3.2. Социализм как реальность

Новое общество опять-таки есть абстракция, которая воплотиться в жизнь не может иначе, как через ряд разно­образных, несовершен­ных конкретных попы­ток создать то или иное социалистическое государство.

В. И. Ленин

Стремление к социализму долго оста­валось лишь стремлением. Практика разрушала практику. Но идея жила, ибо соответствовала чаяниям чело­века — существа, может быть, и «за­блудшего», но ищущего реализации самого себя, человеческого в чело­веке, гуманистического в природе и неприроде, всеобщей гармонии. Идея жила и выжила. Наступил девятнад­цатый век, а за ним и двадцатый, а вместе с ним — и время выхода практического социализма. Социализм — особое, еще только возникающее об­щество. Настолько особое, насколько существующее не особо. Социализм — общество, отрицающее любое суще­ствующее общество, ибо любое существующее общество ниже по уровню организации, чем социалистическое идеальное, а раз ниже, то и любое реальное движение к социализму вызывает не менее реальное сопротивление любого существующего общества. Сопротивление тоталь­ное — на всех уровнях и во всех направлениях, во всех точках. Сопротивление естественное, и не только потому, что предшествующее не хочет уходить с исторической арены, а и потому, что предшествующее не может уйти с исторической арены, ибо оно более соответствует нынешней реальности, чем надвигающееся социалисти­ческое. Сопротивление предшествующего выглядит есте­ственным и потому, что переход к социализму обуслов­лен не физическим устранением предшествующего (наи­более подошедшего к социализму), а преобразованием, мало того, самопреобразованием предшествую­щего, хотя и не исключающего сознательного, волевого стимулирования. Победа социализма — это победа само­развивающегося человечества, саморазвивающейся куль­туры. Победа социализма — не захват, не разрушение, а итог исторического развития, качественного самопреобразования.

244

245 Продвигается ли человечество по пути социализма? Да.

245 Каким образом? XX век демонстрирует три пути-варианта. Первый — посредством естественной социали­зации, т. е. вызревания и развития социалистических качеств в социокультурной плоти человечества (естест­венная эволюция, не исключающая и естественных качественных скачков). Второй — посредством искус­ственной социализации, т. е. внедрения (и даже насиль­ственного) социалистических качеств в социокультурную плоть человечества (сопровождается революциями — социальными, хозяйственными, культурными). Третий — посредством сознательного стимулирования естественной социализации, т. е. ускорения развития социалистических качеств в социокультурной плоти человечества (путь реформ, не чуждый при необходимости и революций).

Все три пути реальны, они имеют место в действи­тельности. Самым надежным является, конечно, первый, хотя и самым медленным. Наиболее быстрым является второй, но зато и наиболее «затратным» (дорогостоящим), наиболее рискованным и наименее эффективным по конечному результату («посев» социализма на исто­рически неподготовленную почву не может не сопровождаться разрушениями и жертвами, не может не приводить к «неожиданным», т. е. неприемлемым для идеи социализма, итогам). Наиболее подходящим яв­ляется, видимо, третий путь, который уважает естествен­ность исторического развития, создает условия для его ускорения и полной самореализации в социалистическом образе.

История, ''однако, не чурается ни одного из путей-вариантов, даже в самом разрушительном и жертвенном, в самом, с точки зрения цивилизованного человека, бессмысленном исполнении. История действует по-своему и по-разному, но действует она через человека. Дела истории — деяния, человека. Все хорошее и все плохое — от человека, а не от истории. Каким бы объективным ни представлялся нам исторический процесс, субъективной ответственности человека перед человеком история не снимает, и если мы говорим, что история не чурается ни одного из путей-вариантов движения к социализму, то это означает, что не чурается этого сам человек.

Здесь важно сделать одну оговорку: мы обязаны учитывать, что далеко не всякое на словах социалисти-

245

ческое преобразование есть действительно социалисти­ческое. Стремление человечества к социализму может быть, к сожалению, использовано для достижения вовсе не социалистических целей, и тогда мы получаем не социализм, а некий псевдосоциализм, а нередко и нечто такое, что и псевдосоциализмом не назовешь. Отсюда далеко не все, что провозглашается социалистическим, следует почитать за социалистическое. Социальная ми­микрия сильна, она легко вводит в заблуждение, соблаз­няет, а потому от человека-реализатора требуется здесь немало зоркости и бдительности.

