КООРДИНАЦИЯ И СТРУКТУРНАЯ ДИНАМИКА

В связи со сказанным необходимым и достаточным критерием осуществления государственной экономической политики является недопущение возникновения дисфункциональных состояний субъекта управления и объектов системы воздействия, которое описывается следующими параметрами: целью раз

вития, областью приложения экономической политики, функциональным разнообразием системы воздействия, издержками функционирования и реализации мероприятия, периодом времени до изменения приоритета воздействия, адаптивностью и устойчивостью системы к изменениям.

Можно выделить два уровня координации хозяйственного развития. Первый из них - системный, на котором дается обобщенная картина степени “организованности” экономических систем различных стран на основе факторного анализа ряда показателей экономической координации: власти акционеров, рассредоточенности контроля, емкости фондового рынка, уровня и степени координации заработной платы и текучести рабочей силы[176]. Согласно этому подходу выделяют две группы стран по индексу координации (ИК): либеральные рыночные системы - ИК lt; 0,5; координированные системы - ИК gt; 0,5. Причем США получили значение индекса, равное нулю, а например, Австрия - равное единице. Такие страны демонстрируют высокий темп роста. Там же, где ИК близок к средним значениям 0,5, темп роста значительно ниже. Следовательно, от уровня системной координации, качества базисных социальных институтов зависит динамика развития, но проблема качества институционального развития, эффективности хозяйственной структуры остается при таком подходе не затронутой.

Согласно исследованию П. Холла и Д. Джинджерича[177], показатель власти акционеров отражает уровень правового регулирования и правовой защищенности акционеров, их влияния на фирму.

величина акционерного капитала в рыночном выражении.

Темп роста

Рис. 8.1. Эмпирическая взаимосвязь темпа роста экономики и индекса системной координации

Уровень координации заработной платы и степень координации характеризуют уровень согласованности требований профсоюзов и работодателей, а также степень широты стратегических соглашений, договоренностей между профсоюзами и работодателями соответственно.

Текучесть рабочей силы измерялась своеобразной нормой абсентизма - соотношением числа работников, занимавших свое место в течение года, к общему числу занятых. Таким образом, в расчет принимались сугубо институциональные факторы, определяющие мотивацию работников, влияющие на уровень производительности труда, предпринимательскую мотивацию, уровень прибыльности компаний, степень концентрации и использования акционерного капитала. Причем перечисленные параметры действительно дают хорошее представление о масштабе регулирования экономики государством, фактически оценивая институциональные инструменты, имеющиеся в распоряжении правительства любой страны. Связь между экономическим ростом и индексом координации П. Холл и Д. Джинджерич изобразили графиком (рис. 8.1).

Общий вывод их исследования был неутешителен: даже при совпадении направленности изменений либеральные экономические системы демонстрировали, исходя из принятой системы рейтинговых оценок и факторного анализа, более высокую динамику, нежели страны, где правительственная координация имеет более широкое распространение.

где координация имеет существенное значение и основывается на различных принципах (индекс координации близок или выше

0. 5). В этом имеется определенное противоречие принципу неоднородности экономических систем, используемому эволюционистами для обоснования устойчивости хозяйственного развития. Этот принцип гласит, что наличие у системы разнородных взаимосвязанных элементов, увеличивает устойчивость системы. Возможно, это и так, однако “расплачиваться” системе приходится существенно более низким темпом развития.

Второй уровень координации - макроэкономический, на котором возможно определить цель экономической политики как улучшение индекса развития - конфигурации хозяйственной системы. Это означает, что число развивающихся сфер (секторов) экономической деятельности должно преобладать над “стагнирующими” секторами. Следовательно, модель координации - это модель переключения стратегии экономической политики правительства с одного приоритета на другой. Макроэкономический уровень координации - это уровень смены приоритетов государственной экономической политики.

Пусть ngy nd - число соответственно развивающихся и не развивающихся (стагнирующих) секторов экономики. Под развитием экономической системы (сектора) будем понимать положительную динамику количественных и качественных релевантных параметров системы при достижении промежуточных целей развития. Тогда стратегия государственной экономической политики может быть задана вектором-парой - {ng(t), nd(t)}, который определяет динамику конфигурации хозяйственной (институциональной) структуры.

Введем функцию регуляции экономической системы - f(xR, uR, kR). Поскольку политико-экономические решения правительства определяют динамику индекса конфигурации системы,

dx

постольку запишем уравнение —- = / (.xR, uR, kR), где uR -

dt

параметр управления стратегией экономической политики; kR - 488

параметр внутренней координации (напряженности) при изменении направленности экономической политики (конкретных решений), а также при смене модели координации или стратегии (вектора) экономического развития. При адаптации модели к различным странам этот параметр можно выбирать согласно подходу П. Холла и Д. Джинджерича.

Поскольку введенный индекс конфигурации изменяется в диапазоне [-1; +1], постольку и параметры управления и внутренней координации положим изменяющимися на таком же отрезке.

