3.4. СССР: воплощение идеи

Выражение «Социали­стическая Советская Республика» означает решимость Советской власти осуществить пе­реход к социализму, а вовсе не признание данных экономических порядков социалисти­ческими.

Мы страдаем и беспо­коимся, замечая, что нынешние попытки кол­лективизации челове­чества приводят вопре­ки предвидениям тео­рии и нашим ожида-

252

ниям лишь к упадку и порабощению созна­ний.

Тейяр да Шарден

Какому же социализму мы есть со­временники?

Если одним словом, то социализ­му административному, а если тре­мя — то бюрократическому, центра­лизованному, патриархальному. Мож­но бесконечно спорить, почему имен­но такому, а не другому по качеству социализму мы оказались современ­никами. Можно винить во всем су­бъекта-преобразователя, «расейские традиции», геополитический фактор, тайные силы, а можно и просто ... зарубежье. Но дело не в том, чтобы непременно найти виноватого, а в том, чтобы понять, что ни к какому

другому варианту социализма мы и не могли прийти, коль скоро встали на путь волевого интенсивного преоб­разования, не подготовленного к вое-

приятию социализма, т. е. еще не выстрадавшего социа­лизм и его не созидающего, общества.

Не очень соответствуя идеалу, наш социализм зато весьма соответствует исторической реальности, из которой он вышел. И он не является ни ошибочным, ни спе­циально искаженным, ни деформированным. Он таков, каков есть, каким только и мог стать. Была ли реальная альтернатива возникшему социализму? Конечно, нет. Что­бы победа досталась другому социализму, требовалось совсем немного — всего лишь ... другая история. А могла ли она оказаться другой? Допустим, что и могла, но ведь не оказалась.

Неготовность общества к социализму потребовала на­сильственных действий по насильственному переустройст­ву общества, а это потребовало соответствующего аппа­рата, а аппарат потребовал безграничной власти, такой власти, при которой ничего бы не могло поме­шать выполнению возложенной на него переустроечной сверхзадачи.

Можно ли было рассчитывать в то время на другой вариант социализма, а сегодня всерьез говорить о якобы тогда существовавшей ему альтернативе? Что кроме авто­ритарной административности могло вызволиться из ги­гантского социального круговорота, в котором очутились миллионы людей, исчезали целые слои населения и пере­малывались тысячелетние культуры?

Какой же иной социализм, кроме административного, могла создать административная система, коль скоро она, одержав победу, пронизала собой всю систему общества?

Но, может быть, административный социализм совсем и не социализм? Вопрос не праздный, ибо в администра­тивном социализме далеко не все является действительно социалистическим. Уже само господство административ-

253

ной системы мы вряд ли отнесем к явлению собственно социалистическому. Равным образом и натуральное хо­зяйствование, и лагеря, и фиктивную демократию. Нетруд­но обнаружить и другие псевдосоциалистические, несо­циалистические и даже антисоциалистические явления и черты.

Однако вряд ли мы будем правы, если не заметим социалистическое содержание в административном со­циализме, причем настолько существенное, чтобы назы­вать данный социализм именно социализмом. Разве общественность административного общества не свидетельствует о наличии социалистического начала в административном социализме, равно как и сотрудни­ческий характер труда и коллективистский образ жизни, сглаживание социальных различий, социальная защита трудящихся, поддержка непосредственного работ­ника, возможность социального выбора.

Можно, конечно, поставить вопрос об особом адми­нистративном способе производства, близком по типу к «азиатскому». Строили-де социализм, а получили ... «ази­атский» несоциализм.

254

виям ее адептов. Трудящиеся восприняли и вынесли на своих плечах социализм. Это чудо, и, пожалуй, не менее интересное и значительное, чем «западногерманское» или «японское» экономические чуда.

Само по себе административное начало не несет в себе ничего иного, кроме административности. Админи­стративная организация характерна для разных социаль­ных систем. Администрация обслуживает любые способы производства. Она нужна и может быть весьма полезна. Но нужна в определенных пределах и для определен­ных целей, и если общество не может контролировать администрацию, то она сама начинает контролировать общество, проникая во все его сферы и занимаясь всеми его делами. Однако и на административность есть управа. Это сама жизнь, которая требует на жизненно важных участках и в жизненно важные моменты или прямо неад­министративной организации или, если и административ­ной, то допускающей действие и неадминистративного начала, т.

Примечание. Почему же мы так упорно говорим именно об адми­нистративном, а не о государственном социализме? Во-первых, реаль­ным действующим лицом в системе управления является у нас именно администрация, а не государство (Советы, например, мало чем ре­ально управляют, а если и управляют, то не слишком по своей воле и опять же через администрацию); во-вторых, в составе администра­ции не одни только государственные служащие, а и, к примеру, партий­ные работники; в-третьих, администрация действует у нас преимущест­венно по своему собственному усмотрению и своими методами, мало ориентируясь на законы, принятые законодательными (а не партийными или административными) органами. Административное — далеко не всегда и не во всем значит государственное. Это частично совпадающие, но в целом разные понятия и явления. Административ­ному есть, пожалуй, только один синоним — аппаратное, да и то с извест­ной долей условности. Наш социализм именно административный, а не государственный, хотя администрация очень любит действовать от име­ни государства, прикрываясь государственными интересами и формами.