Псевдосоциализм — реальность. И от нее не отмах­нуться. Единственное, что остается, признавая существо­вание псевдосоциализма, определять его именно как псевдосоциализм, а иногда и просто как несоциализм. «Незаконное дитя» движения к социализму, псевдо­социализм не имеет ничего существенно об­щего с социализмом, равно как и с гуманизмом вообще, а потому должен квалифицироваться и как антисоциа­лизм, питаемый злом, цинизмом и антикультурой. Не могут быть признаны за социализм ни «казарменный», ни «военный», ни «лагерный» социализмы, ни «феодаль­ный» или «азиатский», ни тем более «социализм» нацио­нал-социалистического толка.

Псевдосоциализм может возникнуть и не по злому умыслу, он может появиться и по недомыслию, в попытке обогнать время, в романтическом увлечении идеей. И какой бы доброжелательной ни выглядела подобная попытка социалистического переустройства общест­ва, она с неизбежностью обращается во зло, тем более страшное, если в довершение к свершенному предпри­нимаются усилия внушить, что псевдосоциализм и есть настоящий социализм.

Обратясь к реальным социалистическим процессам, мы с неизбежностью разделим их на два типа: первый тип отражает процессы социализации, имеющие место в рамках номинально и по существу несоциалистических общественных систем; второй тип характеризует процес­сы социализации, происходящие в общественных системах, определяемых номинально как социалистические.

Что касается первого типа, мы замечаем его извест­ное воплощение в современной капиталистической практи­ке. Ныне капитализм настолько обобществлен, настолько развил общественное начало и общественный механизм

246

своей реализации, что во многом созрел для самоотри­цания в пользу социалистического устройства общест­ва. Разумеется, современный капитализм есть капи­тализм, а не социализм, но капитализм уже частично социализированный, особенно в тех соционацио-нальных системах, которые характерны для ряда западно­европейских, в частности скандинавских, стран.

Что касается второго типа, то он воплощается в практике социалистического строительства в странах, вставших на путь социализма, прежде всего в СССР — исторически первой социалистической стране. Не все, что делается в социалистических странах, можно от­нести к реальной социализации. Ьаряду с ней имеют место и псевдосоциализация, и своеобразная предсоциа-лизация, могущая воплотиться не более как в некотором прообразе действительного социализма. Процесс социа­лизации общества в социалистических странах сложен, и эту сложность следует непременно учитывать. В одном и том же событии, в одном и том же факте может осущест­виться как реальная социализация, так и предсоциали-зация, наконец, псевдосоциализация. Разве не много­значна в данном отношении та же общественная собст­венность? Разве не несет она одновременно все три.отме­ченных смысла?

Если в условиях социализма социализация идет естественным путем, в чем-то благодаря, а во многом и вопреки капитализму, посредством стимулирующих ре­форм, то в условиях формального (провозглашенного) социализма она тяготеет более к искусственным, чем естественным, методам, не столько к реформам, сколько к революциям (переворотам), не столько к ходу вещей, сколько к волевому давлению субъективного фактора. В странах, пошедших в XX в. по пути социалистического переустройства, оказалась исключительно великой роль субъекта-ускорителя, принявшего одновременно две ро­ли-функции: субъекта-разрушителя (старого, несоциали­стического) и субъекта-созидателя.

Но для успеха столь масштабного и глубокого пере­устройства общества, каким является переустройство социалистическое, потребно особо полное и эффективное взаимосоответствие желаемого и возможного, созидатель­ной энергии и созидающего времени, т. е. такое соответ­ствие, которое иначе, как чудесным и не назовешь. Ну, а коль скоро чудес не бывает, то переустройство с неиз-

247

бежностью сопряжено с трудностями, ошибками и поте­рями, так называемыми перегибами и деформациями, которые культурный и тактичный субъект-устроитель стремится не допустить и уж тем более никогда не посчи­тает за необходимую и даже благостную плату. Никакие великие цели не могут оправдать низких и злокачест­венных средств. И как бы цель ни казалась вернее средст­ва, последнее всегда важнее и значительнее цели.

Попыток социалистического переустройства имеется достаточно. Идеал пока не достигнут и к сегодняшнему дню достигнут быть не может. Человечество еще не подо­шло к состоянию, адекватному социалистическому идеалу. Но попытки, если отбросить в сторону явно псевдосоциа­листические, имеют реальную ценность, ибо свидетель­ствуют, что общество уже не может не переходить к социализму, с одной стороны, и не может не перебирать варианты — с другой. Движение к социализму — это поиск социализма, его подготовка и испытание. Совре­менная эпоха — эпоха социализма, но ищущего себя со­циализма, это эпоха становящегося, но не ставшего со­циализма; эпоха перехода к социализму.

