодолением антагонистической полярности, стремлением к интеграции, координации и консолидации для конституирования справедливого мирового порядка на многосторонней паритетной основе для участников мегаэкономики.

Как было отмечено, эволюция GES идет как способом экстенсивного расширения, так и интенсивного углубления в поиске и реализации своих внутренних резервов, обнаруживаемых в казалось бы освоенных ранее ресурсах производства. На этом пути GES проникает все глубже в природную среду и одновременно развивает свою горизонтальную и вертикальную структуру для все более эффективного обеспечения воспроизводственных функций.

Речь идет о прохождении глобальной экономической системой, как любой сложной экономической системой, периодов относительной стабильности и непрерывности ее эволюции, постоянства или адаптации структуры системы к существующим условиям и накопления лишь количественных изменений при сохранении основных форм связей ее элементов (субъектов и объектов). Такие периоды исследователи определяют как периоды модификации в рамках эволюции относительно устойчивой экономической системы ^[56], когда ее взаимодействие со средой достаточно стабильно.

В то же время «количественные изменения системы обязаны были вызвать качественные трансформации, которые, в первую очередь, нашли отражение в реализации принципа иерархии, то есть в возникновении в системе нескольких уровней, подчиненных по нисходящей, со своими зонами ответственности, ресурсами, локальными целями»^[57]. В.Д. Могилевский подчеркивает, что «накопление новых свойств связано с возникновением качественно отличного поведения элемента при количественном изменении его параметров»^[58].

В результате указанных структурных изменений образуется, во-первых, все больше новых, производных и более сложных субъектов и объектов на каждом уровне строения данной системы, во-вторых – развиваются новые уровни ее вертикального строения. «После образования устойчивых структурных элементов начинается их развитие, состоящее, с одной стороны, в их росте, а с другой – в появлении у них новых функциональных качеств. У части элементов этот процесс будет сопровождаться потерей структурной устойчивости и саморазрушением, а у других будут возникать свойства, увеличивающие их жизнеспособность из-за соответствия условиям существования»^[59], – справедливо отмечает В.Д. Могилевский.

При этом, как подчеркивает И.В. Прангишвили, «изменение любого элемента системы оказывает воздействие на другие ее элементы и ведет к изменению всей системы…»^[60]. Действительно, поскольку экономическая система каждого уровня структуры GES является продуктом взаимодействия ее внутренней и внешней среды, все уровни GES, особенно в современных условиях глобализации, испытывают выраженное взаимное воздействие, хотя и разной степени интенсивности.

Наиболее активным из формирующихся уровней современной GES в связи с нарастающими и неразрывно связанными тенденциями индивидуализации и глобализации человеческой деятельности, наряду с наноуровнем отношений отдельных индивидов и между ними, становится мегауровень экономических отношений между странами (государствами, частными компаниями и фирмами). На обоих этих уровнях наблюдаются самые значительные изменения, которые проходят в режиме высоких скоростей и больших масштабов, приобретая наступательный индустриальный характер.

Противоречивые тенденции дифференциации и интеграции мирового экономического пространства усилились в связи с началом нового цикла Кондратьева и особенно после глобального финансового кризиса, ускоряя формирование новых элементов и структур мегаэкономики.

Изменения пространства мегаэкономики под влиянием глобализации проявляются в ускорении роста многообразия феноменов мегаэкономического типа (субъектов, процессов и объектов мегаэкономики), приобретающих стратегическое значение для функционирования и устойчивого развития отдельных фирм, их вертикальных и горизонтальных объединений, регионов, целых стран и их мегарегиональных интеграционных блоков. По своей сути мегаэкономические феномены всегда имеют стратегическое содержание, поскольку исполняют роль «локомотивов» глобальной интеграции.

Системными критериями отнесения экономических субъектов, процессов и объектов к мегаэкономическим феноменам следует считать их функциональные, структурные и генетические характеристики, взятые в неразрывном и противоречивом единстве. Именно функциональный подход к определению, а затем и формированию системы атрибутивных характеристик феноменов мегаэкономики становится приоритетным, позволяя перейти затем к структурному анализу хозяйственного пространства мегаэкономики.