Учитывая, что воздействие на экономику отдельных правительственных решений достаточно трудно оценить, необходима агрегированная оценка общего вектора экономической политики (совокупности решений). С этой целью представим функцию регуляции хозяйственной структуры в виде: / (xt, kf) = = sh{ut + kpCj) - xfhiiii + крс(), а управляющий параметр - как du/dt = = xfhiui + kpct) - sh(Ui + крс().

При щ gt; 0 происходит переключение стратегии развития со старого сектора экономики на новый, при и{lt; 0 - наоборот. Будем считать, что развивающийся экономический сектор характеризуется ut gt; 0, стагнирующий - и, lt; 0. Когда правительство принимает решения в рамках программы развития экономики, происходит выбор между растущими и стагнирующими секторами, хозяйственными популяциями. При реализации целей (высокий приоритет) повышения активности в развивающихся секторах икgt; 0. Если же цели стагнирующих секторов приобретают более высокий приоритет, то положим ик lt; 0.

Далее проведем компьютерное имитационное испытание согласно следующим стратегиям реализации экономической политики.

1. В начальной точке xR gt; 0, т.е. число развивающихся секторов превосходит число стагнирующих и экономическая политика направлена на преодоление депрессивного состояния отстающих секторов - uR lt; 0.
2. Число устойчиво развивающихся аспектов хозяйственной Деятельности превосходит число неразвивающихся xR gt; 0, и при этом экономическая политика направлена на стимулирование их Дальнейшего опережающего развития - uR gt; 0.
3. В начальный момент число развивающихся секторов меньше числа депрессивных -хЛlt;0и политика направлена на развитие отстающих сфер деятельности - uR lt; 0.

4. В начальной точке стагнирующие секторы преобладают xR lt; 0 и проводится мобилизационная экономическая политика uR gt; 0.

Анализируя полученные результаты имитационного испытания (рис. 8.2 и 8.3), приходим к следующим выводам. Если экономическая система в начальный момент управляемых структурных изменений находится в состоянии спада (число стагнирующих сфер превосходит число развивающихся) и стимулируются динамично развивающиеся сектора, то переключение стратегии (ресурсов) на стагнирующие сферы хозяйственной деятельности способно улучшить индекс конфигурации (рис. 8.2).

В состоянии спада изначальное стимулирование неблагополучных секторов (рис. 8.3) при проведении политики переключения ресурсов на небольшое число растущих сфер ухудшает индекс конфигурации. Следовательно, реализация мобилизационной стратегии или политики “большого рывка” совсем не бесспорна и должна учитывать начальные условия, характерные для той или иной экономической системы, институциональный индекс развития разных хозяйственных секторов.

В развивающейся экономике xR gt; 0 при осуществлении стратегии развития депрессивных хозяйственных зон ослабление или переориентация такого подхода способна ухудшить индекс развития экономики. Если же в растущей экономике действует стратегия развития, стимулирования приоритетных секторов то переключение стратегии (ресурсов) в сторону стагнирующих секторов улучшит индекс конфигурации (рис. 8.3).

Безусловно, очень важно связать представленные модели и выводы с тем, как будет происходить экономический рост, каким темпом и каковы будут его качественные параметры. Сейчас можно сказать, что в случае, когда экономика растет и этот рост обеспечивает опережающее развитие неких приоритетных секторов экономики, переключение ресурсов посредством введения специальных институциональных направляющих в сторону стагнирующих секторов явно замедлит экономический рост. Однако качество экономической структуры будет выше, следовательно, эффективность взаимодействия секторов и социальная устойчивость системы также окажутся предпочтительнее, нежели в случае опережающего развития по приоритетным секторам. Такой результат говорит об опасности скачков в области экономического развития. Они способны обеспечить ничем не обоснованное с социальной точки зрения

Рис. 8.2. Имитация структурных изменений а) в начальной точке xR = -0,2; uR = 0,45; б) в начальной точке xR = -0,2; uR = -0,45

Рис.

ur xr

8.3. Имитация структурных изменений а) в начальной точке xR = -0,2; -0,45; б) в начальной точке xR = -0,2; uR = 0,45

преобладание одной структуры над другой и создать такую экономическую пропорцию (связь), которая не будет способствовать эффективному экономическому развитию в длительной перспективе. Грубо говоря, здесь должен присутствовать принцип, когда вырываешься вперед, нужно оглянуться, чтобы посмотреть, бегут ли остальные участники забега, поскольку смысл бега в одиночку отсутствует, так как в экономике, в отличие от спорта, секторы и виды человеческой деятельности связаны в одном случае более сильными связями, в другом - более слабыми.