Некоторым устроителям социализма вполне может казаться, что социализм уже построен. Но это не более, как частное мнение. Социализм не построен, и даже не потому что не достигнут идеал, а потому, что социализм — и это нужно понять! — не может быть просто «построен», да еще и разом, быстро, одним ударом, он может только саморазвиться — материально и духовно. Если что сейчас и построено, так это не более как некоторые предобразы социализма. Не надо забывать, что наличие таких предобразов — это уже очень многое, очень!

Попыток перехода к социализму много, много и вариантов социализма, его моделей и форм. Социализм зарождается и реализуется разнообразно. Нет и не мо­жет быть одного социализма. Социализм — это социа-л из маг.

Рассматривать все социализмы — не наша задача. Для нас важно уяснить, идет ли человечество по пути социалистического переустройства, каковы итоги и бли­жайшие перспективы движения за социализм? Попробуем ответить на эти вопросы, обратившись к примеру страны-первопроходца — СССР.

248

3.3. СССР: укрощение идеи

Если для создания со­циализма требуется оп­ределенный уровень культуры... то почему нам нельзя начать сна­чала с завоевания ре­волюционным путем предпосылок для этого определенного уровня, а потом уже, на ос­нове рабоче-крестьян­ской власти и совет­ского строя, двинуться догонять другие наро­ды.

В. И. Ленин

Если мы не анархисты, мы должны принять необходимость госу­дарства, то есть при­нуждения для перехода от капитализма к со­циализму... Никакого принципиального про­тиворечия между со­ветским (т. е. социа­листическим) демокра­тизмом и применением диктатуры власти от­дельных лиц нет.

В. И. Ленин

Социализм — великая идея, требую­щая и великих свершений. Сначала главным образом салш-свершений. Без самосвершений, т. е. без качест­венного саморазвития человечества в сторону и в аспекте социализма, не может получиться истинного социа­лизма. Но истинный социализм тре­бует и осознанного стремления к не­му, целенаправленного воплощения идеи. За самосвершениями и на их основе обязательно должны развер­нуться и свершения — действия переустраивающей воли. Успех субъективных свершений прямо зависит от масштабов, глуби­ны и качества самосвершений, от того, насколько подготовлен ими втя­гивающийся в горнило социалисти­ческих преобразований социум. Ус­пех субъективных решений непосред­ственно зависит и от соответствия этих свершений историческому вре­мени, т. е. от соответствия их преоб­разуемому социуму и от соответствия их моменту преобразования.

Успех социалистического переустройства общества определяется своевременностью переустройства. Таков важнейший закон, который, быть может, и не всем хочется признавать, но действие которого приходится испытывать на себе всем без исключения участникам социалистических переустройств. И вот проблема: кто и как определит момент преобразования, тот самый кри­тический момент, когда критическая необходимость вполне совпадает с критической возможностью, объективное со­ответствует субъективному, и когда сознание не искажает реальности, а воля не противостоит ходу вещей? Только общество и только в процессе своей жизнедеятельности, только опытом и в опыте, только практически. С помощью не столько априорно заданной, сколько апостериорно на­щупываемой меры. И только при действии эффективной

249

обратной связи между субъектом-преобразователем и об­ществом.

Но сознание человека активно и деятельно, оно имеет свою свободу маневра, свою сверхзадачу и волю. И если субъект видит перед собой уже «обремененную» социализ­мом реальность, жизнь, наполненную страданием, эксплуа­тацией и потрясениями, отрицанием существующего по­рядка и желанием нового, более справедливого и лучшего, если идея уже есть, а ее противники идейно повержены, если, наконец, идет бесконечно кровопролитная мировая война, бесстрастно уничтожающая остатки гуманизма, то почему бы ему не приступить к решительному переуст­ройству общества, не ускорить приход неизбежного и дол­гожданного социализма, а заодно — но уже для некото­рых — не захватить власть, не перераспределить в свою пользу богатства, не обернуть недовольство в довольство, не стать новой аристократией, не удовлетворить свои не очень возвышенные, но очень притягательные амбиции? Почему бы нет? Соблазн велик, не менее велик, чем сама идея социализма, чем освященная древностью мечта, соб­лазн и силен — не менее силен, чем человеческий эгоизм и его безграничные притязания.