Субъекты современной мегаэкономики экстенсивно и интенсивно форматируют ее пространство с учетом потенциала, особенностей и содержания технологических укладов, их социально-экономических последствий, а также перспектив нарастания потребностей установления общего мирового порядка в соответствии с глобальными приоритетами и императивами развития человечества в обозримом будущем.

На мегауровне глобальной экономической системы отношения между странами, их группами, интеграционными союзами, крупными ТНК развиваются в системе всеобщего разделения и кооперации труда. В условиях глобальной конкуренции в рамках интеграционных тенденций растут транснациональные производственно-сбытовые корпоративные и инновационные сети, осуществляются совместные межнациональные и межкорпоративные мегапроекты, создаются мегацентры, формируются мегагорода и мегарегионы. Они изменяют основы установленного мирового порядка в обороте денег, ресурсов, товаров и капиталов, предполагают разработку новых механизмов их регулирования международными экономическими, финансовыми, правовыми и политическими институтами.

Исследование и управление процессами в GES, в соответствии с методологией системного исследования, предполагает описание системы, заключающееся, в первую очередь, «в выделении объекта из среды посредством установления границы между средой и системой и последующем отображении (в той или иной степени детализированном и формализованном) функциональных особенностей системы… При выделении объекта из среды производится структурирование связей, им придается ориентированность и осуществляется функциональная классификация, выраженность взаимодействий – информационных, энергетических, субстанционных (вещественных). Без проведения подобной процедуры нельзя установить систему, а значит ни идентифицировать ее, ни управлять ею»^[61].

Таким образом, описание мегаэкономики как системы (и подсистемы GES) требует выделения ее объектов, среди которых основными выступают: мегагорода и мегарегионы, мегапроекты и мегацентры, мегасети и мегакоридоры (включающие производственно-сбытовые сети оптово-розничных ТНК и крупных национальных розничных сетевых компаний, а также мегасети инновационной инфраструктуры, в том числе в сфере наноиндустрии ^[62]), их локализованные узлы и порталы.

Образующийся стихийно или создаваемый планомерно объект мегаэкономики есть результат эволюции хозяйственной деятельности. Исходное значение имеют общие хозяйственные условия локуса и региона, необходимые для обретения им мегаэкономического смысла. Одних благоприятных условий недостаточно, поскольку они должны быть доступны для привлечения локально и глобально, то есть превращаться в ресурсы, которые могут приобрести конкретные фирмы для осуществления своих мегаэкономических функций.

Методологически принципиально осознать, что всякий объект мегаэкономики (исключая ее внешние независимые от человека условия) – современный продукт, ставший результатом эволюции воплощенного в нем труда многих поколений людей и производства многих предприятий, имеющий значение для всего мирового хозяйства в настоящее время или в будущем.

Но такой продукт всегда результат производительной деятельности, который может быть описан метапроизводственной функцией О.В. Иншакова вида ^[63]:

Q = f (A, T, M, Ins, O, Inf),

что применимо для фирмы или корпорации определенного локуса или региона. В данной функции каждый фактор производства каждого продукта в мегаобъекте не может действовать или приводиться в действие без других факторов, что обусловлено природой человеческой деятельности, а также зависит от исходного состояния и изменения других факторов, их соответствия потребностям и возможностям мегаэкономики.

Характеристика любого феномена мегаэкономики должна определяться не только соответствующими факторными видами капитала: человеческим, техническим, материальным, институциональным, организационным и информационным. Эти капиталы могут находиться как в товарной и денежной, так и финансовой форме. Все многообразие продуктов (вещи или услуги) принимает товарную форму и по роли, назначению и масштабу предназначено для развития мегаэкономического пространства, его структурных уровней и востребовано хозяйственными субъектами в их процессах и проектах.

Из отмеченного вытекает, что все факторы формирования и функционирования производства в мегаобъекте взаимозависимы, и каждый из них может быть представлен как функция от других факторов и выпускаемого продукта:

A _i,j = fA (Q _i,j, T _i,j, M _i,j, Ins _i,j, O _i,j, Inf _i,j);

T _i,j = fT (A _i,j, Q _i,j, M _i,j, Ins _i,j, O _i,j, Inf _i,j);

M _i,j = fM (A _i,j, T _i,j, Q _i,j, Ins _i,j, O _i,j, Inf _i,j);

Ins _i,j = fIns (A _i,j, T _i,j, M _i,j, Q _i,j, O _i,j, Inf _i,j);

O _i,j = fQ (A _i,j, T _i,j, M _i,j, Ins _i,j, Q _i,j, Inf _i,j);

Inf _i,j = fInf (A _i,j, T _i,j, M _i,j, Ins _i,j, O _i,j, Q _i,j),

где: i = 1, 2, 3…n – индекс экономического пространства (мегарегиона, региона, локуса); j = 1, 2, 3…m – индекс вида производимого товара (услуги).