Таким образом, предложенная простая модель макроэкономической координации позволяет сформулировать цели государственной политики в терминах эффективной стратегии хозяйственного развития, ориентируясь на приоритетное и опережающее развитие отдельных хозяйственных секторов. Однако оба подхода, несмотря на всю их разницу, не могут учесть все аспек

ты структурной динамики. Применение структурного анализа многоаспектно, поэтому важно отслеживать динамику, скажем, трансакционного и трансформационного секторов экономики, а также давать оценку, как меняется соотношение производства продуктов потребления и средств производства.

Проведенные в Центральном экономико-математическом институте РАН исследования[178] позволили сформировать следующие сопоставительные таблицы, отражающие динамику трансакционного сектора экономики в России и в других странах (табл. 8.1 и 8.2). Как известно и следует из работ Д. Норта[179], основная проблема экономического анализа состоит в идентификации трансакционного сектора и в количественном его измерении[180]. К трансакционному сектору обычно относят сферу оптовой, розничной торговли, финансы и банковское дело, страхование, операции с недвижимостью. Кроме того, ресурсы, затрачиваемые на содержание и функционирование аппарата управления в производственном секторе (накладные издержки), относят к трансакционным затратам. Конечно, довольно трудно провести четкую грань между секторами экономики по критерию трансакционных издержек. Вместе с тем это полезно даже в приблизительном варианте, поскольку экономисту важно знать, какие затраты на управление и сопряженные действия приходятся на единицу сугубо производственных затрат ресурсов. Это есть своеобразный показатель эффективности структурной организации хозяйственной деятельности и очень грубый, но все-таки довольно информативный параметр оценки институциональной эффективности системы. Если трансакционный сектор растет, но не увеличивается данный показатель, тогда налицо сохранение структурной эффективности за счет роста и в трансформационном (производственном) секторе[181].

Таблица 8.1. Доля трансакционного сектора в ВНП* различных стран (в %)

Как следует из приведенных в таблицах данных[182], в США доля трансакционного сектора экономики составляла к 1991 г. 62%, во Франции почти 64, в Японии и Германии - около 50%. В России этот показатель в 1991 г. был не более 18%. Он возрос за десять

Таблица 8.2. Динамика ВВП и доли трансакционного сектора в ВВП (в %)

лет до 46% ВВП, т.е. практически стал равным соответствующему показателю Японии и Германии в 1991 г.

Понятно, что структурная динамика подчиняется законам насыщения, особенно при разбивке на такие крупные секторы, как трансакционный и трансформационный. В модели типа “дихотомия” в процессе структурных изменений и роста одного из секторов возникнет динамическое равновесие, которое будет существовать довольно продолжительно. Поэтому дальнейший рост трансакционного сектора в наиболее развитых странах, таких как США, Франция, Германия, Япония, затормозился, о чем свидетельствует очень низкий и даже отрицательный среднегодовой прирост доли трансакционного сектора. Интересной особенно стью выступает исторически детерминированная весьма значи тельная величина трансакционного сектора в США, которая уже в 1870 г. составляла треть ВНП. Важной закономерностью явля ется факт, что в России в 1991-2001 гг. прирост трансакционного сектора каждый год составлял в среднем около 3%, а вот прирост ВВП был отрицательным и равнялся в среднем -4,8% ежегодно.

В других странах ничего подобного никогда не наблюдалось. Таким образом, происходило абсолютное сокращение одного сектора с неравноценным, т.е. не компенсирующим, ростом другого. Значит, экономика в ходе этого процесса несла и абсолютные потери.

Когда возникла новая структура, средняя доля трансакционного сектора в России и Германии стали практически одинаковы, однако качество экономики и подструктур, институтов, уровень жизни и ряд других важнейших социальных показателей развития существенно отличались. Это говорит о томг что форсированным темпом, совершая некоторые управленческие воздействия в рамках экономической политики можно вполне осуществить довольно быструю структурную модификацию экономики, однако тип структуры и ее качество будут отличаться от тех структур, которые сложились в развитых странах в ходе планомерного эволюционного процесса, охватывающего технологии, коммуникации, организационные структуры при отсутствии напряжений в сфере экономической политики.

Недоучет всех трансакций, посреднических операций, цепочек, неэффективной организации не позволяет дать точной оценки трансакционных издержек. Следовательно, можно полагать, что на самом деле они существенно выше по величине. Рост трансакционного сектора представляет собой действительно очень важный структурный сдвиг, который, с одной стороны, характеризуется сокращением издержек на одну трансакцию (относительным повышением эффективности), с другой стороны, общим увеличением трансакционных издержек и самого сектора, что является отражением мировой тенденции. В этом смысле мировые тенденции могут быть источником дополнительной неэффективности и способствовать росту трансакций и, как следствие, трансакционных издержек.

Ценный вывод, согласующийся с авторскими положениями и моделью структурной динамики секторов, позволяющей выбрать стратегический тип развития, сводится к тому, что, во-первых, копирование модели лидирующей экономики увеличивает отставание от нее самой; во-вторых, ухудшение финансового состояния тех секторов, которые достигли успехов в развитии, обычно оборачивается резкой активизацией инвестиций в них.