Момент в конце концов наступил. Подобралось и мест:» 1917 год. Россия. Петроград. Натянутая до предела стру­на лопается. Февральская революция. Октябрьский пере­ворот. Начало новой эры — эры целенаправленной и ши­рокой социализации общества.

Готова ли была Россия к социализму, хотя бы к его первичному восприятию? Тогда казалось, что готова, а сегодня...? Удалось ли в конце концов выполнить великую задачу — построить в России социализм? Еще вчера мы были уверены, что да, а сегодня...?

Глядя на историческую ретроспективу, мы склонны сегодня заключить, что человечество, объемлемое Россией 1917 г., не было готово к восприятию социализма как реальной общественной системы. Не только подавляющая часть общества не могла тогда воспринять социализм как нечто для себя естественное и жизненно необходимое, но и вряд ли в России вообще был сколько-нибудь значитель­ный и влиятельный слой населения, даже в среде пролета­риата, вполне сознающий, что такое социализм и насколь­ко нужен немедленный к нему переход. Определенные материальные и идеальные предпосылки социализма в России, конечно, были, но не настолько значительные,

250

чтобы обеспечить достаточную восприимчивость общест­вом нового образа жизни и хозяйствования.

Неготовность российского общества к социализму пре­допределила, по-видимому, весь необычайный драматизм развернувшегося социального переустройства, с одной стороны, и его весьма и весьма противоречивые и ограни­ченные результаты — с другой. Переустройство, во-пер­вых, осуществлялось беспредельно насильственным обра­зом при практически полном забвении гуманистических принципов, во-вторых, далеко не во всем преследовало собственно социалистические цели.

По причине своей общей неготовности общество н е смогло само стать субъектом преобразова­ния, а было вынуждено роковым образом стать объектом преобразования, осуществляемого и направляемого внешней по отношению к обществу субъек­тивной волей. Неготовность общества сказалась и на неготовности субъекта-преобразователя, оказавшегося не слишком способным, да и не очень желающим по-настоя­щему понять и оценить реальность, составить реалисти­ческую программу развития общества и его продвижения к социализму. Неготовность общества, неготовность цели и неготовность средств ее достижения.

Именно из-за общей неготовности общества стало возможным рассматривать его как безликую массу, объект для эксперимента, материал. Именно из-за этой неготов­ности стали возможными самонадеянность и максимализм субъекта-преобразователя, его небывало жестокая реши­тельность и своеволие (тот факт, что это было характерно лишь для меньшей части «личного состава» субъекта-пре­образователя, не очень утешает, ибо в конечном счете именно эта меньшая часть определила стиль преобразова­ния). Именно из-за неготовности общества возникла потребность в колоссальных жертвах и в далеко не оправ­данной массовой жертвенности. Именно поэтому стала возможна сталинщина.

Трудно представить себе более трагическую ситуацию, чем ситуация взаимного непонимания общества и его преобразователя, когда общество вовсе не склонно к тому, чего хочет добиться от него реконструктор, когда переде-лыватель исходит не из реальности, а из образа, да еще и весьма смутного.

Всякая новая форма общества бывает оправдана только тогда, когда она соответствует новому человеку.

251

Но ни нового человека, ни возможного соответствия ему новой общественной формы в России 1917 г. не было. Отсюда и тяжелейшие роды социализма; отсюда и весьма скромные, совершенно не соответствующие грандиозным замыслам и гигантским жертвам, результаты; отсюда и малопривлекательный облик построенного социализма. Отсюда и необходимость его пере-стройке.

Реплика. Сознаем ли мы, право, весь за­мечательно глубокий смысл и все историче­ское значение собеттия, которое мы привычно и уже где-то походя называем «перестройкой»?

Главное: надо трезво уметь смотреть, где... ошибки допущены, и переделывать все сна­чала.

В. И. Ленин.

Общая неготовность общества, именовавшегося некогда Россией, к

само-преобразованию в общество социалистическое опре­делило то, что движение к социализму пошло по пути не столько воплощения, сколько укрощения социалисти­ческой идеи, а где укрощение, там и насилие, перегибы, несуразности, там украшения и мистификации, там уко­рочения и упрощения. Там много и такого, что к со­циализму вообще не имеет никакого отношения.

Ни поймать, ни приручить Жар-птицу нельзя; пойман­ная или прирученная Жар-птица — уже не Жар-птица; Жар-птица прилетает с а м а, и горит она только в с в о б о д н о м полете!