Построенный в СССР социальный строй — социализм, одна из его версий. Это весьма странный социализм,

255

амбивалентный, т. е. двусмысленный — административ­ное^ и социализм (?), парадоксальный, но тем не менее социализм. Полностью не развернутый, ушедший в сто­рону, принявший тупиковую — административную — фор­му. Во многом неудавшийся, запутавшийся, но все же j социализм, а точнее, некий очень своеобразный предсо-циализм, тот самый предшественник, которого, видно, бы­ло не избежать, но который оказался исторически нужен хотя бы для того, чтобы своим не слишком удачным примером указать новый — не этот, а обратный этому — путь.

Социализм в России рождался посредством наиболее полного, во многом механического — прямолинейного, бескомпромиссного и «железного» отрицания всего пред­шествующего, т. е. переворота буквального. На место част­ного — общественное, на место товарного — натуральное, на место демократии — диктатура, на место права — инструкция, на место государства — аппарат, на место аристократии (в условном смысле, т. е. как ведущего социального слоя-лидера) — номенклатура, на место на­рода и нации — масса, на место религии — атеизм, на место старой культуры — новая, но уже более как эрзац-культура, чем собственно культура. Полное всестороннее механистическое отрицание. Тотальное разрушение. Нега-тивистский и конструктивистский романтизм.

Что же позитивного могло выйти из такого глобаль­ного романтического отрицания? Что могло дать не менее глобальное и не менее романтическое утверждение? Да ничего, кроме административной формы социализма.

История свела административность и социализм вместе. Но долго это продолжаться не могло. Противо­речие между социализмом и административностью, пи­таемое их принципиальной несовместимостью, должно бы­ло обостриться и обостриться по вине административ-ности, чуждой законности, государственности, демократии, с одной стороны, изменчивости, гибкости, самооргани­зации — с другой. Пути административности и социализма должны были обязательно разойтись. По-настоящему ут­верждающийся социализм, т.^е. социализм, идущий не­посредственно по социалистическому пути, несовместим с административностью, его сжимающей и разъедающей, уводящей в сторону, загоняющей в тупик.

Выше мы указали на три «кита», три характерных свойства административной системы: бюрократичность,

256

централизованность, патриархальность. Вряд ли стоит специально доказывать, что любая, предоставленная себе (не слишком контролируемая обществом) административ­ная система с неизбежностью быстро обюрокрачивается, замыкаясь в себе, засекречивая и мистифицируя свою деятельность, захватывая и пряча информацию, освящая бумагу, кабинет, коридор, имитируя дело, игнорируя жизнь и реальность, погружаясь в иррациональное, до­вольствуясь сама собой. Власть администрации — власть бюрократическая и, если учесть, что бюро — это кабинет, рабочее место, то власть даже не людей, а мест, которые те или иные люди олицетворяют. Бюрократическое управ­ление — управление знаков и знаками — символизи­рованное управление, в котором, что ни деятель, что ни решение, что ни акция — все символ!

Еще меньше нужды доказывать, что административ­ная система, опять же предоставленная себе, неудержимо стремится к централизации, неизбежным спутником кото­рой становится возможно более строгая иерархия, отсюда и особый порядок деятельности — информация снизу и распоряжения сверху, решения верха и исполнительность низа. Отсюда и стремление военизировать администра­тивную систему. Директивы, приказы, распоряжения. Дисциплина. Борьба, бой, сражение. Поле битвы, фронт. Все это стало необходимой атрибутикой хозяйственной организации. Сложились и соответствующие нравствен­ные ценности: руководитель всегда прав, наивысшая заслуга — исполнительская, наибольшая вина — ини-циативностная.

Особого комментария требует третий «кит» — патриар­хальность. Как ни странно звучит «патриархальность» в век машин и полетов в космос, но она имеет место, при­чем весьма законно. Если Советы молчат, массы только исполняют, право значения не имеет, то что же остается человеку, как не входящему, так и входящему в адми­нистративную систему? Остается уважать администра­тивную систему, служить ей, слушаться ее. И относиться к административной системе, как к отцу родному, ко­торый породил, вырастил, дает возможность жить, кото­рый знает и как жить, что делать, что думать, о чем мечтать. Относиться как к патриарху, т. е. наставнику, защитнику, руководителю. Все хорошее — от патриарха, все плохое — от тебя. Административная система иначе поступать просто не может. Или патриархальность, при

257

17-555

которой удобно делать все и при этом же все «разумно» объяснить и оправдать, или административная систе­ма — ... не административная система.