Эти равенства способны описывать множественные наборы натуральных показателей свойств факторов и продуктов (квалификация, возраст, серия, модификация, модель, правило, стандарт, статус…), что практически невозможно из-за многообразия этих свойств. В стоимостном выражении в каждом уравнении будут иметь место издержки на создание фактора и продукта данного вида для данного мегаобъекта. Однако значения приведенных функций будут ощутимо варьировать относительно конкретных условий, и в одних объектах мегаэкономики превалируют финансовые функции, в других – производственные или научные, торговые или коммуникационные. При этом в зависимости от выполняемых для мегаэкономики функций акторы всякого производства определенного вида товаров и услуг должны обладать вполне конкретными компетенциями, техникой (методы, сооружения, инструменты) и материалами, использовать их в институционально закрепленных статусах, нормах и правилах, находиться в адекватных целевых группах и быть обеспеченными необходимой информацией, разрешающей их проблемы и регулирующей их действия.

Описание феноменов мегаэкономики на основе метапроизводственной функции позволит более полно представить их качественные характеристики и количественные параметры, раскрыть их состояние, динамику и перспективы их эволюции в хозяйственном пространстве России, ее макрорегионов и регионов, следовательно, устранить искажения в понимании процессов и тенденций развития мегаэкономики как неизбежный результат сохраняющегося в научных исследованиях до настоящего времени преобладания косвенных критериев их идентификации и количественных оценок их характеристик. Таким образом, системная логика стратегической квалификации феномена мегаэкономики включает следующие необходимые уровни его определения: сущностный – функция, структура, граница; бытийный – условия, ресурсы и факторы производства; внешних проявлений – роль, значение и масштаб; результативный – экстерналии, интерналии и глобальная эффективность.

В образовании множественных сетей и узлов мегаэкономики ярко проявились транснациональные объединения, включающие в себя специфически локализованные элементы, что нашло адекватное отражение в микро- и макроструктуре национальных экономик. Эти новые образования связывают мировой и национальный уровни устройства глобальной хозяйственной системы. Аналогично «даже в интеграционных группах наблюдается сочетание национальных и наднациональных усилий. При этом на наднациональном уровне принимаются дополнительные решения по координации и определению направлений развития»^[64] согласно интересам субъектов, масштабам объектов и проектов в русле трендов мегаэкономики.

Следовательно, мегаэкономика не тождественна по содержанию всей глобальной экономике как суперсистеме и составляет лишь ее наиболее удаленную от ядра часть, производную от содержания, форм и уровня развития нано-, микро-, макро- и других частей.

Мегаэкономика проявляет центробежное расширение GES, создавая дополнительные возможности освоения человечеством окружающей среды за счет наиболее эффективного использования ресурсов посредством международных форм разделения и кооперации труда, конкуренции и сотрудничества хозяйственных субъектов на мировом уровне.

Несомненно, мегаэкономика уже имеет свое специфичное пространство, насыщенное адекватными ей по своему статусу субъектами и объектами, которые связаны осуществляемыми действиями и реализуемыми интересами, вступая в своих процессах и проектах в отношения сотрудничества и конкуренции. Это пространство изменяется во времени ее эволюции качественно и количественно, определяя меру ее развития.

Функционирование мегаэкономики может быть достоверно понято и описано лишь как взаимодействие подсистемы высшего уровня с остальными подсистемами GES.

На современном этапе развития экономики знаний мегаэкономика в качестве подсистемы высшего уровня строения GES эволюционирует неравномерно, посредством очаговой формы утверждения ее объектов, проектов, центров концентрации, но постепенно образуя большие кластеры, сети и «связанные» пространства, адекватные мегатрендам своего развития, утверждаясь в новых формах экономических отношений.